комната 164.

— чувак, если собираешься уснуть лицом в салате прямо в столовой, то я не собираюсь спасать тебя от этого позора, — насмешливо фыркает юнги, а чонгук отмахивается и лениво пережевывает дешевый салат, состоящий из огурцов и цветной капусты. и все. тяжелые времена нынче требуют отчаянных мер. на завтрак — пустой кофе, на обед — салат, на ужин студент перебивается раменом, и ужины чонгук считает поистине волшебными и самыми сытными. видела бы его мама, до чего себя доводит её сын, что покинул отчий дом полгода назад, уматывая в сеульский национальный при общежитие, то перекрестилась и посадила бы его дома в пусане, закармливая до скончания его дней. чонгук жил жизнью обычного среднестатистического студента, по всем канонам. днем учеба, вечером подработка и иногда ночные смены, чтобы заплатить за общежитие, потому что съем квартиры для первокурсника нынче удовольствие дорогое, и прокормить себя, лишний раз не напрягая родителей, которым итак тяжело. и еще юношеский максимализм, да. именно так назвал юнги рвение чонгука сделать первую в своей жизни татуировку, ради которой он берет в два раза больше ночных смен и отсыпается на парах, руша свою успеваемость, как карточный домик, уже на первом курсе. — опять работал? — хмурится юнги. в его тоне проскальзывает нотка упрека, пока скептический взгляд разглядывает мешки под глазами чонгука, что размером с целую галактику. по-началу его это смешило: сияющий взгляд младшего и то, с каким энтузиазмом тот верещал о непреодолимом желании сделать татуировку, загораясь как новогодняя елка, и скакал по всей комнате общежития, искал простой карандаш, чтобы перенести эскиз из головы на лист бумаги. юнги, который этот период пережил еще в начале первого курса, думал, что и чонгук тоже быстро перегорит. ну или отложит эту затею в дальний ящик и подождет пару лет. до лучших времен, как говорится. но глядя на младшего сейчас, юнги, кажется, вспоминает, кто такой чон чонгук. который, если вбил себе в голову что-то и поставил цель, то будет идти напролом и до конца, не взирая не на что. на чонгука, по правде говоря, без слез не взглянешь. раньше парень любил укладывать свои кудри, что своей длинной доставали ему до плеч и доводил каждую прядку до идеала; любил стильно одеваться, отдавая предпочтение ярким оттенкам и интересным экспериментам в виде излюбленный кроп-топов или колготок в сетку под рваные джинсы; любил еле заметно наносить макияж, из-за чего его и без того сияющие глаза становились еще ярче, а губы выразительнее. сейчас же, юнги смотрит на своего друга, что закутался в черную безразмерную толстовку, пряча кудрявый бардак на голове за широким капюшоном, и пустым, уставшим от бесконечного количества работы и недосыпа, взглядом сверлит ненавистный ему салат. мин тяжело вздыхает, всем нутром жалея своего друга, но не говорит об этом вслух, потому что тот жалости не терпит и выуживает из рюкзака бумажку с ручкой. чонгук слабо хмурится и наблюдает за каракулями, что постепенно появляются на желтом стикере. юнги укоризненным взглядом оглядывает зевающего и едва клюющего носом в салат чонгука, двигает ему свой поднос с целой плошкой мяса и риса, туда же и подкладывает листок.

«ким тэхен. 5 этаж. комната 164»

