Порно после уроков

Размеренное тиканье часов лишь нагоняло еще большую скуку, слово то уподобилось монотонному голосу преподавателя, зачитывающему очередную до смерти занудную хрень. Даже лампы, судя по сонному гулу, были готовы убиться и оставить один на один с темнотой, которую нагонял вечерний мрак. Хотелось биться об стены, что своей жизнерадостной желтизной лишь сильнее выводили из себя. Хотя зачем же об стены? Парты же ближе, а одна даже соизволила расположиться прямо под носом. Тишина и пустота класса наверняка бы еще больше сгущало чувства одиночества и тоски, но слава Богу тихое чирканье ручки даровало осознание, что он не один в этой чертовой комнате. Правда, их причина, по которой они остались после уроков, совершенно различались: Найтмера погнали сюда за плохое поведение, а Дрим учитель, которому нужно проследить за непослушным братом и разобраться с документами и домашними работами. Лиловоглазый, тяжело вздохнув, в который раз включил телефон, показывающий, что все еще полседьмого. Делать нечего. Вот прям совсем. Хоть об парту убейся, хоть на стену залезь, хоть в окно прыгни — не-че-го. В сети никого нет, приложения на телефоне не интересовали, а что-то посмотреть не вариант: наушников забыты дома на комоде, а единственное, что будет понятно и без звука — порно. Найтмер вдруг замер, пораженный внезапным предложением. А ведь действительно... Нет, конечно, он не станет вытворять что-то такое при брате, лишь посмотрит от скуки. Все равно ему здесь сидеть еще только десять минут, а потом, если что, можно будет сбегать в туалет и побыстрому избавиться от возбуждения. Так что... Пальцы, открыв новую вкладку, как-то бездумно набрали всем до боли знакомый порно сайт. Пролистав вниз и благодаря привью найдя из всех видео наболее интерестное, он нажал на него. В следующие секунды скелет ожидал услышать лишь тишину, но надежды рухнули под всем прекрасно известную мелодию из той проклятой заставки. В панике, смущаясь, не понимая какого черта звук оказался включен и путаясь с кнопками громкости, телефон становился лишь громче, но слава Господу и всему живому он все же заткнулся. Медленно переведя взгляд на ошарашенного Дрима, лиловоглазый поспешил убрать взгляд в парту. Все, что оставалось Найтмеру — это молиться, что тот не услышал. Хотя такое не услышать мог только глухой. Золотоглазый не спеша встал со стула и также неторопливо подошел к парте, за который сидел жутко смущенный скелет. В нем роилось любопытство и вопрос: «Мне показалось или?..». Но все же с губ сорвалось совсем иная фраза: — Тебе так скучно, что решил подрочить при мне? Нет, Найтмер не собирался. Здесь только посмотреть, а продолжение в туалете. Просто оказался включен звук. Хотелось объясниться, но, кажется, язык заполз глубоко в глотку, отказываясь давить из себя объяснения, а глазницы словно налились свинцом и не могли подняться на брата. Вкус неловкости отчетливо ощущался в воздухе, в тишине, которую не разбивало даже жужжание ламп и тикание часов, и в не таком уж и большом расстоянии между ними. — Что ты там хоть собирался смотреть? — прежде, чем успев что-то понять, Найтмер увидел свой невыключенный телефон в чужих руках.  