Правильный выбор

Я вижу кто ты. Ты мой враг. Слова, которые он читает во взгляде девушки, стоявшей напротив него. Величественная, как и всегда. Настоящая дочь своей матери. И настоящая племянница своего дяди. Хотя сейчас её лицо не венчает усмешка, которую они с Деймоном будто бы делили на двоих. Она серьёзна как никогда и взглядом словно пытается выжечь единственный оставшийся глаз. Словно и не она когда то смотрела в него с любовью. "Твоё тёмное сердце ведёт тебя в могилу" - сказала однажды она. Но нет, Алая Королева, в могилу его отправит далеко не сердце, а ты, своими нежными ручками, которыми так любила прижимать к себе и говорить, что будешь рядом, что бы ни случилось. Почти соврала. Пусть и рядом теперь, но по другую сторону баррикад. Рядом, но не плечом к плечу, а лицом к лицу, обнажив мечи. Эймонд смотрит на свою жену. Она облачена в доспех. Чёрный, с алыми вставками и драконами на плечах. В цвет дома дракона.Такая воинственная, хоть и с разбитым лицом и лихорадочно блестящими глазами Потому что на войне по другому не бывает.. Девушка, ради которой он был готов сгубить в этой войне всякого попавшегося на глаза, сама стала этим человеком. Леди Сейра Веларион, наследница Отрады Королевства, женщина, при виде которой его чресла пылали, была его врагом. "Я отправлю тебя в могилу и возрожу, только ради того, чтобы снова пронзить клинком твоё горло". Он и не надеялся, что она поймёт. И простит. Если бы она убила Эйгона, то он бы понял. Но мёртв был не один из претендентов, а безвинный ребёнок. Ну, не совсем безвинный, по меркам Эймонда, ведь обида за глаз уже пустила корни и превратилась в ненависть, давящую глубоко внутри грудной клетки. И он думал, что всё пройдёт, стоит лишь отобрать что-то взамен. Он взял даже больше, чем глаз. Но легче не стало. Стало лишь хуже, гораздо хуже, особенно после того, как он во всём ей признался. - Что ты натворил, Эймонд? - он стоит мокрый насквозь, под прицелом алых глаз, исполненных тревоги и страха. Страха за тех, кто мог решиться тронуть его, тех, кому теперь не поздоровится. А в груди неприятно щемит от осознания, что стряслось явно что-то ужасное, раз даже Одноглазого принца из колеи выбило. - Я.. - голос хрипит и срывается, он не может вымолвить и слова, не может донести ей ужасную весть. Всё должно было быть не так, абсолютно не так. Он должен был просто его напугать, должен был совладать с Вхагар, в конце концов, просто не лететь за чёртовым Веларионом. Но он полетел. И произошедшего уже не изменить. Небеса для него рухнули в тот момент вместе с оставшимся от Люцериса и Арракс. И мир вокруг замер, только окровавленные куски двух тел падали с неба. И вот теперь он стоит здесь, словно изваяние и не может признаться в том, что убил её брата. Её любимого младшего братишку, ради которого она хотела сохранить мир. Ради которого она осталась в замке, хотя после смерти Визериса её нестерпимо тянуло домой, потому что Сейра осознавала неизбежность грядущего. Как бы она ни любила Эймонда, ей нужно было вернуться к ним, особенно сейчас, когда каждое их мгновенье может обернуться последним. Но она осталась здесь, подле него. И вышла за него замуж, в надежде, что это поможет остановить кровопролитие. Нельзя сказать, что она не хотела этой свадьбы, но это связывало их слишком близко. Что было опасным для неё в первую очередь, как для старшего ребёнка официальной наследницы. И всё равно она была здесь, потому что хотела для них лучшего будущего. Она не была наивной, вовсе нет. Но тешила себя мыслью о том, что её нахождение здесь поможет договориться словами, избежав гору трупов. Не вышло. И фундамент этой горы, которая с каждым днём начнёт разрастаться всё больше и больше, заложил он, Эймонд. - Люцерис мёртв. - и внутри принцессы всё обрывается. Сердце, до этого бившееся в бешеном темпе, замедляет ход почти до нуля. Её Люцерис, Люк, вредный младший брат, прибегавший к ней по ночам, когда не мог уснуть от грозы или монстров под кроватью, был мёртв. "Говоришь, монстры за тобой гонятся, а сам ко мне прибегаешь. Хочешь, чтобы