Только не смейся

      Тихий вздох срывается с губ Сынмина, когда тёплая ладонь Джисона ложится на его живот, начиная медленно поглаживать мягкую кожу через ткань такой ненужной сейчас футболки.       Для Джисона — это лишь обыкновенное касание, без какого-либо подтекста. Иногда, он делает это даже неосознанно, по привычке.       Но знал бы он, как сильно влияют такие обыкновенные касания на его любимого парня. Как бабочки в животе щекочут внутренности, заставляя влюблённую улыбку растянуться на розовых губах. И как эти самые губы зудят в неумолимом желании прикоснуться к чужим. Нежно, трепетно сминать их и ловить несдержанные вздохи.       — Сынмин-а, давай сменим позу, у меня нога затекла, — похлопав младшего по ляжке, Джисон сморщился и зашипел, стараясь как можно аккуратнее передвинуть свою ногу, на которой только секунду назад полу-лежал разнеженный Ким.       — Любишь ты убивать любой намёк на романтику, — недовольно пробубнил под нос Сынмин и пересел по правую сторону от старшего.       — Что?       Сынмин устало вздохнул и также тихо пробубнил «Ничего», но стоило рукам Хана разойтись в стороны в приглашающем жесте, как недовольство исчезает, не оставив после себя и следа.       Он удобно устраивается на крепкой груди Джисона, обхватывая его талию руками, а щекой прижимаясь к обнаженной ключице, сразу же чувствуя теплоту его тела. Хан же в свою очередь запускает пальчики в пушистые и мягкие волосы Сынмина, слегка массируя кожу головы.       Они продолжают смотреть фильм, иногда перекидываясь парочкой комментариев о том, как можно было бы избежать ситуацию, в которой оказались главные герои и хихикали над их порой глупыми поступками.       — Ну вот зачем он туда полез? — возмущается Джисон, когда один из главных героев совершает очередную глупость.       Ким согласно кивает, задаваясь тем же вопросом.       — А она вот могла и по другому поступить! — вновь подаёт голос Хан, активно жестикулируя руками, после чего пальцами потирая переносицу — Я сейчас в окно выйду, серьёзно. Они меня раздражают.       — Меня тоже, но это ведь не повод в окно лезть, — Сынмин, что уже успел несколько раз сменить позу, снова пытается поудобнее усесться рядышком с Джисоном.       Но нога, которую младший пытался вытащить из кучи одеяла и подушек последние десять секунд, не удерживает вес его худощавого тела и скользит вниз с дивана прямо на пол.       Тихо матернувшись себе под нос и зажмуриваясь на пару секунд, Сынмин вновь открывает глаза, понимая, что расстояние между его лицом и лицом Джисона непозволительно короткое. Настолько, что он чувствует горячее и слегка сбившееся дыхание, что опаляет постепенно нагревающуюся кожу щёк.       Взгляд цепляется за тоненькие и слегка подрагивающие губы старшего. Он словно загипнотизированный, продолжает просто пялиться, пока рукой крепко сжимает его плечо. И только сейчас Сынмин чувствует мёртвую хватку на своей талии. Чужие пальцы буквально впиваются в кожу, грозясь оставить синяки. Когда он наконец поднимает взгляд, чтобы взглянуть в глаза Джисона, у него перехватывает дыхание, потому что тот слишком близко. И он смотрит в ответ также, пристально и с нескрываемым желанием.       Сынмин хочет его поцеловать. В этом нет ничего такого, ведь они встречаются уже как четыре месяца. Но почему он сейчас застыл, словно статуя, и глупо хлопает глазами, не зная что ему делать. Почему поцеловать своего парня звучит так странно? Они встречаются, в этом не должно быть чего-то странного.       Ким чувствует, что сейчас не выдержит и убежит в свою комнату, закрываясь там на замок и не впуская к себе никого, даже Джисона.       Он задерживает дыхание и, наконец, поддаётся вперёд, чтобы накрыть эти манящие губы своими и почувствовать их сладость. Но Хан резко отстраняется и прокашливается, вставая с дивана.       — Слушай, Мин-а, ты не голоден? Может закажем что-нибудь? — с этими словами старший спешно начинает искать свой телефон, затерявшийся где-то в куче из одеяла.       Сынмин так и сидит в том же положении, в котором его оставили и с широко раскрытыми глазами смотрит в одну точку, думая о том, что выглядит как полный идиот.       Джисон, по видимому, не настолько сильно хочет целоваться, раз так безжалостно отверг его.       Слёзы быстро собираются в уголках глаз, и младший резко встав с дивана, убегает к себе в комнату, бросив напоследок сухое и бесчувственное «Я не голоден».       