Боже, а какого черта он телефон-то не заблокировал? Вскочив со стула, скелет дернулся за своей вещью, чтобы забрать ее, но Дрим лишь отступил назад, решив, что будет неплохо прокомментировать увиденное: — Ого, так тебе нравится гей-порно? — Отдай! Сшибив стулья, лиловоглазый попытался вновь схватить брата, иначе он просто сгорит от пожара, пылающего на щеках, но Дрим извернулся, начав быстро отходить. В глазницах и широко растянутой улыбке засверкало, как молния, что-то недоброе, а прозвучавшая фраза лишь доказала это: — Интересно, а что у тебя там по предпочтениям? Он что, маленький ребенок? — Дрим, серьезно, отдай! Очередная попытка не увенчалась успехом, Найтмер был грубо отпихнут подальше, а золотые глазницы забегали по списку. — Ого, не ожидал чего-то такого... Договорить Дриму не дали, завалили на пол, от чего тот прошипел и сморщился, а обескураженый от собственных действий скелет мог лишь растерянно смотреть вниз, на поваленого им на пол брата и лишь еще больше смущаться. Хотя теперь можно забрать телефон, а дальше пулей умчаться от сюда и представить, что этой ситуации вообще никогда не случилось. Но Дрим, предвидев возвращение столь интересной вещицы, поднял руку вверх, а Найтмера прижал к себе, не давая тому двигаться. — Дрим! — Лиловоглазый попытался вырваться, но тщетно: брат держал крепко. — Да ладно, мне же интересно. Ты же ведь весь такой из себя молчаливый и загадочный, мало что рассказываешь, и, вообще-то, ты сам называл меня своим лучшим другом, но при этом ничем не делишься. — Но я же не лезу в твой телефон! — Да мне ничего скрывать, можешь хоть сейчас залезть, все равно там пароля нет. — Боже, иногда я удивляюсь, почему старший ты, а не я. Найтмер вновь предпринял попытку уйти от цепких рук брата, но Дрим не отпустил, даже наоброт, перекатился, придавив брата к полу собственным телом. — Дрим, не смешно, отдай! — Я только еще галерею посмотрю и отдам. Могу потом и правда свой телефон дать посмотреть. — Нет! Очередная попытка — провал. Лиловоглазый попытался скинуть с себя скелета, но тот ухватил его за ладони, завел те над головой и, перехватив два запястья в одну руку, прижал кисти к полу, лишая их дееспособности. Сам же золотоглазый уселся в провал между ребрами и тазом, на позвоночник, от чего Найтмер едва ли мог пошевелиться. Дриму и в самом деле нечего скрывать. Хотя, вернее, есть кое-что, но... Все его грехи и тайны связаны с Найтмером, братом, которого нельзя любить больше, чем родственника. Но раз все секреты золотоглазого никогда не покинут пределы его черепушки, то вполне можно сказать, что скрывать нечего. Чего скелет не мог сказать о Найтмере. В конце концов, не может же быть тот без второй половинки, лиловоглазый уж слишком хорош, чтобы быть одному, его душу уже по-любому кто-нибудь да похитил, затащил в любовный плен. И Дрим готов отдать брата, с горем пополам смириться с тем, что им не судьба быть вместе, но лишь при условии, что возлюбленная — хотя вполне может и возлебнный — окажется достойна того. От того и хотелось узнать. А сейчас же, когда любопытство подтолкнуло стащить телефон, давнее желание, словно древнее зло, вновь пробудилось, заставляя совершать нечто невообразимо возмутительное — шариться в чужом телефон. К сожалению, оправдания, что это всего лишь галерея, а не личные переписки, ни чуть не спасало от безжалостного грызения совести. Но, вообще, если так подумать, то от части виноват и Найтмер, сам же увивал и отмахивался, когда разговоры заходили на эту тему. Дрим и сам не знал, что рассчитывал увидеть в галерее, но шанс, что там окажутся фотографии любимой или любимого, все же были. И вот, заветное приложение включено, осталось лишь молиться на хотя бы крохотную зацепку. Найтмер же не дышал. Всей душой неистово желал сбросить с себя брата, схватить телефон и броситься прочь. Золотоглазый не должен видеть те фотографии. Но руки пленила крепкая хватка на запястьях, а позвоночник пригвоздил к полу чужой таз, иначе говоря — не шевельнуться. Говорить что-то тоже