Не моя ответственность

Если бы Люмин предполагала чем закончится её день рождения, то точно сбежала бы на исследование какого-то забытого Архонтами острова. «В бездну всё это» — прикрыла глаза девушка, стеклянным взглядом сверля кряхтящий свёрток на собственной, небольшой кровати, в комнатушке, что она снимала в Мондштате. Ребёнок. У неё появился ребёнок. Когда-то, во время странствий, Люмин слышала фразу, что дети с неба не падают. Забавно, учитывая то, что ещё утром она думала о том, в какую сторону Тейвата направиться для новых приключений, а сейчас уже хватается за голову, наблюдая за извивающимся на кровати свëртком, что не понимал ещё в силу возраста, что её бросили. Предали. Малышка заплакала. Люмин глубоко вздохнула и после часа оцепенения нашла в себе силы подняться. Она аккуратно, на цыпочках, подошла к кровати. Протянула руку и, чуть спустив край бледно-зеленой ткани, посмотрела на розовое личико новорождённой малышки. Сердце забилось с утроенной силой. Как во сне, Люмин, чуть дыша, протянула руку и одним лишь кончиком указательного пальца погладила нежную щечку малышки. По телу прошлась волна мурашек. Люмин бросило в жар, а палец будто покалывало. Ей стало страшно. И не только от странных, фантомных, дискомфортных ощущений. Минута трепета прошла. Под надрывный плач ребёнка, Люмин дернулась и попятилась назад. Она уперлась спиной в стену и съехала по ней, закрыв руками глаза, из которых срывались крупные капли слез, которые стало слишком сложно сдерживать. Ей было всего восемнадцать лет, она не была готовой к материнству. Почему она попала в такое положение? Что ж… Родители малышки были столь безответственны, что не захотели отвечать за свои ошибки, а зная отца ребёнка, это наверняка была именно что ошибка. А Люмин что? Она, как обычно: имея мягкое, сочувствующее сердце, не смогла отказать. Была не в силах. Кроме того Кэйя был прекрасным манипулятором. Кэйя… Люмин понятия не имела, что толкнуло мужчину на то, чтобы бросить своего ребёнка, но ту степень разочарования, что она испытывала, было трудно передать словами. Это было ненормально. Она пыталась как-то оправдать это, но получалось из рук вон плохо. Почему? Как? Что произошло? Как такое случилось? Эти вопросы роились в голове Люмин, набатом стуча, заставляя морщиться. Ужас — это самое меньшее, что испытывала Люмин. Ей было больно и она не видела смысла этого скрывать, уже плача вслух, в унисон с ребенком. Паймон ничего не говорила. Её глаза были круглыми, словно монета, но она лишь молча гладила лучшую подругу по вздрагивающей спине. Её руки были холодны, а лицо бледное, словно мел. Никто не понимал, что и как делать дальше. К кому бежать за помощью? У кого спрашивать совета? Спустя пять минут Люмин более или менее успокоилась. Её всё ещё трясло, но истерика поутихла и она аккуратно встала, чувствуя, что ватные ноги с трудом её держали. Она подошла к ребёнку и сначала попробовала взять малышку на руки. На пол пути, Люмин передумала, поскольку просто не знала как правильно это сделать, боясь навредить, и стала аккуратно гладить её по головке. Впрочем, малышку это не сильно успокаивало и внутри Люмин вновь начала возрастать паника. Она резко обернулась на Паймон, что прижала кулачок к губам с немым вопросом. Паймон похлопала глазами и аккуратно протянула: — Может… Споëм ей колыбельную? Неуверенность в голосе Люмин не убедила, а лишь заставила нервничать ещё сильнее. Тем не менее она кивнула и, пропустив комментарий про то, чтобы не призвать своим пением попрыгуний, она открыла уже было рот, но не смогла выдавить ни звука. — В чём дело? — после минутной паузы, в которой слышен был лишь детский, надрывный плач, спросила Паймон. На глаза Люмин вновь навернулись слезы: — Я не знаю ни одной колыбельной, — прошептала Люмин, предчувствуя очередной приступ паники. — Всё будет хорошо, — неуверенно смотря на неё, проговорила Паймон. И тут Люмин взорвалась: — Хорошо? Ты так считаешь? Я не могу взять ребёнка на руки, поскольку боюсь, что только трону и она сломается! Мой друг отказался от своей новорожденной дочери без причины или… Я по крайней мере еë не знаю! У меня по понятным причинам нет молока, детской мебели, уходовых средств, знаний и навыков! Я растеряна, в шоке и ужасе, не понимаю к кому бежать и просить помощи! Мой мир сейчас раскалывается на части, ведь я абсолютно не понимаю, что и как, я не готова к такой ответственности, но и отцу я ребенка не могу отдать, ведь Кэйя уже отказался от неё! Что он с ней сделает? В приют отдаст! Это худший вариант, ведь мы с Итером сами в раннем возрасте потеряли мать и я понимаю эту боль! У бедной малышки в будущем не будет на кого опереться, если она попадет