Хан стоит посреди гостиной с телефоном в руках, неосознанно поджимая губы и сжимая руки до побеления костяшек. Телефон, находящийся в одной из рук, вибрирует, оповещая о новом уведомлении.       Он решает не смотреть туда, поскольку уверен, что это скорее всего его друг, Ли Минхо, скинул ему обещанную ссылку на недавно просмотренный им фильм, который так яростно советовал Джисону.       Тот решает не стоять истуканом и прибраться в комнате, чтобы потом со спокойной душой идти в спальню Сынмина и лечь рядышком. Сегодня они договорились, что старший переночует в его квартире.       Чувство вины кошкой скребётся по сердцу, заставляя его больно сжиматься. Вот так расстроить Сынмина, своего любимого парня, отстранив от себя и не дав поцеловать — самый наитупейший поступок. Вот кто идиот. Хан Джисон собственной персоной. Как после этого ему в глаза смотреть? Он ведь наверняка его обидел.       На душе словно осел тяжёлый камень. Пока Хан прибирался в гостиной, Сынмин пару раз выходил из комнаты. Первый раз в ванную, чтобы принять душ перед сном. Второй раз он вышел за полотенцем, которое по всей видимости забыл с собой прихватить. Но он ведь мог попросить Джисона принести ему полотенце, а не идти самому. Он делал так уже достаточное количество раз, чтобы старший уже был готов бежать к нему с нужной вещью, когда он уходил в ванную. Но в этот раз Сынмин сам вышел за ним, что подтверждает догадки Хана. Он явно расстроен.       И как это исправить Джисон совершенно без понятия. Ибо он боится снова сделать что-то не так, что может расстроить младшего сильнее и он в конце концов попросит оставить его одного. Этого Джисон боится больше всего на свете. Боится, что Сынмин не захочет его видеть.       Сынмин вздрогнул, когда дверь в ванную скрипнула и закрылась с характерным звуком. Сердце принялось исполнять чечётку, а рот в изумлении слегка приоткрылся.       За шторкой его было не видно, как и Джисона, который решил зайти к нему, пока он спокойно — трудно сказать, ведь руки тряслись пока он пытался намылить мочалку — проводил ванные процедуры.       Джисон же мялся, и перебирал пальцами, перешагивая на месте с одной ноги на другую. Для чего он сюда пришёл он не знает. Это было импульсивное решение.       Будет странно, если он сейчас начнёт говорить с человеком, который моется. Всё-таки неловко как-то. Поэтому он просто подходит к раковине и берёт в руки зубную пасту с заранее подготовленной специально для него щёткой, чтобы не стоять там как идиот, снова.       Младший продолжает заниматься своими делами, чувствуя себя как не в своей тарелке. Они никогда не были в ванной вместе. И они никогда не принимали душ вместе, но Хан сейчас его даже не видит и, кажется, просто чистит зубы. Но почему Сынмин чувствует что кровь медленно приливает к щекам, распространяясь по коже розовым румянцем. Он же не стоит голышом прямо перед ним. Боже... Голова кругом от этих мыслей.       Ким поворачивает кран, чтобы включить холодной воды и взбодриться. Но он не учёл, что такой резкий контраст заставит его вскрикнуть и отпрыгнуть назад.       — Чёрт...       — Сынмин-и? Всё нормально? — послышался обеспокоенный голос Джисона.       — Да, всё в поря-       Сынмин делает шаг вперёд, чтобы снова повернуть кран к горячей воде, но нога предательски поскальзывается о гладкую поверхность ванны и он, чтобы сохранить равновесие хватается одной рукой за шторку, срывая ту с петель. Вся жизнь проносится перед глазами, пока он летит на кафельный пол, уже прощаясь с жизнью.       Но сильные руки Хана ловят его, спасая от падения и возможного перелома шеи, как в самых сопливых, с банальным сюжетом дорамах.       — Боже мой, Сынмин! Ты в порядке, не ушибся? — старший аккуратно опускает его на пол, продолжая крепко держать под подмышками.       — Я... — пищит Сынмин, не в силах сказать что-либо ещё, и жадно глотает воздух, пока Джисон держит его за щёки и осматривает на наличие каких-нибудь повреждений.       Он не находит никаких слов, чтобы сказать, что с ним всё нормально и он чудом не получил никакой травмы. Чтобы потерять дар речи от шока, с Кимом такое впервые, поэтому он лишь хлопает глазами, пытаясь вымолвить хоть слово. Но он может лишь как рыба открывать и закрывать рот, пока по щекам начинают течь горячие слёзы.       — Сынмин-и... — Джисон прижимает младшего к своей груди, поглаживая по подрагивающей, голой спине — Чшш, всё хорошо. Я с тобой.