бессмысленно, ведь после фразочек по типу «Там ничего нет, можешь даже не искать» Дрим обязательно станет лишь любопытнее и захочет тщательно проверить каждую папку. Единственное, что оставили лиловоглазому — надежду на то, что брату решил изучить не ту самую папку, а еще на его невнимательность и совесть. В конце концов, Дрим и в правду мог не заметить какую-нибудь занимательную фотографию и просмотреть лишь одну папку, в которой вполне могло ничего ужасного не оказаться. А в одной из них действительно творился тот еще ужас... Если быть конкретнее, то это отварительная и извращеная тайна, от одного воспоминания о которой становилось так стыдно, что смерть казалась самым привлекательным исходом. А сейчас ее может раскрыть брат, тот, с кем этот секрет, собственно, и связан. Дрим бегал глазницами по строчкам фотографий. Тут их, на удивление, оказалось не мало. Большинство смазаные и, кажется, сделаны вообще не Найтмером. Но золотоглазый не особо вглядывался. На фотографиях относительно часто мелькал Киллер, и можно было подумать, что Найтмер с ним парочка, вот только Дрим сам прекрасно замечал как пустоглазый подкатывал к девушкам. Да и если судить их отношения, то по словам брата можно понять, что те явно не больше, чем близкие друзья. В общем, остается лишь листать даль... Стоп. Это же... Дрим ткнул на фотографию, где красовалось его лицо полубоком, золотые зрачки смотрели куда-то сосредоточено вниз, а у уха виднелся телефон. Очевидно, он здесь с кем-то разговаривал. Зачем Найтмеру эта фотография? Вернувшись на строчки фотографий, золотоглазый медленно пролистал вниз, в этот раз уже медленнее пробегаясь по фотографиям. Кажется, это единственное его... А, нет. И, о Боже... На картинке был изображен он. Спящий. А легкая майка задралась до середины ребер, открывая неприличный вид в синем полумраке. Через пару секунд были найдены похожие полуголые, и даже парочка просто голые его фотографии. Дрим интеллектом обделен не был, и без проблем догадался какого-то черта подобное забыло в телефоне брата. И, честно, золотоглазый не знал, что в нем забушевало больше: радость, шок или стыд. Кажется, Найтмер всерьез подумывал откусить свой язык и захлебнуться в собственной крови. По крайней мере, суицид казался сейчас единственным выходом. Интересно, что произойдет скорее: он сгорит от стыда или брат оклеймит его конченным извращенецом? Вообще, если судить по протяжной тишине, то наиболее вероятен первый вари... — Хах, так ты, оказывается, хочешь меня, — как-то нервно усмехнулся Дрим. Лиловоглазый быстро покачал головой, отрицая и стыдливо отводя голову вбок. Впрочем, это было не вопросом, а утверждением. — Вообще... — Золотоглазый, взяв брата за подбородок, заставил посмотреть на себя, а затем ошарашенно замереть и сжаться: Дрим резко наклонился вперед, едва не столкнувшись с ним лбом. — Вообще, я этому даже рад. В следующий миг Найтмер перестал понимать хоть что-то. Его поцеловали. Его, черт подери, поцеловали! А главное кто! Дрим. Дрим, мать вашу! Его, блять, брат! Нет, он, конечно, порою представлял нечто такое, и даже больше, но, Боже... Дрим слегка сжал чужие щеки, завставляя брата горячо вздохнуть, а затем чуть наклонил голову и углубил поцелуй. Правда, пришлось тут же отстраниться: Найтмер вдруг закашлял, кажется, подавившись от неожиданности слюной. — Знаешь, я даже и не знаю как с тобой быть... — задумчиво произнес Дрим, приподнимая таз и берясь за низ толстовки брата. — Ты себя так плохо сегодня вел, но, блин, ты ведь до сих пор девственник... — Что?.. — кажется, Найтмер до сих пор ничего не понимал. — Ну, ты хочешь