младший хмурится пуще прежнего и выжидающе смотрит на листок, будто бы тот способен ответить на все его вопросы. — кто это? — ким тэхен, четверокурсник, — начинает юнги, двигая к себе салат младшего и кивает ему, чтобы он ел его рис, а у чонгука, если честно, даже сил нет, чтобы возразить и урчание живота это подтверждает, заставляя юнги слабо улыбнуться, — учится в соседнем корпусе, как ни странно, на медика, — юнги на последнем слове откровенно хохотнул, вспоминая внешний вид старшекурсника. подставлять образ это парня к слову "медик" даже звучит абсурдно, но что есть, то есть. на своем потоке он один из лучших и явный показатель того, что по обложке людей не судят. по чонгуку заметно, что он все еще не понимает о чем и ком идет речь, но рис уплетает за обе щеки и все также вопросительно смотрит на старшего уже более оживленным взглядом. — у нас половина университета ходит с его татуировками, — продолжает, отодвигая пустую тарелку, и принимается за холодный чай, — он что-то типа, самоучки? да. работы у него реально сносные и бьет он их за сущие копейки, видимо, чтобы прокормить себя, как и добрая половина других студентов здесь с подработками. теперь очередь юнги выжидающе смотреть на младшего. он действительно надеется на то, что чонгук прислушается к его, хоть и в какой-то степени сомнительной, но не такой губящей, как пять ночных смен подряд, после которых нужно идти на пары, авантюре. — и, кстати, насколько я помню, ни одной жалобы на него или что-то в этом роде не было, все довольны и счастливы. чонгук хмурится, сверлит взглядом бумажку и запивает рис кофе. — самоучка, который бьет татуировки в общажной комнате - звучит сомнительно, знаешь, — вздыхает устало и откладывает бумажку. он треплет свои каштановые кудри под капюшоном толстовки и грузно валится на спинку стула. — где гарантия того, что он не занесет мне какую-нибудь инфекцию и сделает все как надо? это же первая татуировка как-никак, это должно быть что-то значимое, чем я буду восхищаться, а не бегать по больницам с заражением крови и проклинать все на чем свет стоит? чонгук озадаченно дует губы и складывает руки на груди. он не спускает усталого взгляда с имени выведенного черными чернилами, что оседает сладостью на кончике языке, всякий раз, когда он проговаривает его в своей голове. ким тэхен. авантюра действительно заманчивая, потому что чонгук откровенно заебался. несколько месяцев без выходных с дополнительными ночными сменами, а денег на татуировку не набралось и половины, и мысль об еще нескольких таких месяцах по-настоящему ужасает. он боится, что рисунок, которых хочет видеть на своем теле — однажды просто возненавидит, потому что тот будет ассоциироваться с худшим временем в его жизни, когда он буквально был похож не на человека, а на тухлого овоща в оболочке человека. — слушай, тебя никто не заставляет прямо сейчас сломя ноги лететь к нему в комнату и прыгать на кушетку, — вздыхает юнги, — поузнавай про него у нас в универе, только на одном нашем потоке человек пятнадцать ходят с его татуировками, посмотришь на них, оценишь. могу скинуть тебе его инстаграм, он частенько выкладывает туда свои работы, — чуть приподнимает брови и ожидает вердикта младшего. — просто, чтобы ты знал, ты заплатишь ему такую сумму, что с твоих накоплений останется еще больше половины и ты на несколько месяцев сможешь забыть про работу, — контрольный. чонгук мученически стонет, запрокидывая голову и по-детски топает ногами под столом. черт с ним, он правда устал. — окей, ладно, но это все еще сомнительно, — встает изо стола и наблюдает за другом, что с улыбкой победителя и выпяченной вперед грудью от гордости за самого себя идет вслед за ним. парень обещает себе тщательно разузнать об этом ким тэхене. и он определенно точно не успокоится, пока не посмотрит на каждую его работу и удостоверится том, что все прошло без последствий. обещает. обязательно после того, как поспит на паре философии под гнусный бубнеж профессора ли.