***

      Когда Сынмин успокоился и уснул на его груди, старший, стараясь не обращать внимания на его наготу, аккуратно взял его на руки, и понёс в спальню. Там он вытер Кима полотенцем, которое прихватил со стиральной машины и одел его в пижаму, заранее подготовленную на кровати.       Джисон садится на край с другой стороны, опустив лицо на ладони он потёр ими своё лицо.       Теперь, как только он закрывал глаза, появлялась чёткая и ясная картина обнаженного Сынмина.       Его бледно-молочная кожа, по которой хотелось провести носом и вдохнуть аромат шоколадного мороженого. Длинные ноги и острые коленки. Хан представляет, как бы он положил на них свои ладони и развёл бы его ноги в стороны, чтобы...       — Боже... — взгляд резко переходит к мирно спящему Киму. Его губы смешно выпячиваются, создавая милый бантик и Джисону моментально становится стыдно, что он представляет такие непристойности со своим самым милым на всём белом свете парнем.       Они ведь даже не целовались ни разу, как он может думать о таком?       Младший что-то бурчит во сне и переворачивается на другой бок, из-за чего его пижамная футболка, что больше на несколько размеров, слегка сползает с плеча, а её подол наоборот, задирается вверх, открывая вид на поясницу, которую видно во всей красе из-за низкой посадки пижамных штанов.       Хан вспоминает, как пытался надеть на Сынмина нижнее бельё и краснеет пуще прежнего, ведь перед глазами теперь появляется его голая задница.       Сколько бы раз он не пытался сделать это закрытыми глазами, на ощупь, у него это никак не выходило. Он то и дело всё время нащупывал то, что не следовало бы: выпирающие тазовые косточки, мягкие ягодицы, пах. И он ещё чудом не наткнулся на то самое. Если бы это произошло, он бы в тот же момент грохнулся в обморок. Он ещё не готов знакомиться со своим парнем в этом плане, хотя временами очень хочется. Но опять-таки, они ещё ни разу не целовались.              Нужно срочно встретиться с Минхо и посоветоваться с ним. Лучший друг всегда поможет и подскажет как поступить.

***

      Сынмин просыпается ровно в девять утра. Место на другой стороне кровати пустует, и простынь даже не помята. Одеяло наполовину валялось на полу с его стороны, а подушка на другой была идеально ровной, словно рядом и не спал никто.       В комнате никаких признаков присутствия Джисона здесь прошлым вечером. Как и во всём доме. Только запах ещё теплой яичницы с беконом свидетельствует о том, что старший точно был здесь. Но почему он ушёл и не дождался, пока проснётся Ким? Он вообще обычно после него только просыпался, какого чёрта?

Вы

Почему я просыпаюсь, а тебя рядом нет? <<

Белка (осторожно, кусается) >> Прости, Мин-и >.< >> У меня появились дела. Очень срочные. Поэтому пришлось пораньше уйти.       Сынмин буравит взглядом экран телефона, перечитывая сообщение от Джисона, наверное, уже в пятый раз.       Какие такие у него интересно дела могли появиться? Нет ну, бывает, конечно, разное и Ким уж точно не из ревнивых. Тогда почему на языке оседает какая-то неприятная горечь? И эта горечь становится только сильнее, когда он вспоминает события прошлого вечера. Его не захотел поцеловать собственный парень, а потом он позорно сбежал к себе в комнату. Дальше ванная и... Чёрт. Он разревелся. Прямо у Джисона на глазах взял и заревел. Он испугался не на шутку, когда чуть не расквасил лицо о кафельный пол, но чтобы вот так взять разреветься... Господи, какой же стыд! А если Джисону стало попросту неловко находиться рядом с ним или ему теперь неприятна компания в лице его парня. В лице его Сынмина.       Хочется снова плакать. И разбить что-нибудь, чтобы хоть на что-то выплеснуть свои эмоции. Сынмин уже собирается замахиваться, чтобы к чертям сломать телефон, но тот вдруг вибрирует и Ким на секунду подвисает, но после сразу же заходит в мессенджер.       Это Джисон. Белка (осторожно, кусается) >> Хочешь, я приду вечером?       Сынмин не знает что делать. Хочется теперь пищать от счастья и визжать в подушку, как школьница, которая призналась в чувствах своему крашу. Буквально минуту назад он был готов разнести здесь всё, а теперь, мяукая какую-то песню себе под нос, заваривает свежий кофе и садится наконец завтракать. А завтрак-то, Джисон приготовил... О Боже, от переизбытка чувства счастья за это утро у Сынмина сейчас начнётся кружиться голова. Пора бы привыкнуть, ведь с появлением Хана в его жизни этого чувства уже очень много.

