cotton candy crush

Че делает это не в первый раз, но это близко к тому. Че больше всего нравится диван — он почти такой же удобный, как его кровать, но без стены с фотографиями Вика, смотрящими на него отстраненными, осуждающими, недосягаемыми глазами. Особенно теперь, когда он знает Вика. Че задается вопросом, не стоит ли ему снять фотографии со стены в своей комнате. Это странно, теперь, когда они друзья. Теперь Вик - это Ким, милый, заботливый, щедрый, добрый и настоящий. Прикасаться к себе в той же комнате, что и эти фотографии, видеть, как Ким смотрит на него в ответ — это кажется неправильным, как предательство их дружбы. Че не хочет так с ним поступать. Вместо этого он расстилает полотенце на диване. Когда он попробовал это в первый раз, то понял, что иногда это может быть немного грязновато, и проще бросить полотенце в стирку, чем простыни или чехлы на диване. Это кажется опасным - лежать, слегка согнув ноги, ощупывая себя через свои удобные безразмерные домашние шорты. Для Че это всегда было общим пространством. Это волнующе - чувствовать, что кто-то может войти и увидеть его, хотя Че знает, что в эти дни он совсем один. И если он все еще думает о Киме — совсем чуть—чуть, - возможно, с этим ничего нельзя поделать.

***

У Кима есть план. Или у него был план. Теперь, вместо того чтобы следовать плану, он стоит у ворот дома Порче с телефоном в руке, совершенно застывший на месте. За воротами, через двор и через раздвижные стеклянные двери Порче лежит на диване. Его ноги повернуты в сторону от Кима, но Ким все равно отчетливо видит, как Че обхватывает себя ладонью, приподнимая бедра в такт движению. И, что еще более важно, Ким может видеть, где другая рука Порче исчезает под ним, проскальзывая в свободную, слишком большую штанину его шорт. Ким не может не пялиться — как он мог не пялиться? Порче великолепен, даже в своей просторной одежде. Он выгибает спину, рука, исчезающая за его спиной, движется таким образом, что Ким задается вопросом, просто ли он немного играет со своей дырочкой, или у него глубоко внутри зарыто несколько пальцев. Блядь. Собственный член Кима постепенно с интересом приподнимается при виде извивающегося Порче. Он прислоняется спиной к своей машине и делает глубокий, успокаивающий вдох, оглядываясь по сторонам. К счастью, машина, кажется, загораживает любой обзор, который мог бы быть у редкого прохожего, хотя в любом случае этот конкретный переулок кажется не очень многолюдным. О чем думает Порче, трогая себя вот так на виду у окна? Что, если кто-нибудь увидит его? Кто-то другой, кроме Кима? Эта мысль вызывает темное, жадное чувство собственничества, распространяющееся по всему телу Кима, начиная с паха. Он скрещивает руки на груди, низко сутулясь. Он должен быть здесь на миссии. У него не должны были развиваться… чувства. Любого рода. Он должен позвонить по телефону и прервать это, прежде чем это зайдет еще дальше. Но любопытство снова поднимает его взгляд вверх. Он не может устоять перед этим, его влечет к удовольствию Порче, как мотылька к пламени. За этими далекими стеклянными дверями тело Порче вздрагивает, рука за его ногой движется быстрыми, отрывистыми движениями. Он оттягивает пояс своих шорт вниз, и из-под него выглядывает головка его члена. Дерьмо. Скрещенные руки Кима напрягаются. Он такой же твердый, как сейчас Порче. Он на мгновение закрывает глаза, заставляя себя немного взять себя в руки. Порче не принадлежит ему. Он всего лишь средство для достижения цели. Ким не должен был на это смотреть. Когда Ким снова открывает глаза, симпатичный маленький член Порче высвободился из-за пояса шорт, исчезая в плотных, быстрых движениях его кулака. Он поднял ногу, чтобы обеспечить себе лучший доступ к своему входу, отталкиваясь бедрами от руки, которая скользит вверх по свободной, струящейся штанине. Он определенно трахает сам себя. Ким задается вопросом, сколько пальцев Порче засунул в свою маленькую дырочку. Может быть, нужен всего лишь один, чтобы довести его до такого отчаяния, когда он извивается и дергается, играя сам с собой. Может быть, он весь раскрылся от трех, идеально подготовленный к тому, чтобы протолкнуть в него внутрь что-то большее и твердое. Ким разжимает руки и опускает руку к своей промежности, ощупывая себя через джинсы, шипя от того, какой он твердый и чувствительный через джинсовую ткань. Порче выглядел бы так идеально, растянувшись вокруг него, скуля и напрягаясь от того, какой он большой, как неумолимо он бы