и меня съели?" "Нет, просто ты из них самый жуткий, тебя они точно не тронут" - доносится откуда то из вороха одеял и Сейра, хмыкая, притягивает брата к себе. Теперь такому никогда не случиться вновь. И не потому, что Люцерис вырос или потому, что она теперь замужем и живёт за тысячу лиг от него. А потому что его больше нет. И она готова упасть замертво прямо там где стоит, в этой самой комнате, пока на неё смотрит человек, которого она любила больше себя самой. Её муж. Убийца её брата. Она готова убить его, а потом и саму себя, потому что потерять их обоих разом это слишком большая ноша. - Как он погиб? - безжизненный вопрос, ударивший прямо в сердце. Слова, обратившиеся в стрелы и проткнувшие жизненно важные точки в его теле. - Это было случайно, я не хотел, клянусь тебе, просто... - Как ты убил моего брата, Эймонд? - Сейра скрывается на крик. Не спрашивает зачем и почему, потому что прекрасно знает ответ. Потому что он отнял мой глаз и я хотел отомстить. - Его съела Вхагар. Но это была случайность, клянусь. - вновь клянётся, думая, что эти клятвы помогут. Но они не вернут к жизни Люцериса, а потому бесполезны. Но он всё равно продолжает сотрясать ими воздух, потому что надежда умирает последней. И сейчас он бросает зажжённый факел в её погребальный костёр. - Я не верю тебе. Я больше тебе не верю. И даже не заикайся вновь о прощении. Теперь я просто хочу домой. - Тебе не стоит.. - Я сама решу, что мне стоит. - он еле слышит слова, так резко она перешла с крика на почти шёпот - Я хочу к маме. И хочу увидеть тебя лишь дважды с этого дня: когда я убью тебя за то, что ты сделал с ним и воскрешу, чтобы убить снова. Я отправлю тебя в могилу и возрожу, только ради того, чтобы снова пронзить клинком твоё горло. - алые глаза смотрели на него с драконьей яростью. Она была готова разорвать его на мелкие куски прямо здесь, в спальне, в их спальне. Которая теперь вновь принадлежит лишь ему одному. - Я люблю тебя. - последняя жалкая попытка что-то изменить, оставить её хоть ненадолго, чтобы попытаться убедить в глупом стечении обстоятельств, жестокой игре богов, в которой он стал разменной монетой. Знает ведь, что она не останется и не послушает, но готов хоть на колени встать, хоть лично горло себе перерезать, лишь бы она только послушала. Но никогда этому не бывать. - Я тебя тоже, Эймонд. Также сильно, как отныне и ненавижу. - и на него будто рухнул весь Красный замок, придавив до смертельной боли, но так и не добив, оставив судьбе на потеху. И его маска впервые раскалывается. Образ холодного и безэмоционального принца, который он строил и поддерживал годами трескается, как только из её глаза капает первая слезинка. И Эймонд падает на колени, ударяясь в беспорядочные рыдания, суть которых и сам разобрать не может. Молит её остаться с ним, не уходить, потому что без неё он не сможет. Потому что чёртов он эгоист понимает, что должен её отпустить и не смеет просить о подобном, особенно после сотворённого с её братом, но не может. Не хочет. А внутри Сейры всё рушится и трещит по швам, потому что какой бы выбор она не сделала будет больно, будто все кости в теле разом переломают. А Эймонд ещё и падает на колени, отдавая все карты ей. Признавая свою капитуляцию перед принцессой, лично вкладывая в руку все козыри. - Я правда люблю тебя. Люблю сильнее, чем когда-либо признавал, только не оставляй меня здесь одного, прошу тебя. - слёзы стекает по лицу, срываясь на мраморный пол и он поднимает лицо, глядя прямо на неё. - Я тебя умоляю. Но его выбор уже сделан и назад его не воротишь, а потому и Сейра должна сделать свой. И пусть сердце её навсегда останется на полу этой комнаты, где Эймонд самолично взял его в руки и раскрошил, она его сделает. Неправильный, потому что правильного выбора быть здесь не может, но сделает. Потому что должна. И она подходит, целуя его в последний раз так сильно, как только может. Потому что в следующий раз они встретится только на поле брани. И только ради того, чтобы один из них с него не вернулся. А Эймонд отвечает, хватаясь за