***

      — Где его носит... — Джисон скучающе поглядывает в окно, ища взглядом своего друга среди проходящих мимо людей, но глаза так и не находят это лицо с улыбкой чеширского кота.       — Бу!       Хан дёргается и чуть не давится своим айс-американо, когда его резко хватают за плечи.       Он ошалелым взглядом следит за тем, как Минхо со смехом проходит мимо и садится напротив него.       — Сейчас глаза выпадут, — Ли прекращает смеяться, но улыбаться продолжает, что начинает бесить, уже отошедшего от шока Джисона.       — Я бы тебя послал, — губы соединяются в тонкую полоску, пока брови начинают хмурится, а в глазах появляется недовольство — Но мы в общественном месте. Хён, ты... Боже, ты невыносим, как я до сих пор дружу с тобой?       — Эй, я всего один раз тебя напугал, а ты так реагируешь. Что случилось?       — А должно? — прежнее недовольство сразу же исчезает, а вместо него теперь волнение и неловкость. А если Минхо будет над ним смеяться и издеваться? Но он же его лучший друг, должен ведь понять?..       — Сейчас... Господи, сейчас почти десять утра и ты правда думаешь, что я ничего не пойму, и ты просто решил попить кофе в такую "рань", ещё и вызволил меня из дома, — прав. Как всегда. Иногда это очень бесит, но придется все рассказать и просить совета. Он ведь изначально с этой целью шёл в кафе, попутно набирая сообщение старшему.       — Умм, хён... — голова с глухим стуком опускается на стол и Хан хнычет, шмыгнув носом — Что мне делать? Сынмин вчера хотел меня поцеловать, а я его оттолкнул...       — Ты... что?! — Минхо чуть не давится принесённым официанткой кофе — Ты оттолкнул его? Но почему?       — Это... Я не знаю как сказать об этом, э-э...-       — Ты хочешь сказать, что разлюбил Сынмина? Хан Джисон, ты что, упал где-то и головой ударился? — кофе уходит на второй план, пока Ли готовит все свои вопросы, чтобы допросить друга.       — Что.. нет! Конечно, нет, — Джисон с отчаянным стоном потёр лицо ладонями и сделал сразу несколько глотков холодного кофе — Как ты мог так подумать? Я люблю его, очень сильно люблю!       — В чём тогда причина того, что ты, мать твою, оттолкнул Сынмина, когда тот хотел тебя поцеловать?       — Это.. трудно объяснить. Я никому прежде этого не говорил, — нога под столом начинает трястись, а ладони потеть так, словно на них безостановочно льют воду. Даже то, что Джисон постоянно вытирает их о грубую ткань джинс, совершенно не помогает.       — Рожай уже, Джисон! — не выдерживает долгой и напряжённой паузы Минхо, нетерпеливо ёрзая.       — Прошу, только не смейся, — Хан делает глубокий вдох, а после долгий выдох, и прежде, чем старший успевает сказать что-то снова, продолжает — Я никогда ни с кем не целовался.       Тишина.       А потом Ли прыскает от смеха и прикрывает рот рукой, чтобы не захохотать на всё заведение, привлекая к своей персоне внимание всех посетителей и собирая на себе неодобрительные взгляды.       — Ты, подожди, — Минхо, стараясь как можно тише хихикает и негромко хлопает в ладоши, пока Джисон буквально умирает со стыда и краснеет, выглядя, кажется, хуже, чем помидор — Джисон-и, тебе двадцать три года и ты ни разу не целовался? — после короткого кивка Хана, Минхо хлопает себя лбу — Ты сейчас серьёзно?       — Вполне.       — Напомни мне, а с Сынмином вы сколько встречаетесь?       — Четыре месяца.       И Минхо снова тихо смеётся.       — Хён, я же просил не смеяться... — младший снова вымученно стонет, прикрывая раскрасневшееся лицо руками — Помоги мне, я не знаю, что мне делать.       — И как же я должен тебе помочь? Стоять рядом и поддерживать?       — Ну хён! Ты же спец в отношениях, неужели тебе так трудно помочь своему лучшему другу? Да и вообще, ты ведь хочешь, чтобы твой любимый младший брат был счастлив? — вот это уже самый настоящий, хитрый и запрещённый приём.       Минхо очень любит Сынмина. Он его единственный младший брат, пусть и сводный, но это совершенно ничего не меняет, и Ким останется для него маленьким, неуклюжим мальчиком, о котором всё время хочется заботиться.       — Во-первых: я спец в отношениях с де-вуш-ка-ми, — специально по слогам проговаривает Ли — Во-вторых: не смей использовать этот запрещённый приём. Я всё равно без понятия, как тебе помочь, даже если люблю моего Сынмин-и и желаю для него всего самого лучшего.       Джисон снова хнычет и роняет голову на руки, сложенные на столе. Он плаксиво проговаривает что-то нечленораздельное, а Минхо на это зрелище лишь закатывает глаза и немного морщится. Он впервые видит своего друга таким. Хан словно растерянный ребенок (хотя этой дылде уже целых двадцать три года!). Старшему правда очень хочется помочь ему, но он действительно не знает, что может сделать в данной ситуации.       Во-первых: хоть Минхо достаточно опытный в отношениях, давать советы кому-то по этому поводу он не любит. Ну, потому что все люди разные и к каждому нужен индивидуальный подход.       Во-вторых: Сынмин отнюдь не девушка, а парень. И даже если Ли прекрасно знает его характер, советовать что-то Джисону он не может. Он же не встречался с Сынмином (Минхо о младшем брате в таком плане даже думать не осмеливался), откуда ему знать, что тот предпочитает в отношениях?       Однако в душе начало зарождаться чувство беспокойства за двух голубков и их отношения. У Джисона они первые, и Минхо очень не хотелось бы, чтобы они закончились вот так. У Сынмина же они уже третьи, но старший готов поклясться, что не видел брата таким счастливым до отношений с Ханом. Он буквально светится, когда рядом эта несносная белка, смеётся над каждой его шуткой, пусть даже если не смешной. А то, как он на него смотрит, с нежной улыбкой и сердечками в глазах. Такое нельзя подделать, и Минхо уверен, что чувства чистые и искренние. Именно поэтому он хочет помочь. Хочет, чтобы его близкие люди были счастливы.       — Ладно, я попробую. Но ничего не обещаю. Единственное, что я могу тебе гарантировать — это то, что я максимально постараюсь помочь тебе всем, чем смогу.       — Минхо хён, ты лучший! — радостно подпрыгивает Джисон и пересаживается к другу, чтобы крепко его обнять.

***

      — Значит делай так: сначала вы как обычно смотрите фильм... А, кстати, постарайтесь ничего не есть, а то от шока либо ты, либо Сынмин уроните что-то на пол или на диван. Вам точно не понравится потом драить всё это, — Минхо морщится, вспоминая как сам однажды от шока уронил сливочное мороженое прямо на ковёр — подаренный когда-то мамой в честь новоселья — когда его девушка внезапно поцеловала его. Смеялись они много, и по сей день, вспоминая это не могут прекратить широко улыбаться и тихо хихикать. Но вновь повторить такое определенно никому из них двоих не хочется, и Минхо уж точно не хочется, чтобы его брат и лучший друг испытали подобное.       — Хён, я же умру там... Может в другой раз? — Джисон прячет своё лицо в ладонях, буквально умирая от смущения. Он ведь даже ещё не встретился с Сынмином, а штырит его так, словно они уже переспали. Хан боится представить, что будет, когда он придёт к младшему.       — Хан Джисон, ты издеваешься? Ты сам чуть ли не плакал, просил помочь, а теперь заднюю даёшь?! Ну уж нет, ты поцелуешь Сынмина сегодня и точка! — для большего эффекта Минхо ударяет сжатой ладонью по столу и Джисон вздрагивает, но быстро-быстро кивает, неловко опуская глаза —Вернёмся к плану. Выжди момент, когда в фильме начнется такая же лабуда и поверни — только аккуратно! — лицо Сынмина к себе, одну руку на щёку, или две, как тебе удобно будет, и максима-ально нежно прижмись к его губам. Не рукой! А своими губами, Джисон.       — Боже, я же не настолько безнадёжен, хён...       — Кто тебя знает? Может ты в последний момент струсишь и не поцелуешь его?       — Нет! Я сделаю это, слово даю. Если нет, можешь всю жизнь называть меня лузером, — Хан встаёт из-за стола, скрипя стулом и кладя ладонь на грудь, в районе сердца.       — Ну вот, такой настрой мне нравится! — радуется за друга Ли — Так вот, как только ты его поцелуешь, не начинай сразу напирать. Дождись, когда тот ответит каким-нибудь касанием или прижмётся ближе, и тогда можно будет углубить поцелуй. Ну, или просто зависните так на несколько секунд. Для первого раза и этого будет достаточно.       — О Боже... Я точно умру.