в приют! Всё так сложно, я просто не знаю, что дальше. За что хвататься? Помогите мне… — под конец голос её охрип и она без сил осела прям на пол, зажмурившись. Внезапно Паймон вскинулась и на радостях сделала петлю: — Я знаю, что нам делать! Люмин подняла голову. — Жди тут, я скоро буду! — Не рассказывай об отце ребёнка! — из последних сил выкрикнула Люмин и вновь стала пытаться успокоить девочку, молясь, чтобы что бы Паймон там не придумала, она вернулась быстрее… *** Когда Паймон вернулась, малышка уже не надрывалась, лишь похныкивала. Выдохлась, похоже столько плакать. Люмин подняла голову. На часах было три ночи. «Вот соседям-то радость» — кисло подумала она, наблюдая за тем, как крошка круглыми глазами следит за шариком анемо, что Люмин вела за своим пальцем перед глазами девочки, чтобы хоть чем-то её занять. Маленький, беззубый ротик приоткрылся в подобии улыбки. Судя по кряхтению ей нравилось, а раскалывающаяся голова Путешественницы начала понемногу затихать. — Я вернулась! — воскликнула компаньон. Люмин шикнула на неё. Боялась, что громкий голос испугает малышку и та снова начнет плакать. Паймон ойкнула и шепотом сказала: — Я вернулась. Она с трудом помахала одной из нескольких книг в своих руках. Люмин, стараясь встать так, чтобы не скрипнул диван, подошла к подруге и забрала книги. — «Материнство с нуля», «руководство для молодой мамы», " Всё о малыше с рождения и до первых побед», — Люмин подняла на Паймон взгляд сверкающих глаз, не в силах сдержать тихого, но облегчённого смеха, — ты где взяла такие сокровища? Люмин прижала книги к груди одной рукой, а второй притянула Паймон к себе. — Эти книги не сделают из тебя идеальную маму, но ответят на часть твоих самых важных вопросов. А дальше уже вместе как-нибудь разберемся, — улыбнулась Паймон. Люмин вытерла слезы. Книги не сильно делали ситуацию лучше, но почему-то именно они дали Люмин надежду. Она уселась в кресло и включила настольную лампу. Паймон тем временем выключила свет, накинула плед на ноги Люмин и сделала ей чай с ароматными травами. Когда близкому человеку плохо, нужно просто быть рядом и заботой показывать то, что ты рядом и как человек тебе дорог. *** — Это будет нашим секретом, хорошо? — Ка… Каким секретом, Кэйя?! Это ребёнок, не зверушка! Даже с животными так не обращаются! Люмин поморщилась и потерла глаза. Она чувствовала себя уставшей и разбитой, но уснуть не могла, слишком много было проблем, нужно было понять, что делать дальше. Её взгляд упал на несколько бумажек. — Это официальные бумаги об отказе от ребёнка. Они имеют полную юридическую силу. Пускай на всякий случай у тебя они будут. Люмин видела, что Кэйя был разбит, она ещё никогда не видела капитана кавалерии и офицера Ордо Фавониус в таком состоянии: единственный, не скрытый повязкой голубой глаз сверкал тоской, руки подрагивали, под глазами залегли тёмные круги, а от самого Кэйи за километр несло холодом. Было видно, что это решение далось ему непросто, но почему так получилось.? И что…? Раздался стук. Люмин замерла и бросила испуганный взгляд на малышку, которая еле уснула, но, Слава Архонтам, стук не разбудил её, слишком вымоталась. Паймон открыла дверь и Люмин с замиранием сердца услышала знакомый голос. Спустя пару секунд на пороге появилась Лиза собственной персоной. Выглядела она не сильно лучше потрепанной Люмин: волосы кое-где торчали, в глазах читалась усталость. Похоже, она только-только встала. Лиза бросила взгляд на ребенка, но вопросы задавать не стала, приступив сразу к делу. — Паймон, я тебе сейчас объясню куда слетать, там живёт семейная пара с маленьким ребенком. Разбуди их, скажи, что попросила Лиза и одолжи смесь для выкармливания. В таком возрасте малыш должен есть каждые три-четыре часа днем и примерно каждые шесть часов ночью, так что торопись, а ты… Сейчас будем учиться обращаться с ребёнком. Как его зовут? — деловито осведомилась Лиза. Люмин опустила глаза, пару секунд подумала, а после выдала: — Куинн. Это она. — Лиза кивнула. Люмин не выдержала и задала вопрос, — ты совсем ничего не спросишь? Лиза мягко улыбнулась: — Милашка, завтра мы с тобой обязательно поговорим по этому поводу, а пока ты уже на грани обморока, в таком состоянии нет смысла что-то спрашивать у тебя. Я помогу, не волнуйся. Давай, юная мамочка. Сейчас самое важное, а всё остальное завтра. На душе у Люмин потеплело. У неё были люди, что были готовы протянуть ей руку помощи даже глубокой ночью, а это дорогого стоило. Она чувствовала, что не одна, что ей помогут и поддержат и это смогло успокоить Люмин и заставить огонек надежды вспыхнуть и разрастись, превращаясь в тёплый костёр, в котором сгорали ужас и неуверенность в будущем.