трахнул его, раскрывая для себя. Блядь. Он должен остановиться. Это просто смешно. Ким уже достаточно мудак, чтобы подружиться с Порче под тем предлогом, который у него есть. Ему не нужно добавлять ко всему этому еще и такое предательство. Все никогда не должно было зайти так далеко. Ким отдергивает руку от паха, снова скрещивая руки на груди. Он встает и расхаживает взад-вперед. Внутри, на диване, Порче замедляется. Он еще не кончил — по крайней мере, насколько Ким может судить, — и Ким не может не восхищенно наблюдать, как Порче толкается вниз, к тому месту, где его рука исчезает под ним, трахая себя мучительно медленно. Рука на его члене перестала двигаться, вместо этого она лежит неподвижно, так что при каждом движении бедер Порче очень нежно трется о свою ладонь. Рот Кима наполняется слюной. Так Че нравится делать это медленно, когда он близко. Его маленький ангелочек уже так хорошо умеет мучить себя. Всего через несколько минут этого медленного, дразнящего траха Порче дает своему хорошенькому маленькому члену несколько быстрых, требовательных поглаживаний, и на его живот проливается белая вспышка. Ким через весь двор видит, как дрожат колени Порче. Голова Порче откидывается на спинку дивана, грудь вздымается. И, черт возьми, в этот момент Ким ничего так не хочет, как почувствовать, как эти ноги вот так дрожат, обхватывая его бедра. Он наблюдает, сам слегка задыхаясь, как Порче неуверенно приподнимает бедра и вытаскивает из-под себя полотенце. Порче вытирает руки, затем вытирает сперму со своего живота, одергивая рубашку обратно там, где она задралась. В конце концов он снова откидывает голову на спинку дивана, явно обессиленный, с полотенцем, брошенным на колени. Через несколько минут он хватает свой телефон с журнального столика, проверяет его, а затем кладет лицевой стороной вниз себе на грудь. Проходит еще несколько минут. Затем еще несколько. Порче остается неподвижным, и в конце концов Ким понимает, что он, должно быть, задремал. Ким его не винит. Он и сам хочет вздремнуть после просмотра этого, и, в отличие от Порче, он все еще тверд как скала. Кончики его пальцев дергаются, отчаянно желая обхватить собственный член. Он должен справиться с этим — он не может войти в дом Порче с огромной эрекцией, готовой прорваться сквозь джинсы. Он подумывает о том, чтобы на несколько минут запрыгнуть обратно в свою машину и подрочить, просто чтобы выбросить это из головы. Невидимая рука Порче всплывает в его сознании, двигающаяся под ним, скрытые пальцы проникают внутрь него самого. Ким задается вопросом, как он ощущается изнутри. Нет, мысленно ругает себя Ким. Ни в коем случае. Мы не будем этого делать. Он прислоняется спиной к машине и снова закрывает глаза. Он делает глубокий, успокаивающий вдох. Ким мысленно вспоминает сет-лист своего следующего мероприятия. Он прокручивает в голове текст своей последней неизданной песни как на английском, так и на тайском языках. Он забывает половину тайских текстов песен, и ему приходится просматривать заметки в своем телефоне, чтобы напомнить себе, какие дальше следуют слова. К тому времени, когда он заканчивает с этим, он, наконец, берет свой член под контроль. Пора покончить с этим. Помни, ты всего лишь дружелюбный соседский репетитор по игре на гитаре. Собери информацию и убирайся. Ким потирает виски, когда находит номер Че, его член уже угрожает снова объявиться при одном только беглом взгляде на спящую фигуру Порче. Сегодняшний день обещает быть намного сложнее, чем он думал.

***

Че просыпается от жужжания телефона, лежащего у него на груди. Он потягивается, сдерживая улыбку от влажного, слегка липкого ощущения внутри своей задницы из-за, вероятно, слишком большого количества смазки, которую он использовал. Она со вкусом сахарной ваты. Ему нравится, как она пахнет, ее приторно-сладкий аромат витает в воздухе вокруг него. Его задница немного болит, но это тоже приятно, постоянно напоминая ему о его оргазме. Это похоже на маленький грязный секрет внутри него, о котором больше никто не узнает. И он должен признать, что ему нравится ощущение, когда он встает и чувствует, как излишки вытекают из него и медленно стекают по ноге. Его так и подмывает встать на колени на диване и засунуть палец обратно внутрь себя, притворяясь, что влажность, которую он там чувствует, осталась от задыхающегося удовольствия твердого, тихого, безликого старшего парня. Безликий, фыркает он про себя. Верно. Никто конкретный. Молодец, Че. Его телефон