***

      Сынмин усердно что-то мешает, стоя у плиты, когда внезапно на всю квартиру раздаётся звон дверного звонка.       Он счастливо улыбается, закрывая крышку кастрюли, где тушится говядина с овощами, и делая огонь на плите минимальным, чтобы оставить мясо томиться несколько минут.       Ким наспех моет руки и снимает фартук, кидая тот куда-то на стул, и бежит прямо в прихожую, чудом не сбивая всё на своём пути.       — Привет! — взволнованный парень распахивает дверь и тут же освобождая проход немного испуганному Джисону, который не заставляет себя долго ждать и проходит внутрь.       Не успевает он поздороваться в ответ, как его тут же крепко обнимают, и он не смеет противиться, обвивая чужую талию и также крепко обнимая в ответ.       — Так сильно скучал по мне? — спрашивает Джисон, когда чувствует как хватка на его шее ослабевает.       — Ну, — начинает Сынмин, чуть отстранившись и смотрит прямо в глаза своего парня — На самом деле, очень скучал.       — Вот как, — почти шёпотом отвечает Хан, не в силах оторвать свой взгляд от глаз напротив, которые будто становятся всё ближе, и ближе...       Младший вдруг оставляет быстрый поцелуй на мягкой джисоновой щеке и быстро убегает на кухню.       — Ужин скоро будет готов, проходи!       Джисон медленно тянется к своей щеке и касается теперь горящей красным кожи кончиками пальцев. Хочется кричать, желательно в подушку, потому что теперь также хочется ощутить тепло этих невероятно мягких губ на своих как можно скорее. Но пока, Хан не знает как справиться со своим смущением, и стоит пару минут на том же месте, словно столб и рот ладонью прикрывает, чтобы в эту же секунду не запищать от переполняющих эмоций.       Пока Джисон где-то возится, Сынмин вытаскивает столовые приборы раскладывая всё на столе. Достаёт из холодильника закуски к основному блюду и проверяет мясо на готовность.       «Вкусно» — проносится у него в голове. Ким очень доволен собой и не может сдержать счастливой улыбки, пока накладывает рис и мясо в тарелки.       Сзади слышится тихий шорох и Сынмин оборачивается, замечая в дверном проёме своего парня, что мнётся неловко, не решаясь пройти на кухню.       — Хан-и, ты чего там стоишь? — младший слегка наклоняет голову в бок, из-за чего его пушистая чёлка падает на глаза и он слегка трясёт головой, чтобы волосы не мешали — Проходи давай, тут ужин уже вот готов!       Он снова отворачивается, чтобы доложить в тарелку мяса и после принимается за вторую, накладывая чуть больше, чем себе, ведь Джисон наверняка голодный и Сынмин, зная своего парня, предчувствует, что тот попросит после ещё.       Хан делает так, как велят, неловко поглядывая на стоящего к нему спиной Сынмина и улавливая своим чутким обонянием запах тушёного мяса. Он неосознанно облизывается, когда тарелка с едой опускается на стол перед ним и после пожелания приятного аппетита он пробует кусочек мяса.       И, о Боже, перед глазами просто взрываются фейерверки. Настолько его поразил вкус мяса, что он подвис на секунд пять и внутренне просто пищит от всего происходящего. То, что Сынмин вкусно готовит он знал, только готовил он редко, и они обычно заказывают еду из ресторанов и кафе. Но то, что Джисон сейчас уплетает с молниеносной скоростью не сравнится ни с одним блюдом, что они всегда заказывали в заведениях. Даже его любимая паста из любимого итальянского ресторана рядом не стоит, потому что его парень приготовил это. Джисон уверен, что съел бы всё, что приготовит Ким.       — Эй-эй, не торопись, подавишься же, — Сынмин улыбается, глядя на Хана со всей вселенской нежностью в глазах. Он настолько засмотрелся на счастливо уплетающего ужин парня, что не заметил как металлические палочки со звоном упали на стол.       Он быстро приходит в себя, прокашливается и вновь берет приборы в руки, пытаясь успокоить своё бешено стучащее сердце, которое готово выпрыгнуть в любой момент прямо в руки этого прекрасного молодого человека.              Ужин проходит в тишине, заполняемой лишь звяканьем посуды. Но от былого напряжения, что витало в воздухе, когда Джисон только пришёл, не осталось и следа. Им комфортно и уютно вот так просто молча есть, лишь изредка кидая друг на друга короткие, но такие нежные взгляды, что в сердце щемит.       Когда они заканчивают с едой, Хан помогает младшему с уборкой и вытирает передаваемые ему в руки мокрые тарелки, сразу же раскладывая их на подставке. Вот она, их идиллия, спокойствие, умиротворение и комфорт. Обычно Джисон очень болтливый и шумный до невозможности, но с приходом Сынмина в его жизнь, который оказался его полной противоположностью и любящий тишину и покой, он научился ради него вести себя более спокойно и не быть таким взбалмошным. Да и сам он, если честно, уже привык к такой комфортной тишине и наслаждается ею вместе со своим любимым парнем, которого прямо сейчас хочется поцеловать...       