меня, я хочу тебя, мы оба достигли совершеннолетния так почему бы и не переспать? — В смысле? — От сказанного у лиловоглазаго глазницы аж на лоб полезли. — Прямо сейчас? Здесь? — Да, а тебе что-то мешает? — Дрим, задравший чужую одежду до ребер, замер, пристально разглядывая скелета под собой и ищя хоть какой-то знак на согласие или несогласие. Вообще, золотоглазый думал, что их последующее соитие вполне очевидно после всего произошедшего. Но, кажется, все не так просто. — Ну... Я... — растерялся брат, и на его щеках сгустилось смущение. — Я... Я не то, чтобы против, просто... Боже, это... Так... — Тогда продолжим? — предложил Дрим, нетерпеливо оголяя скелета. — Давай хотя бы не на полу. — Честно, Найтмер пока не решил хочет он или нет, уж слишком подобное выбивает из колеи, но в любом случае стоит хотя бы с пола подняться. Дрим отпустил лиловоглазого и свернул стащенную с брата толстовку на манер толстой веревки. Найтмер в миг сложил освобожденные руки на груди, правда, вскоре их снова ограничили в движениях: золотоглазый обматал вокруг них скрученную одежду и крепко связал запястья. — Зачем?.. — растерялся лиловоглазый. — Я же говорил, что ты себя плохо вел, — довольно заявил Дрим. Сев, золотоглазый подхватил брата под бедра, рывком поднимая того в воздух и заставляя упасть на себя. Под шумный выдох Найтмера, Дрим не спеша поднялся и в ту же секунду оказался возле ближайщей парты, куда он и посадил скелета. — Подожди минутку, я скоро приду, — отстранившись, сказал золотоглазый и поспешил покинуть класс. Найтмер же, глубоко вздохнув, перевел взгляд на связанные запястья, и медленно прокручивал в памяти события, чтоб хоть что-то осознать. И так... Брат спалил свои же обнаженые фотки, и мало того, что извращенецем не заклеймил, так еще и переспать с ним захотел. Пиздец. То есть... Это как, блять, вообще случилось? Каким таким невообразимым невъебическим образом? И, черт, они реально сейчас переспят? Пиздец — другими словами это не описать. Окей. Ладно. Допустим. А не против ли он сам? Найтмер не знал. Да, он представлял нечто такое, но теперь фантазии стали реальностью. И... Господи, блять. Лиловоглазый судорожно вздохнул. Против ли он? Ну... Скелет хочет Дрима и переспать с тем, а реальность наверняка будет лучше любой выдумки. Поэтому ответом на поставленный вопрос является скорее положительным, чем отрицательным. Вообще сейчас больше напрягала не возможность переспать с братом, а связанные руки. Это... Не слишком? Дальнейшие размышления прервались скрипом двери. Но паниковать не стоит: это Дрим вернулся. Тот, судя по сбитому дыханию, только что куда-то бегал. — Не замерз? — поинтересовался золотоглазый, закрывая дверь на замок. — Немного... — отозвался Найтмер, которому и в самом деле было чутка прохоладно из-за отсутствия верхней одежды. — Ну ничего, сейчас согреешься, — прищурившись, улыбнулся Дрим, плавно подходя к брату. Оказавшись перед лиловоглазым, он остановился и надавил на плечи того, заставив скелета лечь на спину и поджать ноги. Найтмер шумно выдохнул, почувствав голыми костями холодную парту. Дрим самодовольно смотрел сверху вниз, явно ощущая над ним власть. Лиловоглазый неловко отвел глазницы от пристального взгляда. Вдруг ладони золотоглазого легли на его бедра и отодвинули подальше от края. Сам же Дрим подошел ближе, встав между ног лежащего Найтмера. Тот плавно наклонился, соприкаясь грудью с кистями скелета, и жарко выдохнул лиловоглазому на ухо: — Надо бы избавиться от лишнего. И в ту же секунду золотоглазый, отстранившись, снял с брата низ, оставив скелета полностью обнаженным. Найтмер, не