все еще жужжит у него на груди. Че поднимает его и, зевая, смотрит на экран. Затем он видит имя и резко выпрямляется, пытаясь ответить на звонок, прежде чем тот переадресуется на голосовую почту. - Привет, Пи'Ким! Румянец приливает к щекам Че, когда он ерзает, и это снова напоминает о влажности у него между ног и о том, кто именно как он, возможно, просто представил, оставил ее там. - Привет. - голос Кима звучит тише, чем обычно. Че задается вопросом, не проснулся ли он тоже только что. - Я знаю, что у нас должно быть занятие на следующей неделе, но есть ли какой—нибудь шанс, что мы могли бы перенести его на сегодня? - Конечно, - выдавливает Че, - Да. Когда я должен быть там? Он спускает ноги с дивана и отбрасывает грязное полотенце в сторону. Каждое движение, которое он совершает, напоминает ему о недавнем удовольствии, и он с еще большим румянцем понимает, что это означает, что он, вероятно, все еще будет чувствовать это, когда доберется до кампуса. Пока он будет сидеть перед Кимом. Он никогда этого не переживет. Он надеется, что у него, по крайней мере, будет время принять душ и смыть с себя смазку. - Вообще-то, - говорит Ким, - студия забронирована на сегодня. Я подумал, что вместо этого мы могли бы встретиться у тебя дома. Че замирает. Он оглядывается вокруг, широко раскрыв глаза. Его сердце сжимается от ужаса. Дом выглядит как катастрофа. Че определенно все еще привыкал справляться с обычными домашними делами без Порше, который мог бы обвинить его в этом. И даже если у Че будет время убрать его до прихода Кима… Его взгляд опускается на диван под ним. Он абсолютно не может сейчас находиться в этой комнате с Кимом. Не так скоро. Не сейчас, когда в воздухе все еще витал слабый аромат сахарной ваты от его смазки. - Эм, - заикается он. - Э-э. На самом деле, мой дом сейчас не самый лучший вариант. Э—э-э— у меня вырубили электричество. Он встает, расхаживает вокруг дивана, прикусывая губу, чувствуя, как каждый шаг эхом отдается в его дырочке. На ходу он хватает полотенце и засовывает его под локоть. - Правда? - спрашивает Ким, и в его голосе слышатся низкие, вызывающие нотки, которых Че никогда раньше не слышал. Это заставляет его желудок трепетать необычным образом. - Потому что… Я уже стою за воротами. Че замирает, медленно поворачиваясь к воротам. И вот он, Ким, во всей своей невыносимой, без особых усилий великолепной красе. Смотрит на Че, который держит в руках скомканное, покрытое спермой, полотенце. Че слегка наклоняется, хватая грязное полотенце, которое грозит выпасть у него из рук. Крошечная капля смазки со вкусом сахарной ваты вытекает из него, размазываясь по складке его задницы. Ох... черт. Ким улыбается и машет рукой, выглядя невероятно довольным паникой Че, и внутри у Че все переворачивается. Он не знает, успокаивает он себя. Он только что приехал сюда. Он никак не может знать. Он шарит вокруг, пока ему не удается высвободить руку, и неуклюже машет в ответ. Я в таком дерьме. Че запихивает полотенце в ближайшую корзину для хранения, которую только может найти, подальше от посторонних глаз, и быстро собирает самый большой беспорядок в комнате. В воздухе все еще пахнет сахарной ватой, когда он, пошатываясь, направляется к двери и впускает Кима внутрь. - Прости, - немедленно говорит Че, приглашая Кима в дом. - Здесь такой беспорядок, что мне неловко... Его глазам становится жарко от того, как сильно он краснеет. Он изо всех сил старается сжаться, надеясь, что ни одна капелька смазки не потечет по его ноге, прежде чем он успеет поспешно извиниться и сбегать в туалет, и продолжает лепетать. Он едва слышит, как Ким успокаивает его, едва видит нежную маленькую ухмылку, которая искривляет губы Кима, когда Ким наблюдает, как он спотыкается и выставляет себя дураком. Взгляд Че то и дело возвращается к дивану. Он ничего не может с этим поделать. Навязчивые мысли толпятся вокруг него, напоминая, что он уже раскрыт, уже мокрый. Что если бы Ким знал, что если бы Ким захотел, он мог бы просто вытащить свой член и нагнуть Че над диваном прямо сейчас — без ожидания, без прелюдий. Че уже чувствует, как его кровь приливает вниз. Он прерывисто вздыхает и заставляет себя снова обратить внимание на Кима, хотя от этого вряд ли становится лучше. Ким улыбается и поднимает футляр для гитары, с которым он вошел, предлагая его, и Че внезапно понимает, что тот сказал что-то, пока Че был слишком занят паникой, чтобы расслышать. - Д-для меня? - Че заикается. Он так, так проебался.