Чёрт, поцелуй... Как он мог забыть про его главную цель на сегодняшний вечер?! Теперь вот Джисон напрягся, слишком усердно натирая тарелки кухонным полотенцем.       На противный скрип посуды обернулся Сынмин, недоумевающие смотря на парня, что пытается натереть на тарелке дырку, а взглядом прожечь столешницу.       — Джи, — зовёт он Хана, но тот настолько погрузился в свои мысли, что не заметил как Сынмин теперь всем корпусом повернулся в его сторону — Хан Джисон!       — А? — наконец, Джисон отвисает и резко поворачивается к недовольному младшему.       — Что с тобой? Ты будто не здесь, а где-то совсем далеко. Совсем не слушаешь меня, что происходит? Это из-за того, что произошло вчера, да? Тебе неприятно находится рядом со мной? Скажи тогда, если так и есть, потому что твоё молчание меня просто убивает! — выговорил Ким на одном дыхании, вновь отворачиваясь к раковине и дрожащими руками пытаясь намылить грязную тарелку.       — Сынмин-и, что ты такое говоришь? — полотенце благополучно становится ненужным, улетая на другой конец столешницы — Это... Это не из-за вчерашнего, я просто думал кое о чём, но это не касается тебя! То есть, касается, ещё как! Но не в плохом смысле. Прости пожалуйста, я не хотел тебя обидеть.       Джисон в панике размахивает руками и кружится вокруг Сынмина, краснея от стыда и смущения. Чёрт, он так точно всё испортит, вот нахрена природа наградила его такой трусливостью и стеснением!       — И о чём ты думал?       — Что?       — Я спрашиваю о чём ты тогда думал, что ходишь весь такой отстранённый? — опираясь руками о край столешницы, Сынмин исподлобья посмотрел прямо в испуганные глаза старшего, что бегали по всему его лицу, не зная за что зацепиться.       — Я...       Вдруг его резко прерывает дверной звонок, от чего он вздрагивает и благодарит все всевышние силы за такую удачу. Если бы не курьер, вовремя прервавший их, он бы точно от перенапряжения упал в обморок.       Ким возвращается с двумя большими пакетами и ставит их на стол.       — Чего стоишь там, как бедный родственник? Иди сюда, помоги мне разобрать продукты, — бурчит он, продолжая рыться в пакетах и что-то оттуда вытаскивая.       Джисон пулей подлетает к столу и принимается за второй пакет, сразу же замечая небольшую коробку с довольно знакомым логотипом.       Это его любимые чизкейки. Причём из любимой пекарни. В сердце что-то приятно кольнуло и потеплело, отчего щёки покрылись лёгким румянцем.       — Чего снова завис?       — А! Я... Извини! Просто, тут мои любимые чизкейки?..       — Я взял на утро, поэтому ручонки свои даже не думай распускать, — шлёпнув Хана по руке для убедительности, Сынмин взял коробку с десертом и отнёс её в холодильник.       — Я и не думал, — недовольно шепчет Джисон, потирая ушибленное место, и вдруг замечая среди продуктов бутылку сладкого красного вина — А-а это что?       — Вино.       — Я вижу, что вино. Зачем?       — Выпить.       — Выпить?       — Выпить.       — Сейчас?!       — Прямо сейчас.       Джисон выпучивает свои большие глаза, всё время бегая ими от Сынмина к бутылке красного игристого, и наоборот.       — Достань бокалы в шкафу над раковиной.       — Хорошо...       Сынмин не до конца понимает, для чего ему это надо, ведь он точно не планировал пить. По крайней мере не сегодня. Но настроение такое, что хочется прямо жахнуть! Да так, чтобы под действием алкоголя все угнетающие мысли наконец покинули его и без того беспокойную голову. Однако он понимает, что такого количества вина вряд ли хватит, чтобы забыться и ни о чём не думать вообще. Но он хочет хотя бы не чувствовать себя настолько подавленным. Гляди может и забудется та до ужаса неловкая ситуация, о которой он всё время думает.              Очень быстро они оказываются в гостиной и, включив какую-то сопливую дораму, не торопясь, расслабленно попивают красное сладкое вино. Ну, как расслабленно, Джисон вот сам не свой с начала просмотра сериала. Да что уж там, он сам не свой как только переступил порог квартиры своего парня! К слову, которого он вообще-то должен сегодня поцеловать. "Может, если я выпью, смелости хоть чуточку прибавится?.. " — думает Хан, прежде, чем залпом осушить весь бокал, чем вызывает тихий звук удивления со стороны младшего.       Терпкость вина оставляет на языке горьковатое послевкусие, а горло приятно согревает. Хочется выпить ещё.       