зная стоит ли прикрываться или нет, лишь шумно выдохнул, отводя смущенный взгляд. — Стесняешься? — усмехнулся Дрим. — Немного... — честно ответил лиловоглазый. Золотоглазый припал к шее, едва ощутимо прикусил ту, поднялся поцелуями по щеке и горячо прошептал на ухо: — Скоро я заставлю тебя стонать так громко, что ты забудешь о всяком смущении. Найтмер глубоко вдохнул. Душа сжалась в сладком предвкушении. Как бы неловко не было признавать, но слова брата явно подействовали, как афродизиак. Кто бы мог подумать, что у него фетиш на такое? Однако скелета кое-что волновало: — Разве мы не должны быть как можно тише, чтобы нас не спалили? — О, не волнуйся, котенок, мы практически одни, я видел только охраника на вахте и Инка в кабинете в конце коридора. Я, кстати, у него взял этот крем. — Погоди, какой еще котенок? — еще пуще смутился Найтмер. Что за дурацкое прозвище?! — Ага, ты такой милый, что тебя хочется затискать, — и в подтверждении своих слов золотоглазый стиснул его ребра. Лиловоглазый судорожно выдохнул. Так жарко и приятно. — Ладно, хватит болтать, я хочу занять рот кое-чем более интересным, — сказал Дрим и провел языком по щеке брата. Горячее влажное касание отдалось мурашками. Хотелось еще. Больше этих неприличных касаний. Таких грешных и неправильных. И золотоглазый, словно прочитав его мысли, стал гладить ребра. Поцелуи сползли к шее. Там осели страстным градом, а после грубым укусом. Таким неповторимым прекрасно-болезненным укусом. И Найтмер застонал, сам не понимая от чего больше: от боли или удовольствия. Губы Дрима спустились на верхние ребра, оттуда к пальцам, что лежали кулаками по середине груди. Брат бесстыдно облизал их, втянул один из мизинцов в рот, оставив полностью влажным, как и душу Найтмера после таких манипуляций. Лиловоглазый в целом был готов признаться, что он уже был на грани и готов призвать перевозбужденую магию, хотя и брат почти ничего не делал. Просто эта прелюдия оказалась лучше, чем даже в самых смелых мечтах. Парта уже не казалась такой холодной. Уже совсем позабылось, что такое прохлада и что он когда-то ощущал ее. Язык на позвоночнике, заползающий в каждую щель, и лениво гладящие руки на бедрах об этом позаботились. И вдруг Дрим отстранился. Найтмер жалостно всхлипнул. Душа уже такая влажная, с нее капает на спинные ребра, а магия все же неосознанно вырвалась наружу, показывая брату как сильно он хочет еще. Золотоглазый дьявольски улыбается. В его золотых, всегда таких теплых и добрых глазницах пляшут черти. Что он задумал? Явно что-то нехорошее. — Вижу, котенок: ты сильно хочешь меня, — Дрим легко провел по лиловой магии, от чего брат еще раз всхлипнул. — Но ты себя плохо вел. Надо же тебя наказать. Что?.. Что? Что?! — Не уходи... — взмолился Найтмер. — Не бойся, я тебя не брошу. Просто немного проучу. Золотоглазый стянул с себя свитер. Провел руками по своей грудине. Вниз. Далее рука скрылась под ребрами. Секунда — и скелет достал собственную душу. Из нее сочилась желтоватая магия. — Хочешь? — спросил брат, проводя ею прямо перед лиловыми глазницами. — Сейчас я покажу, что я бы сделал с твоей душой, если бы ты был хорошим мальчиком. Дрим сжал перевернутое сердечко и глухо промычал, закусив губу. Золотые зрачки закатились. Два раза вдохнув воздух, золотоглазый поднес душу ко рту и, повернув голову, широко облизал. Язык прошелся между ложбинкой и до самого мягкого кончика. От такого у Дрима аж подкосились ноги. Он укусил — громкое мычание. Стал массировать — она еще сильнее потекла, неприлично пачкая пальцы. Найтмер смотрел. Смотрел и, черт подери, завидовал. Едва не