***

Ким проебался. Полностью, бесповоротно, бесспорно проебался. В тот момент, когда он вошел в комнату, он почувствовал в воздухе неожиданно сладкий запах, и он уверен, что это связано с более ранней деятельностью Порче. Он небрежно рассматривает книжную полку, в то время как Порче неуклюже и очаровательно заикается перед ним, и когда милый, наивный маленький ангел отвлекается на гитару, которую Ким дарит ему, Ким подглядывает за рамку для фотографий, за которой, как он видел, Порче спрятал смазку. С ароматом сахарной ваты. Вся комната пахнет как смазка Порче. У Кима рот наполняется слюной. Он хочет знать, какова она на вкус прямо с кожи Порче. Блядь. Он даже не может смотреть на диван. Каждый раз, когда он появляется в поле его зрения, все, о чем Ким может думать, это о том, как перегнуть Порче через его спинку сзади, отодвинуть свободные штанины его шорт и погрузиться в него просто так, оба одетые и отчаявшиеся. Прийти сюда было ошибкой. Ему следовало развернуться и пойти домой, как только он понял, что делает Порче. Ему нужна секунда, чтобы прийти в себя. Ким прочищает горло. - Могу я воспользоваться твоим туалетом? После мгновения очень подозрительного сбивания с толку, которое Ким делает очень осознанной и четкой мысленной пометкой расследовать позже, он, наконец, уединяется в ванной. Он не думает, что Порче заметил подозрительно увеличивающуюся выпуклость у него в штанах. По крайней мере, он надеется, что это так. Ким прислоняется к двери и обхватывает себя, прикусывая губу. Он позволяет себе этот единственный момент снисхождения, обхватывая себя ладонью и выгибаясь дугой от живого жара трения о свой отчаянно чувствительный член. Затем он закрывает глаза, делает еще один глубокий вдох и намечает свой план на день. Занимайся репетиторством ровно столько, сколько ему абсолютно необходимо. Найди способ вытащить Порче из дома на несколько минут. Исследуй запертую комнату, из которой Че увел его по пути сюда. Уходи. Ему удается подавить свою эрекцию во второй раз, и он небрежно спускается обратно по лестнице. Порче почему-то до сих пор ничего не знает об очевидных проблемах Кима. Он согнулся пополам, проводя пальцами по поверхности гитары, там, где она лежит в футляре, как будто боится ее брать в руки. Ким не может сдержать легкой улыбки. На этого ребенка слишком легко произвести впечатление, и он слишком доверчив. Это действительно мило. Это вызывает у Кима желание затащить его домой и приковать цепями к кровати, чтобы он всегда был защищен и в безопасности, подчиняясь только желаниям Кима. Ким занят тем, что напоминает себе не пялиться на соблазнительную маленькую попку Порче, когда — как раз перед тем, как ему удается оторвать свое внимание — что-то привлекает его взгляд. Это едва уловимый блеск единственной прозрачной капли, слишком вязкой и медленной, чтобы быть водой, стекающей по задней поверхности бедра Порче. Она мерцает чуть ниже края тех маленьких гладких шортиков для сна, которые все еще на Порче. На мгновение весь мир замирает. Ким поддается искушению, и его тщательно выстроенная сила воли эффектно рушится. Он делает шаг вперед и проводит указательным пальцем по тыльной стороне бедра Порче, ловя кончиком пальца маленькую липкую каплю, намеренно надавливая на кожу Порче, чтобы мальчик точно знал, что он делает. Порче рывком выпрямляется и разворачивается. Он издает очень пронзительный, очаровательный писк, который отдается прямо в член Кима. Его глаза останавливаются на блестящем кончике пальца Кима, расширенные от паники, когда Ким держит его между ними и цокает языком. Порче даже аккуратно складывает руки за спиной, незаметно опираясь на изгиб своей задницы, как будто это могло каким-то образом защитить его сейчас. Драгоценный. Ким хочет проглотить его. Порче начинает заикаться, уклоняясь от ответа, как только его разум овладевает его ртом. - Пи'Ким! Ты подкрался ко мне незаметно! Я… ты… я имею в виду… что ты сделал… почему… я могу… ты... Он замолкает, следя глазами за движением руки Кима, когда Ким засовывает указательный палец в свой рот, слизывая с него смазку. На вкус он такой же сладкий, как и на запах. Осознание того, что это, вероятно, было внутри Че всего несколько минут назад, вызывает возбуждение, с которым Ким боролся с удвоенной силой. Ким с резким хлопком вынимает палец изо рта. Ему надоело играть в игры. К черту это дурацкое расследование. Этот ребенок все равно слишком доверчив и наивен, чтобы что-то знать. - О, ангел, - рычит Ким, низко и хищно, ликуя перед лицом панической бледности Порче. - Ты не смог бы стать более очевидным, даже если бы постарался.