неё, как утопающий за соломинку, потому что в голове бьётся в голове шальной птицей мысль о том, что она, быть может, останется с ним. Поймёт. Но поцелуй отдаёт невиданной ранее горечью. Прощанием. И понимает уже сам Одноглазый принц, что не останется и не поймёт. Что ускользает из пальцев как дым, не ухватишь и не найдёшь более, как ни старайся. А Сейра отстраняется от его лица, полного слёз и пытается встать. А он вцепляется в неё, как ребёнок в мать, как Люк вцеплялся в Арракса в той бешеной гонке за его жизнь, в которой он проиграл и вновь бормочет просьбы не уходить. Но сердце её не дрогает. Ведь не может дрогнуть то, чего более нет. Она резко встаёт, отрывая его руки от себя и, не желая задерживать на нём взгляд, уходит. Потому что не может. Потому что чувствует, что посмотри она на на его мокрое от слёз лицо ещё раз, то уже не уйдёт. Смирится со всем и останется рядом, как и клялась когда-то. Но смерть Люка не должна быть напрасной. Потому она стремится к выходу к драконьему логову, к Мерракс, чтобы взлететь дракон отнесла её домой,к оставшимся членам семьи. Которых она, быть может, ещё успеет обнять, прежде чем случится что-то страшное. Взлетев, она видит как к столице с Другой стороны приближается дракон Эйгона вместе с наездником. И что-то в груди вновь неприятно щемит, предвещая дурные вести. Но поток ветра, ударивший в лицо, отгоняет эти мысли и она устремляется к Драконьему камню. А Эймонд остаётся один. И продолжает рыдать на полу в комнате и замке, которые теперь окончательно потеряли для него цвета и стали холоднее обычного. Его надежда сгорает до тла. И вот они стоят здесь, лицом к лицу. Самопровозглашённый защитник державы и Алая королева, дочь своей матери, которая отныне ведёт борьбу за свой трон. Потому что беда не приходит одна. И обманывают лишь радостные мысли, а плохие предчувствия почти что всегда оправданы. Особенно когда вы ведёте войну, а официальная наследница улетела с Драконьего камня порассекать облака. Где её и настиг младший брат, который решил, что нет смысла договариваться и думать. Что нужно защищать свою семью и корону, а посему избавиться от старшей сестры. Что он и сделал, когда его дракон перегрыз шею Сиракс, при падении придавившую свою наездницу, которая не успела вовремя отстегнуться. И на Драконьем камне Сейру встречают уже не как наследницу, а как королеву. Которой стать она никогда не стремилась. Но это бремя всегда выбирает не тех, кто хочет его нести, а тех, кто готов. А потому её коронуют в тот же день и тащат на глупый совет, не дав нормально оплакать мать и брата, сразу же вменивая обязанности и полномочия, которые она хочет затолкать им прямо в глотки. Но не может. Потому что мама объявила её следующей претенденткой на трон, потому что положилась на неё и дочь не может подвести Рейниру, объявившую её своей наследницей. А посему обсуждает с лордами и дядей убийство другой части своей семьи, обсуждает войну и захват трона. Её трона. А внутри всё болит и сжимается ещё сильнее, словно кто-то засунул руку туда и роется в её нутре, в попытках отыскать неясно что. А она продолжает слушать Корлиса и глаза ещё горят гневом и горечью. Потому что слишком многих она уже потеряла и не может потерять остальных. Потому что иначе не только Люк с драконом, но и мама с Сиракс погибли зря. А этого она допустить не имеет права. Они сошлись. Две армии. Две стороны одной медали. Одной семьи. В тот предрассветный час, в который они так любили оседлать драконов и взлететь повыше в небеса, силясь достать до самого солнца, они встретились. Лучи, только принимавшего свой пост на небосводе, солнца осветили поля, ещё не успевшие обагриться кровью и армии, стоящие друг напротив друга. Драконов. Алую королеву и Одноглазого принца, возглавлявших свои армии, чья судьба решится прямо здесь и сейчас. Кому жить и кому умереть решают лишь Боги. А чем Таргариены, оседлавшие небесных чудовищ и захватившие на них целый континент, так уж от них отличаются? Разве что, чуть менее милосердны. И чуть более злопамятны. И вот теперь они