В этот раз повезло?

— Здесь когда-то жила моя мать. — Сейчас она живёт в другом месте? — невинно спросил Джонхан. Сынчоль на этот вопрос улыбнулся. Его глаза на долю секунды закрылись прежде чем снова устремиться на парня, стоявшего рядом с ним. — Нет, эта женщина уже давно мертва. Мальчик устремил свой взгляд в пол. Ему почему-то стало стыдно за свой вопрос. После всего случившегося с ним, он до сих пор по-детски слишком наивен и верит в чудеса, хотя должен прекрасно понимать, что сказка, при которой все живы и здоровы, добры и заботливы, в его жизни никогда не наступала. — Я не знал. — Теперь знаешь, — голос Сынчоля был озорным с того момента, как он застал парня в кабинете. Не было никаких изменений, даже после разговора про мать, которая родила его и воспитала. Джонхан думал, когда умирает близкий человек, то это оставляет за собой хоть немного, но видимый след, и все разговоры дальнейшие об этом всё время вызывают душевную боль, а с Сынчолем всё по-другому. Он не грустит об утрате, он как будто рад. Но парень уже давно понял, что у всех есть свои странности, даже у главы мафии. — Ты похоже рад, что её нет, — решил сказать Джонхан, вдруг мужчина расскажет, почему он так себя ведёт по отношению к ней. — Она была сумасшедшей. Хорошо, что теперь эта женщина мертва. Парень промолчал. Если несколько секунд назад он хотел знать ответ, то сейчас — ему было жаль Сынчоля, даже после всего того произошедшего между ними. Его слова звучали так, словно его мать всю жизнь его не любила, и теперь он радуется, что её нет. Своих родителей Джонхан сам никогда не знал, ему рассказывали, что те умерли слишком рано. Всю свою жизнь он думал, что если у тебя есть родители, то твоя жизнь удалась, но теперь парень понимает, что иногда лучше без родителей, чем с ними. Этот вывод он сделал даже не зная о правде в отношениях между Сынчолем и его погибшей матерью. Или Джонхан просто утрирует? Не исключено, всё-таки у мальчика иногда проявляется склонность к драматичности. Но мужчина не просто так является главой мафии. Похоже он понял, что Джонхан хотел бы знать правду, последующие его слова это подтверждали: — Хочешь расскажу? — О чём? — Почему я так к ней отношусь, — парень не ответил, но Сынчоль всё равно продолжил, — эта женщина с самого моего рождения меня невзлюбила. У моего отца были любовницы, она была среди них. Когда произошло зачатие, мой дед, узнав об этом, приказал отцу жениться на моей матери и не иметь больше ни одной любовницы. Он так и сделал. После этого моя мать поняла, что быть обыкновенной подстилкой намного лучше, чем женой мафии, ведь мой отец сделал всё это не по своей воле. Он считал, что это она виновата во всём этом, поэтому часто над ней издевался, особенно во время беременности: избивал, жёг сигареты об кожу, заставлял есть с пола и многое другое. После моего рождения он вообще времени мне не уделял. А вот она про меня никогда не забывала. Издевалась надо мной точно также, как отец над ней. Только эта, в отличие от него, иногда пыталась меня убить: то пыталась задушить, пока я спал, то в еду подсыпала яд, то силой заставляла проглотить лезвие. Всё это продолжалось, пока я не смог ответить ей. После очередного избиения я пошёл взять нож, который в итоге воткнул ей в спину, когда та была спиной ко мне. Её муки доставляли мне удовольствие, я сам от себя тогда такого не ожидал. Это увидел мой отец, только после этого он начал проявлять ко мне внимание, начал воспитывать меня как мафию, чтобы я был жестоким всю свою оставшуюся жизнь. Джонхан не ожидал такой истории. Похоже его предположение, что иногда без родителей лучше, чем с ними, оказалось правдой, в которую он не верил многие годы. — Я всегда думал, что у властных людей вся жизнь, с самого рождения, в шоколаде, но всё совсем не так. — Ну, я буду честен, чаще так и является. Это просто мне не повезло, вот у Сухо, например, любящие были родители, но ты же знаешь какой он. — Он их убил? — Джонхан понял о чём говорит Сынчоль, теперь, когда он знает на что способен тот мужчина, догадаться было несложно. — Замучил до смерти. Он же любит пытки, так вот, первыми, на ком Сухо это испробовал, были его мать и отец. Почему-то у парня после этих слов появилось чувство тошноты. Он не понимал как можно издеваться над своими любящими родители. Они ведь тебя любят, заботиться о тебе, а ты начинаешь так себя вести… А может Джонхан так рассуждает только из-за того, что он не смог почувствовать родительской ласки? Именно из-за этого он не понимает суть мотива Сухо? Хотя… Какой там мотив? Он просто отбитый на всю голову. Психопат, которому нравится доставлять людям боль. Вместе с тошнотой