***

Все тело Че разрывается между ледяным ужасом унижения и расплавленным трепетом от того, что его разоблачили. Его разум дико мечется туда-сюда между ними, заставляя его застыть на месте, где он стоит, тупо уставившись на Кима широко раскрытыми от ужаса глазами, все еще невыносимо осведомленный о приятной боли внутри себя. Ким только что назвал его ангелом? Он, заикаясь, произносит несколько неразборчивых слогов, его глаза горят, а лицо становится свекольно-красным, прежде чем ему удается сформулировать что-либо отдаленно понятное. — Я... мы... ты застал меня врасплох. Я не знал, что ты придешь. Я думал… Ким заставляет его замолчать, прижимая скользкий от слюны указательный палец к губам Че. Че смотрит на него, стоя как вкопанный. Ким смотрит на него в ответ голодно. Властно. Самодовольно, почти как кот, съевший канарейку. Как будто он хочет его. Тепло разливается в животе Че. Он ждет, застыв от осознанного ужаса. Он хочет лизнуть палец Кима. Он хочет сделать его еще более влажным, пока с него не начнет капать слюна Че, а потом посмотреть, что Ким с ним сделает. Ему удается контролировать себя, но лишь с трудом, и он чувствует, как в его члене нарастает возбуждение. Он собирается поставить себя в еще более неловкое положение. И тут взгляд Кима опускается на его губы. Че видит тот момент, когда Ким принимает решение, дьявольская улыбка появляется на мягких, красивых губах Кима. Ким проводит указательным пальцем вниз, пока кончик не достигает приоткрытых губ Че. А потом он проталкивает его внутрь. Сердце Че подскакивает к горлу. Он обхватывает губами палец Кима, всасывая его так глубоко, как только может, слизывая последние остатки сладкой сахарной ваты с кожи Кима, когда его глаза закрываются. Это он может сделать. Он может сосредоточиться на этом, а не на крови, приливающей к паху так быстро, что ему кажется, он может упасть в обморок. Он не уверен, что происходит — он просто знает, что не хочет, чтобы это прекращалось. Где-то над собой он слышит, как Ким резко втягивает воздух. Ким засовывает палец в рот Че и вынимает его оттуда, играя с ним. Че сосет сильнее, проводя языком по мягкой, влажной подушечке пальца Кима. Он сосет палец Кима, его разум бесполезно повторяет это снова, и снова, и снова. - Такой нетерпеливый, - бормочет Ким, и низкий рокот отдается прямо в члене Че. На глаза Че наворачиваются слезы. Он кивает, наклоняя голову так, чтобы он мог провести языком по боковой поверхности пальца. Он не может отдышаться или собраться с мыслями, поэтому просто продолжает сосать. Ким ругается, высвобождая палец. На мгновение сердце Че замирает, опустошение захлестывает его. Неужели он неправильно понял? Неужели он только еще больше унизил себя? Что происходит? Но прежде чем Че успевает зайти слишком далеко, руки Кима снова оказываются на нем — разворачивают его, прижимают к дивану, длинные пальцы широко расставлены, когда он проводит рукой по спине Че. И Че понимает, низ его живота обжигает изнутри, когда он послушно наклоняется вперед, прижимаясь к спинке дивана. Тело Кима накрывает его, грудь к спине, сильные руки крепко держат Че за бедра, пока Че принимает позу, в которой Ким хочет его видеть. Теплое дыхание щекочет ухо Че. - Скажи мне, ангел, - бормочет Ким. - Сколько пальцев ты засунул в свою маленькую дырочку, прежде чем я пришел? Колени Че дрожат, его член такой твердый, что это граничит с болью. Влажность внутри него сейчас кажется слишком холодной, его дырочка слишком раскрытой и пустой. Он хочет чем-то заполнить ее. -Д-два, - признается он, задыхаясь от слов, когда они натыкаются друг на друга, чтобы спастись от него. - Это был м-мой первый раз, когда я п-попробовал два. Ким хмыкает в знак признательности, зарываясь лицом в шею Че, посасывая нежную кожу там, больно прикусывая зубами. Че вздрагивает, но все его внимание отвлекается, когда крепкая хватка на его бедрах исчезает, сопровождаемая звоном расстегивающейся пряжки ремня. Один этот звук уже заставляет его сжаться вокруг пустоты, его член дергается. Это происходит на самом деле. Это реально. Затем одна рука возвращается к бедру Че, поддерживая его, в то время как другая оттягивает его шорты в сторону, обнажая его открытую влажную дырочку сквозь слишком большую штанину. Че изо всех сил старается дышать ровно, энергия и нервы покалывают его кожу, когда что-то округлое и мягкое одновременно трется вверх и вниз по его скользкой дырочке. Член Кима. От этой мысли у Че перехватывает дыхание. Он извивается, когда Ким скользит им между ягодиц, отчаянно желая большего, жаждая следующего ощущения. - Тогда нам придется туго, ангел. Рука на бедре Че сжимается почти до боли, а затем округлая головка члена Кима прижимается и толкается в него, непреклонно и медленно. Че приподнимается на цыпочки, зажмуривая глаза, едва осознавая, что из его горла вырываются жалобные стоны, когда Ким толкается внутрь, раскрывая его шире, чем когда-либо прежде. Даже несмотря на то, что Ким входит так медленно, это так много. Че чувствует, как все его тело растягивается вокруг Кима, чтобы вместить его. Он