здесь. Вновь стоят лицом к лицу, пока вокруг всё плавится и горит. Запах дыма и жжёной плоти забивается в ноздри, заставляя глаза слезиться, но они практически не моргают, лишь сжимая клинки, направленные на соперника. Он растрёпан и без привычной повязки на глазу, а у неё рваная рана на руке и искусанные в кровь губы. Одноглазый принц и Алая Королева встретились слишком скоро, здесь, на поле брани. Потому что не хотели оттягивать сладость кончины. Потому что теперь оба любили ровно также, как и ненавидели. За мать и брата. За сестру и племянника. Хоть и не она приставила к детям нож, заставив Хелейну выбирать, но случилось это ради её правления. Так что теперь одному из них точно не жить. Так думал он, направляясь сюда, рассчитывал, что ему хватит сил убить её без лишних сожалений. Но ошибся. Ошибся, как и всегда ошибался в отношении неё. И теперь стоит, направив на неё меч, понимая, что никакие силы в этом мире и во всех семи преисподних не заставят Эймонда вонзить его в Сейру. - Я скучала. - она тоже выбирает резать не клинком, а словом. - Я тоже, искра моя. - Я не искра больше, Эймонд. Я пламя отныне. Разгорающееся и неумолимое. - говорит почти безжизненно, как в тот самый день и внутри него опять что-то трещит. Но теперь в её голосе звенит сталь. Которая для него может оказаться опаснее, чем та, что зажата в руке. - Ты уже не та девочка, что я помню. - Все мы меняемся. Ты перестал быть тем, кем я знала, когда убил моего брата. Казалось, что уже отпустило, но вот она вспоминает и он будто бы вновь оказывается в том проклятом дне. Дне, когда потерял её. -Знаешь, я был даже готов умереть за тебя. И сейчас готов, Сейра. - он разжимает пальцы и оружие с тихим звоном падает у его ног. - Хочешь убить - убей. Всё равно со мной ты не будешь. А без тебя мне не жить. В её взгляде что-то дрогает. Давай же,скажи, что не можешь так со мной поступить. Что лучше запрёшь меня в темнице на веки вечные лишь бы её убивать. А я буду жить в полной тьме, теша себя мыслью, что ты наконец отомстила, снеся голову Эйгона с плеч и замуровав меня здесь до конца дней моих. Я буду жить, лишь зная о том, что жива ты. - Подними меч и дерись. Либо я, либо ты. Мы на равных и я не вправе выносить тебе приговор. - Ты королева и имеешь на подобное полное право. И на месть ты его тоже имеешь. - Зачем ты это делаешь, Эймонд? Ты надеешься на мою жалость к тебе за всё, что между нами было? - Да, моя королева. Но если быть этому невозможно, то я желаю погибнуть от руки твоей, дабы жила ты и правила до конца дней своих, осуществив месть за мать и за брата, отдав кровавый долг. Он видит как она колеблется. Как костяшки руки, сжимающей меч, становятся белее снега, а губы дрожат, желая сказать так много. - Пожалуйста, Сейра. Я не хочу умереть от рук Деймона или твоего глупого брата бастарда. - Просящий взгляд. Умоляющий. Потому что он всё для себя давно уже решил, ещё тогда, на полу своей комнаты после её ухода. Решил, что уйдёт первым ради неё. - Это твоё последнее желание? - вдалеке что-то дико грохочет, но время вокруг них будто остановило свой ход. Это их последнее мгновение. И они всё ещё любят, любят не меньше, чем прежде, но война их чувства пережевала и выплюнула, извратив донельзя, так что теперь любой их выбор плохой. А оттого выбирать ещё сложнее. - Да. - произносит пересохшими губами и чувствует тяжелое дыхание позади себя. Мерракс.Дракон пышет огнём, опускаясь на землю за его спиной. Пусть Эйгон вершит свою месть. А он с этим маяться более не желает. А у Сейры вновь глаза на мокром месте. Потому что не хочет так, но и по другому не может. - Дракарис - рассекает тонкую нить, возникшую между ними одно единственное слово. И слёзы текут по щекам. Она не плакала даже тогда, а теперь рыдает почти что навзрыд, как Эймонд в тот день. - Я люблю тебя, Алая королева. - шепчет одними губами, прежде чем его поглощает огонь. И она начинает рыдать в голос, опускаясь на колени перед кучкой пепла, оставшейся от любимого. Выбор сделан. И все назовут его правильным. Но отчего же тогда так больно?