появилась головная боль. Она начала поглощать его голову, словно его медленно, но сильно били молотком прямо по ней. Это место так на него влияет? — Сынчоль, пойдём отсюда, — Джонхан дотронулся до головы своей правой рукой, как обычно это бывает, когда неожиданная боль охватывает людей. — Голова разболелась? — мальчик кивнул. После подтверждения Сынчоль взял за руку Джонхана и они оба вышли из комнаты. Мужчина закрыл эту комнату на ключ, чтобы ни один посторонний сюда не зашёл. Он повёл его в комнату парня, словно сам Джонхан не сможет дойти. Всё это время их руки держались друг за друга. — Знаешь, у меня детство тоже было не очень, — сказал мальчик, когда те уже находились в его комнате. Почему он это ему рассказывает, сам Джонхан не знает. После истории Сынчоля хотелось его поддержать. Хотелось, чтобы мужчина знал, что не он один такой. — Тебя тоже не любили? — на лице у мужчина была улыбка, походу ему нравится, что мальчик начинает рассказывать про свою жизнь. — Нет, — Джонхан присел на кровать, Сынчоль повторил его действия и сел рядом с ним. Между ними расстояние было ничтожно мало, можно было без проблем рассмотреть каждую пору на лице у мужчины. Если раньше эта близь напрягала парня, то сейчас он не испытывает никаких эмоций: ни гнева, ни страха, но и радости у него нету. Эта история про мать изменила его отношение к этому человеку? — У меня родителей и не было, — Джонхан посмотрел в глаза Сынчолю, а тот же смотрел в ответ, — точнее, они были, но погибли когда мне ещё двух лет не исполнилось. Я видел их только на фотографиях. В последний раз их лица, их улыбки на этих фотографиях видел несколько лет назад, больше десяти прошло. Сейчас я даже очертание не могу их вспомнить. Меня воспитывали бабушка с дедушкой, но и те не задержались в моей жизни надолго. Умерли, когда я был подростком. Но благодаря им я хотя бы немного знаю, что такое любовь, забота, тепло. Когда и они умерли, то меня забрали в детский дом. Не сказать, чтобы там было хорошо. Надо мной издевались точно также, как твоя мать над тобой. — Там делали тоже самое, что и она? — Нет, ребята были такими же жестокими: заставляли мочу пить, могли сразу две руки сломать, подсовывали мне пауков, ведь прекрасно знали, что я их боюсь, — голос у Джонхана начал дрожать, его глаза очень медленно, но верно наполнялись слезами. Впервые за всё время у него появилась возможность поделиться своей болью, зная, что его за это осуждать не будут, поэтому он продолжил: — они могли нарушить какое-то правило детского дома, но говорили воспитателям, что это был я. А те наказывали своеобразно: заставляли голодать, могли на несколько дней приковать в подвале цепями к какой-то батарее, где я сидел голодный в холоде, а если приезжала проверка, то заставляли притворяться будто всё нормально. После этих слов крошечные прозрачные нити полились из покрасневших глаз Джонхана. Эти события оставили отпечаток на нём. Их вспоминать было непросто, но очень нужно. После этого рассказа мальчик почувствовал, словно ему стало легче дышать. Правду ему бабушка говорила, что если тебе тяжело, то поделись своими переживаниями, чтобы хотя бы чуть-чуть проще стало. Сынчоль, сидя рядом с ним, обнял его. Его руки обвили тело парня. Тот в ответ не стал обнимать, но свою голову положил тому на плечо. Его подбородок касался плеча, пока слёзы падали на рубашку мужчины, делая её мокрой. Нос забился, дышать приходилось через рот, но останавливаться Джонхан не собирался. Ему надо было выплакаться, тем более встреча со старым знакомым и переезд сюда тоже немного надломили его. — Знаешь… Я никогда не ощущал любовь, особенно после смерти последних близких мне людей. Хотя даже при их жизни я не мог высказать им все свои проблемы, поделиться своими переживаниями. Но почему-то, именно тебе мне захотелось всё это рассказать, захотелось просто побыть слабым возле тебя, — продолжил говорить Джонхан, стараясь нормализовать свой голос, который после плача не даёт нормально говорить. — Хани, — Сынчоль поглаживал своей одной рукой волосы мальчика, — спасибо тебе. — За что? — За то, что поделился со мной своей историей. Мне это очень важно. Твоя жизнь должна быть наполнена счастьем, а не злобой других людей. Все те, кто с тобой это делал, не имеют права на жизнь. Ты большой молодец, ты смог выдержать всё это. Ты сильнее большинства людей. Я горжусь тобой, Хани, — мужчина прижал к себе тело мальчика ещё ближе, но так, чтобы между ними всё равно оставалось небольшое пространство. Сынчоль действительно рад тому, что Джонхан ему открылся. Правда лишь в том, что мужчина уже давно об этом всё знает. Но парню об этом лучше не рассказывать.