не может не уклоняться от этого. Ким рычит, и рука, которая направляла его член внутрь, возвращается к другому бедру Че. Он обхватывает Че с обеих сторон, сжимая до синяков, и решительно стаскивает Че обратно с кончиков пальцев. У Че вырывается звук прежде, чем он осознает, что сделал это, глубокая первобытная реакция на внезапную силу, пронзившую его изнутри. У него кружится голова от того, как болезненное растяжение так идеально сочетается с удовольствием, балансируя на грани того, что, по его мнению, может быть его пределом. - Вот и все, - выдыхает Ким у него за спиной. - Ты можешь принять его. Ты такой хороший мальчик, не так ли? Че едва успевает хныкнуть в ответ, прежде чем Ким проталкивается внутрь до конца, и передние части его бедер, наконец, соприкасаются с задними Че с тихим легким шлепком. Костяшки пальцев Че белеют там, где он сжимает спинку дивана, прижатый к ней, издавая еще один сдавленный крик. Ким шипит, одна рука скользит вверх, чтобы широко раздвинуть пальцы на животе Че. Он так глубоко внутри. Это гораздо больше, чем когда-либо было у Че внутри раньше. Часть его беспокоится, не слишком ли это много, слишком быстро. Все его тело ощущается напряженным, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. - П…пи... — начинает он, но у него не появляется шанса сказать что-либо еще, прежде чем Ким раздвигает его ноги, вырывая еще один крик из горла Че, когда он каким-то образом проскальзывает глубже. Че чувствует себя так, словно его разрывают пополам. И затем, медленно, Ким выскальзывает наружу. И толкается обратно, не поддаваясь отчаянным, прерывистым всхлипам Че, который просит замедлиться. Затем Ким делает это снова. И снова. Когда разум Че наконец пробивается сквозь бурлящий водоворот удовольствия с оттенком боли, у него побелели костяшки пальцев, и он стонет, перегнувшись через спинку дивана, пока Ким трахает его. Че не может поверить, что это происходит, не может поверить, что Ким внутри него, не может поверить, что он занимается сексом, не говоря уже о том, что с Кимом, но его мысли прерываются каждый раз, когда Ким вбивается в него, потому что это так хорошо, а Че такой твердый, и все, что он хочет сделать - это кончить, пожалуйста, пожалуйста, может ли он кончить… Он чувствует себя таким наполненным. Не позволяй этому прекратиться. Пожалуйста. Че не осознает, что говорит вслух, пока Ким не поднимает его на ноги, одна рука все еще лежит у него на животе, а другая скользит вверх, чтобы обхватить грудь под мятой футболкой, и спрашивает: - Пожалуйста, что, ангел? Голос Кима хриплый и дикий, дьявольская энергия скрыта под диким, неконтролируемым желанием. Он проводит языком по шее Че, и мозг Че отключается. Че не знает, не может заставить себя выдавить из себя ответ, потому что Ким все еще трахает его — только теперь двигаясь медленнее, мягко покачиваясь бедрами, когда он вообще едва выскальзывает из дырочки Че. Это что-то делает внутри Че, вызывая в нем растущую нужду, горячую и отчаянную. Он такой твердый, и ему хочется прикоснуться к себе, но он никогда не делал ничего подобного раньше и не уверен, разрешено ли это вообще. И тут Ким снова говорит, почти насмешливо, приглушенным голосом, уткнувшись в затылок Че. - Хмм? - Ким подталкивает к ответу. - В чем дело, малыш? Что тебе нужно? Ты не можешь мне сказать? Затем, сквозь туман вожделения и нужды, Че обнаруживает, что если он выгнет спину вот так, то это ощущается действительно приятно, особенно когда он делает это в ритм медленных, дразнящих толчков Кима. Он хнычет и следует тому, что ощущается лучше всего, чуть толкаясь навстречу медленных, мучительных круговым движениям бедер Кима. Ким стонет и утыкается лицом в шею Че, оставляя там еще одну отметину. - Черт, это так хорошо, - выдыхает Ким. - Продолжай делать это — вот так. Как будто Че мог остановиться. Ким кладет руку на живот Че, чтобы аккуратно направлять его ритм. Нежное прикосновение вызывает новую волну удовольствия по телу Че, на этот раз более мягкую, чем предыдущая. И тут Че чувствует это, нарастающее удовольствие обжигает его изнутри, когда его низкие стоны переходят в отчаянные, пронзительные завывания. Он двигается, повинуясь слепому, нуждающемуся инстинкту, отчаянно вжимаясь в каждое крошечное покачивание бедер Кима. Это накапливается и пузырится внутри него, как разряды статического электричества. Так близко… Ким издает низкое, собственническое рычание. Его руки крепко обхватывают тело Че, крепко удерживая его на месте. Че хнычет, не в силах больше поймать тот угол, удовольствие в его животе спадает. Он извивается и все равно пытается, слабо сопротивляясь железной хватке Кима. - Пожалуйста... ах… Пи'Ким... пожалуйста... Ким игнорирует отчаянные мольбы Че. Он медленно выходит, все дальше и дальше, выбивая из Че протяжный стон. Он выходит до тех пор, пока толстая головка его члена не цепляется за дырочку Че. Затем, медленно и неумолимо, он толкается обратно до основания. Че хнычет. Рука на животе Че скользит вниз, чтобы обхватить его член. Если бы Че был способен двигаться еще немного, он бы