И так уходит бокал за бокалом, пока бутылка не остаётся на четверть полной. За всё это время, Сынмин успел выпить только два бокала, из-за чего немного стал переживать за Джисона. Видно было, как глаза того затуманились под воздействием алкоголя.       — Джи, может, тебе уже хватит?.. — осторожно начинает он, слегка касаясь чужого напряжённого плеча — Мне кажется, ты слишком много выпил. И ты пьянеешь быстрее. Тебе пора остановиться и...       — Нет, — перебивает его Хан, резко и немного грубо, о чём сразу же жалеет и тихо добавляет: — Извини.       — Что значит «нет», Джисон? — недоуменно вскидывает одну бровь Сынмин — У тебя что-то случилось всё-таки? Почему ты ничего мне не говоришь?       — Ничего у меня не случилось...       — Тогда какого чёрта с тобой происходит? Почему ты сидишь сейчас и напиваешься?! — не выдержав, Ким переходит на повышенный тон.       — Потому что я чертовски сильно хочу тебя поцеловать, ясно?! — также громко отвечает старший, со звоном опуская бутылку вина на журнальный столик — Хочу, но не могу, потому что не знаю, как ты отреагируешь! Я даже ни разу не целовался, поэтому сейчас сижу тут и хлещу это дурацкое вино, чтобы хоть немного набраться смелости!       Джисон теперь тяжело дышал, смотря на Сынмина, чей рот в шоке слегка приоткрылся.       — Ты поэтому в прошлый раз не дал мне тебя поцеловать?..       — Д-да, — Хан стыдливо опускает голову и отворачивается, чтобы не видеть с любопытством смотрящих на него щенячьих глаз — Прости... Я..я не должен был кричать. Я, наверное, пойду... Извини.       Джисон резко поднялся с дивана и пошагал в прихожую, как вдруг на середине пути его хватают за запястье, разворачивают обратно и хватаются горячими ладонями за его щёки, чтобы в этот же миг прижаться к губам в поцелуе.       Его руки застыли в воздухе не зная, за что ухватиться, пока к нему так отчаянно прижимается младший.       Он неуверенно кладёт ладони на сынминову талию, слегка сжимая. Когда он чувствует, как по его верхней губе проскальзывает горячий и мокрый язык, весь воздух тут же покидает лёгкие, заставляя задыхаться.       Одно осторожное и неуверенное движение губами подстёгивает Сынмина сильнее прижаться к чужому телу и на пробу смять подрагивающую верхнюю губу.       Это только больше шокирует Джисона, из-за чего его хватка на тонкой талии крепнет, пока глаза зажмуриваются до белых пятен.       Сынмин вскоре с неохотой отпрянул от тяжело дышащего Хана, поглаживая его щёки большими пальцами.       — Какой же ты дурак, — шепчет он — Почему ты не сказал мне об этом сразу?       — Я... Я не знаю, наверное... Испугался? — прислонившись к чужому лбу своим, Джисон посмотрел в любимые глаза перед собой, слабо улыбаясь и пытаясь сдержать подступающие слёзы — Это был бы мой первый поцелуй, и я боялся сделать что-то не так, поэтому тогда не дал тебе этого сделать. Я боялся, что ты разочаруешься во мне...       — Идиот, ты такой идиот, Хан-и! — Сынмин бьёт парня по плечу, но тут же крепко его обнимает, чуть ли не запрыгнув к нему в руки — В следующий раз говори со мной, понял? Не держи всё в себе, если тебя что-то тревожит делись со мной. Я люблю тебя и не хочу потерять из-за такой вот мелочи, поэтому пожалуйста, я прошу тебя, Джи, будь всегда со мной честен.       — Я обещаю, Мин-и, — шепчет старший, утыкаясь лицом в сынминову шею, пытаясь подавить рвущийся наружу всхлип — Люблю тебя, очень сильно...       — Эй, ты что плачешь? — Ким отрывает его от своей шеи и улыбается нежно, вытирая скатывающиеся солёные дорожки большими пальцами — Не надо, Хан-и, всё хорошо, слышишь? Теперь, всё хорошо, милый.       Джисон кивает, шмыгая носом и когда чувствует вновь прижимающиеся к нему губы младшего, он отвечает со всей любовью и нежностью, прикрывая глаза и прижимая его к себе сильнее.       Поцелуй выходит немного неуклюжим и солёным, что не совсем приятно, однако для двух парней это ощущается не иначе как самый настоящий рай. Сынмин счастлив, что смог наконец добраться до Джисона. А Джисон, потому что у него наконец получилось переступить через свои страхи, пусть даже если и не он первый поцеловал своего парня и весь составленный ранее план пошёл коту под хвост. То, что он отвечает и жмётся ближе уже более, чем достаточно.       Вечер они решают продолжить в комнате Кима, наплевав на фильм, наслаждаясь в объятиях друг друга и не прекращая целоваться. В голове обоих парней крутятся только три слова «Любить, обнимать и целовать». И никто, и уж точно не сейчас, не собирается нарушать эту идиллию. И никакой Минхо хён, всё время названивающий то одному, то другому, им точно не помешает.