плакал от обиды. Всей душой желал таких же ощущений. Желал языка, слизывающего магию с его похотливо текущего перевернутого сердечка. Желал горячих пальцев на том. Желал кричать и выгибаться. Желал отдаться полностью чей-то власти. Желал забыть себя от удовольствия. Но все, что он мог — течь, смотреть и завидовать. Наконец Дрим прервался от собственных ласк, усмехнулся и убрал душу на место. — Проголодался, котенок? — игриво спросил золотоглазый, указательным пальцем собирая потекшую каплю смазки с лиловой магии, от чего брат под ним судорожно вздохнул. Желтые глазницы потемнели от очередной дьявольской задумки. — Я тоже. И, пожалуй, я утолю свой голод. А начну отсюда, — ответил сам себе скелет и провел большим пальцем по входу, что от прикосновения сжался. — Что?.. — не понимал Найтмер, сгорая от таких откровенных касаний. Дрим лишь самодовольно улыбался. Он прижал ноги брата к груди того и, сказав держать те в таком положении, опустился на колени. Следующее, что ощутил лиловоглазый — язык, что проник внутрь магии. — Дрим! — вскрикнул от неожиданности Найтмер, распахивая глазницы. Какого черта?! Затем на лиловоглазого накатила волна, нет, целое цунами из удовольствия. То захлестнуло с головой и выбило изо рта громкий стон. Скелет даже не заметил, как к языку подключились пальцы в смазке. Найтмер просто потерял голову. Он стонал так громко, что оглушал сам себя. Он выгибался на встречу ласке и не мог поверить в это. Он чувствовал так много, что по щекам прокатились пара слезинок. Он ерзал, давился слюной, и ни черта не соображал. Он просто упал в бездну греха. Отдался творящемося безобразию. Так хорошо. Так горячо. Так прекрасно. Так невозможно. Так невообразимо... ...Но на землю его вернул внезапный толчок внутрь. Неприятная боль, что заставила нахмурится и взглянуть на брата. А потом вспыхнуть сливой от осознания: Дрим в нем. Прямо сейчас. И, судя по всему, тот собирается его трахнуть. О, Боже... — Прости, котенок, что прервался, но я тоже хочу получить удовольствие. Тем более секс лучше любой прелюдии, — виновато улыбнулся Дрим. Толчок. Еще и еще. Через мгновение стало непонятно: это больно или приятно. Еще через секунду Найтмер испытал фейерверк удовольствия. Застонал. А брат подхватил стон. Ответил также громко и несдержано. После поцеловал. Глубоко и с жаром. С жаром он продолжил двигаться, принося новые стоны и неописуемое удовольствие. Найтмер снова потерялся в головокружительном наслажденим, позволяя играться со своим языком и вытворять все, что брату вздумается. А золотоглазый продолжал его трахать, все быстрее и резче входя внутрь и попадая по чувствительной точке. Стало так жарко, словно над ними палящее солнце. Стало так хорошо, что лиловоглазый начал полноценно плакать, не прекращая и шумно. Стало так невероятно, что оба забыли про ход времени. Так волшебно, что в голове проносится лишь: «Еще». Так необычайно. Так потрясающе. Так великолепно. И, О Боже... Боже-Боже-Боже... Все кончилось внезапно. Внезапно Дрим оторвался от губ брата, просто стараясь дышать и не задохнутся. Внезапно Найтмера прострелило удовольствием и застонал так оглашающе, что чуть надорвал голос. Внезапно внутри стало влажно, а на кости попали лиловые подтеки. Так внезапно, но бесконечно прекрасно. Дрим вышел из него. Присел на парту. Устало взглянул на брата, что пытался отойти от самого яркого оргазма в жизни. Минуту спустя, когда Найтмер все же посмотрел на него, золотоглазый тепло улыбнулся и нежно спросил: — Давай встречаться? Лиловоглазый, переварив вопрос, вновь заплакал и ответил радостной улыбкой со словом: — Давай.