уклонился от чрезмерной чувствительности, но он не может. Сейчас он полностью растворился в Киме, отдавшись на милость его прихоти. Ким безжалостно трахает его, подчиняя Че скользкому, твердому скольжению всей его длине с каждым медленным, размеренным толчком, вокруг них нет ни звука, кроме их собственных нуждающихся стонов и тихого шлепка кожи о кожу, когда их тела встречаются. Электрические разряды снова оживают внутри Че, нарастая и извиваясь, и слишком сильно, слишком быстро, пока Ким дрочит ему. Удовольствие накатывает на Че со всех сторон, колеблясь между его собственным текущим членом и глубоким, ноющим, идеальным скольжением члена Кима, проникающего в него. Слезы наворачиваются на глаза Че, когда он умоляет, умоляет снова и снова, слова бессмысленно слетают с его губ. Он не уверен, о чем умоляет — ускориться, замедлиться, трахнуть его сильнее или толкаться неглубоко — он не может понять ничего, кроме того, что всего этого слишком много. Затем Ким внезапно набирает скорость и сильно вбивается в Че, проскальзывая глубже, чем когда-либо, и остается там. Че чувствует, как член Кима дергается внутри него, и рука Кима, обхватывающая член Че, задерживается прямо на кончике, размазывая смазку Че повсюду, превращая его в месиво. Ким делает несколько крепких, быстрых поглаживаний члена Че, рука влажная от смазки Че, и круговыми движениями бедер пронзает Че так, так непостижимо глубоко. Он снова начинает посасывать шею Че, его толстый член все еще дергается внутри дырочки Че, в то время как Ким издает низкие, удовлетворенные, дикие звуки. Он кончает, понимает Че. Ким кончает внутри него. Че может чувствовать, как это происходит, ощущать ритмичные подергивания, когда член Кима опустошается, те мимолетные моменты напряжения, когда он извергается внутри него. Всего этого так много, и вдруг Че на полной скорости срывается с края пропасти, вдоль которой он танцевал весь день. Удовольствие, кипящее внутри него, бурлит и выплескивается наружу. Ноги Че дрожат под ним. Напряжение охватывает его изнутри и снаружи, сжимая и отпуская. Его член дергается в руке Кима, сперма изливается по всей спинке дивана, а также по пальцам Кима, покрывая их липкой белой массой. Они оба заваливаются вперед на диван, Ким поддерживает вес Че, чтобы он не рухнул еще больше. Пальцы ног Че поджимаются, все внутри него по-прежнему растягивается и сжимается, удовольствие отзывается эхом взад и вперед, как волны на воде. Все его тело чувствует себя так, словно может прогнуться само по себе от сотрясений и озноба. Член Кима кажется таким большим внутри него, и теперь Ким стонет, уткнувшись в плечо Че, его бедра все еще двигаются крошечными, нуждающимися кругами, когда он неустойчиво удерживает Че между собой и диваном. Наконец, постепенно его ритм замедляется и останавливается. Че уклоняется от ошеломляющего ощущения руки Кима, все еще мягко играющей с его членом, и Ким отпускает его. Затем, осторожно, он начинает отпускать Че. Ноги Че подгибаются под ним, и Ким подхватывает его, они оба все еще хватают ртом воздух. - Хорошо, - выдыхает Ким. - Хорошо, я держу тебя, ангел. Осторожно, прижимая все еще дрожащего Че к спинке дивана, Ким выскальзывает из него. Это неприятное ощущение — гораздо хуже, чем ощущение вытягивания пальцев. Че скулит в знак протеста, у него кружится голова, и он уже скучает по ощущению наполненности от члена Кима, вонзающегося в него. Прохладный воздух врывается внутрь него на короткую секунду, прежде чем его тело начинает приспосабливаться, и Че дрожит. Ким мягко успокаивает его, подхватывая на руки, как будто он почти ничего не весит, и обходит диван, чтобы рухнуть на него, а Че оказывается сверху. Че сидит на коленях у Кима. Он сидит на коленях у Кима, на диване, с растянутой и ноющей дырочкой от того, что Ким трахнул его. Че не знает, что теперь делать. Поэтому он сворачивается калачиком на коленях у Кима и прижимается к нему, мысленно ощущая новую, сильную, глубокую боль внутри себя, не похожую ни на что, что он когда-либо испытывал раньше. Он все еще не может отдышаться. Он чувствует себя опустошенным, больным и липким. Они оба все еще одеты, футболки прилипли к их потной коже, наружу торчат только их обмякшие члены. У Че не хватает духу смущаться из-за этого, тем более что Ким прямо здесь, рядом с ним. Че опускает взгляд и рассматривает член Кима. Он все еще влажный и блестящий, и Че не может устоять перед искушением высвободить одну из своих рук и нежно провести пальцем по мягкому, бархатистому, липкому кончику. Он дергается от прикосновения Че, и руки Кима напрягаются вокруг него, когда он резко вдыхает. Че возвращается к своему объятию, застенчиво пряча лицо на груди Кима. И тогда Че чувствует это. Теплая влага, вытекающая из него и стекающая по задней стороне бедра. Сперма Кима. Жар приливает к щекам Че. Он еще глубже утыкается носом в плечо Кима с тихим писком, все еще дрожа от повторных искр удовольствия, и сжимает колени вместе. Он чувствует нежный поцелуй на своих волосах. - О, ангел, - бормочет Ким над ним. - Что мне с тобой делать? Жар покалывает кожу Че. - Что тебя сейчас так взволновало, а? - Ким тихо урчит. - Я уже был внутри тебя. Ты вдруг застеснялся? Че не может сдержать жалобного хныканья, которое вырывается у него. Он застенчивый. Он был таким все это время. Он ошеломлен всем этим, но он хочет. Он так сильно хочет, и это затмевает все остальное. Че медленно высвобождает одну из рук Кима, обхватывающих его. Ким следует за ним со спокойным, насмешливым любопытством. Лицо Че горит там, где оно очень тщательно спрятано на груди Кима. Он проводит рукой Кима вверх по вытянутой штанине своих шорт и между своих ног, затем оставляет ее там. - Тебе придется быть более конкретным, - бормочет Ким, наполовину безжалостно насмехаясь, наполовину очарованно смущаясь. - Пожалуйста, - с трудом выдавил из себя Че, уткнувшись в рубашку Кима. - Она выходит наружу. У Кима резко перехватывает дыхание. Затем, медленно, он проводит пальцами по липкой, влажной поверхности задницы Че. Он задерживается над дырочкой Че, нежно потирая ее и собирая там сперму. Это больно и чувствительно, но это так приятно, и Че думает, что если Ким продолжит это делать, он, возможно, сможет кончить снова только от этого. Затем Ким проталкивает сперму обратно внутрь Че, два пальца легко скользят внутрь вслед за ней. Че вздрагивает. Он уже чувствует, что несколько дней будет странно ходить. Но ему это нравится — нравится безвольно прижиматься к стройному мускулистому телу Кима, нравится, как рука Кима так удобно устраивается между ног Че, как будто он уже знает, что ему принадлежит все, к чему он там прикасается. У Че снова встает. И судя по довольному хмыканью, которое издает Ким, Ким это заметил. Два пальца внутри Че двигаются очень осторожно, потирая стеночки Че изнутри, пока не находят место, которое заставляет Че вздрогнуть и тихо вскрикнуть, крепче прижимаясь к телу Кима. - Я держу тебя, маленький ангел. Ты можешь сделать это еще раз. Че ерзает на коленях у Кима, его ноги плотно обхватывают то место, где между ними покоится рука Кима. Это было не то, на что он рассчитывал — он просто хотел, чтобы Ким был внутри него, оставался там. Но теперь, когда Ким двигается, его пальцы уверенно нажимают на то место и вокруг него, отчего Че кажется, что он вот-вот взорвется, - Че думает, что Ким, возможно, прав. Он хочет кончить снова. Пальцы Кима двигаются медленно и уверенно, почти успокаивающе. Он массирует Че изнутри, снова вызывая в нем то трепетное, искрящееся удовольствие. Он не прикасается к члену Че, и Че тоже этого не делает, все еще неотвратимо прикованный к тихому руководству со стороны Кима и ни к чему другому. Че извивается на коленях у Кима, его твердый и красный член прижимается к животу, вырываются тихие сдавленные вздохи, когда пальцы Кима становятся все грубее и требовательнее внутри него. Прежде чем Че осознает, что происходит, волна напряжения проходит по его телу и овладевает им. На этот раз все по-другому - глубже, более внутренне. Прерывистый крик вырывается у него, заглушаемый футболкой Кима, когда его ноги сжимаются вокруг твердого вторжения руки Кима между ними. Еще одна крошечная волна жемчужно-белой спермы слабо сочится из его измученного члена, стекая на растянутый пояс его шорт, в то время как все тело Че дрожит. На этот раз Ким оставляет свои пальцы внутри Че, позволяя ему отдышаться, пока он приходит в себя. - Мне будет очень весело с тобой, - бормочет Ким, как только Че, кажется, успокаивается, - не так ли? Молча, слегка болезненно сжимая при этом пальцы Кима, он кивает. Разум Че проясняется, а сердце успокаивается, в воздухе вокруг них витает приторный аромат сахарной ваты. Именно в этот момент пальцы Кима медленно вынимаются из дырочки Че. Это не так неудобно, как когда он выскользнул из него своим членом, но Че все равно недовольно чирикает по этому поводу. Мокрые, липкие пальцы хватают Че за подбородок и приподнимают его, заставляя встретиться взглядом с Кимом. Взгляд Кима темный — мягкий, каким он всегда становится, когда он смотрит на Че, но в то же время пронзительный с оттенком собственничества, которого Че никогда раньше не видел. - Тогда скажи мне, - грубо приказывает Ким. - Скажи мне, что ты хотел этого. Что ты хочешь этого сейчас. Че пытается кивнуть, но Ким только крепче сжимает его лицо. Сперма и смазка размазывается по челюсти и щекам Че. - Скажи это, - тихо требует Ким. Че сглатывает, его сердце бешено колотится. - Я хочу этого, - шепчет он. - Я хочу тебя, Пи'Ким. Улыбка Ким порочная и головокружительная. - Я хочу, чтобы ты принадлежал мне, - рычит Ким. - Только мне. Че снова пытается кивнуть, и снова Ким крепко удерживает его на месте. - Пожалуйста, - хрипит Че. Наконец Ким отпускает подбородок Че. Вместо этого он обхватывает своей липкой рукой шею Че сзади и наклоняется, чтобы поцеловать его. Че растворяется в этом, как и в каждом прикосновении, которым его удостаивал Ким. Это нежнее, чем что-либо до этого, как будто Ким исследует его, пытается узнать заново. Ким отстраняется и прижимается лбом к лбу Че. - Мой маленький ангел, - выдыхает он. - Нам так много нужно обсудить.