*****

думает чонгук действительно долго и старательно, а у юнги глаз радуется, глядя на друга. он в тот же день позвонил начальнику и отменил все свои подработки, которые взял на месяц вперед, получая в ответ лекцию о его безответственности, будто бы это не чонгук пахал там несколько месяцев за весь штат, но тогда он просто отмахнулся на слова начальника и со спокойной душой впервые за долгое время пошел в свою комнату в общежитие отсыпаться, ловя себя на мысли, что уже забыл как выглядит их с юнги комната. отсыпался почти целые сутки перед тем, как перейти к своей миссии в виде поиска людей, что били тату у того самого загадочного ким тэхена с медицинского факультета. юнги глупо улыбается, не отрывая удовлетворенного и радостного взгляда от друга. тот посвежел и расцвет на глазах. снова завил кудри и нацепил свои дурацкие заколки с черными сердечками, вместо мешковатой толстовки на нем белый топ и светло-синяя джинсовка, а ноги обременяют не черные спортивки, а широкие джинсы под тон джинсовки, через прорези которых можно заметить колготки в широкую сетку. — ты пялишься, — фыркает чонгук и отпивает йогурт из бутылки, закусывая яблоком. юнги на слова друга усмехается. еще бы. на такого чонгука добрая половина их университетской столовой пялится, не то чтобы один он. — вот смотрю на тебя и глаз радуется, — щебечет юнги, — может нахуй это образование и работу, и найдешь себе какого-нибудь масика? на эту роль ты больше всего подходишь, знаешь. чонгук прыскает в кулак, едва подавившись куском яблока от смеха. мысли о том, как он пахал последние несколько месяцев, то и дело наводят на вывод, что он будет совсем не против, если будет так, но никакой масик на его голову с неба так быстро и легко не свалится, а кормить себя надо регулярно. — кстати, о масиках, — юнги подается корпусом вперед, опираясь на стол локтями, — узнал что-то о своем потенциальном тату-мастере? чонгук скептически выгибает бровь на странно сформулированный вопрос друга. — причем здесь студент медицинского, ака подпольный тату-мастер и масик? юнги на его вопрос отмахивается, говоря, что он понял, что он имеет ввиду и выжидающе смотрит на младшего. тот хмурится и откидывается на спинку стула, пробегается озадаченным взглядом по всем присутствующим в столовой студентам и складывает руки на груди, наконец переводя взор на друга. — кажется, я заебал всех в этом университете, — усмехается, — но его работы правда сносные, ты был прав, и все хорошо о нем отзываются. девчонки, кстати, особенно сильно, — прыскает и тоже облокачивается локтями на стол, чтобы быть ближе к другу. он задумывается, а потом шепчет: — только, знаешь…какого черта? этот ким инкогнито какой-то? я прошерстил весь его инстаграм и не нашел ничего, кроме его татуированной руки, очень горячей руки, на секундочку, — уточняет, показательно подняв указательный палец вверх с умным видом, — и здесь я его ни разу не видел, вроде как. для чонгука это не то чтобы сильно важно, но очень уж ему стало интересно узнать об этом тэхене побольше. особенно после того, как его одногруппницы пустили фразу, сопровождая это смущенным хихиканьем, о том, что готовы забить все свое тело, лишь бы мастером был именно ким и его умелые руки. — тебе необязательно видеть его лицо, чтобы набить тату, — говорит юнги, — так, и что ты все-таки надумал? чонгук щурится подобно лисе и недоверчиво косится в сторону друга. — ты его видел, да? по глазам вижу, — фыркает младший, — я хочу знать, почему все так пищат по нему! — боже, да что ты так прицепился к этому? татуировки делает? делает, качественные? качественные, за копейки? за сущие. прижми жопу, чонгук, — возмущается старший. парень отстраняется и грузно плюхается обратно на спинку стула, тяжело вздыхая. здоровый сон он восстановил, а вот нервные клетки еще нет и мысль о том, что он совсем скоро исполнит свою маленькую мечту только подливают масла в огонь бесконечными думами о том, будет ли больно и все в этом роде. еще и этот загадочный ким, которым восхищается весь их универ и по большей части не только из-за татуировок. он для себя уже все решил еще несколько дней назад. он, если честно, был восхищен каждой татуировкой, которую видел, без исключений и напоследок пролистал его инстаграм уже просто для галочки. чонгук поймал себя на мысли, что если бы этот тэхен занимался этим легально, то на такого мастера как он был бы невероятно огромный спрос, а он выбрал медицину. но, судя по скупым рассказам, этот ким везде способен преуспеть и это чонгука тоже восхищает. — напишу ему сегодня в инстаграме и договорюсь обо всем, — наконец-то отвечает на первоначальный вопрос друга и тот снова довольно улыбается. вечером юнги украдкой наблюдает за тем, как чонгук сверлит взглядом открытый директ с тэхеном. тот печатает что-то, стирает, вытирает потные от волнения ладошки о пижамные штаны, снова печатает и снова стирает, закусывая губу и дергая коленкой. старший изо всех сил держится, чтобы не отобрать телефон из рук друга и написать самому, но чонгук его опережает печатая что-то и молниеносно откидывает телефон под подушку. гаджет подает признаки жизни, слышится звук уведомления и чонгук также молниеносно достает телефон из под подушки. jungkook.97: привет, я узнал о тебе от общих знакомых. ты же бьешь тату? thv: так ты тот самый чонгук, который у половины университета поинтересовался о качестве моих работ? я ждал твоего сообщения. чонгук стонет от позора, зарываясь лицом в подушку, пока юнги подглядывает в его телефон и хихикает в ладошку. thv: никаких проблем, если что, не волнуйся. ты не первый такой и да, бью тату. заинтересован в моих услугах? в голове чонгука эта фраза прозвучала двусмысленно и он непроизвольно покраснел, получая кулаком по плечу от юнги и откровенный хохот, сквозь который он смог разобрать только «мелкий, ты блять, извращенец» jungkook.97: да, твои работы правда сносные. thv: не без этого, киса :) если у тебя уже есть готовый эскиз, можешь скинуть его, и позже я напишу тебе, когда сможешь прийти, договорились? писк вырывается изо рта, а кровь приливает ко всем частям тела, заставляя чонгука покраснеть еще больше после этого похабного «киса», пока юнги под боком хохочет пуще прежнего. он ведь знает кима, так же, как и манеру его общения, и это очень сильно в его стиле. младший отправляет эскиз, печатает ответ и убирает телефон, медленно выдохнув, а юнги думает о том, как же тяжко этой невинной душе придется. провести несколько часов в одном помещении с ким тэхеном не каждый сможет, во всех чертовых смыслах. и понимайте это как хотите.

*****

он у комнаты с номером «164» и нервно сжимает потной ладошкой в кармане джинсовки листочек с эскизом, который прихватил на всякий случай. тэхен следующим утром записал ему голосовое, которое чонгук долго не решался включить, чтобы в конце концов это сделал юнги, а чонгук опять позорно проскулил в излюбленную подушку от хриплого голоса, что вещал о том, когда и во сколько может придти младший. чонгук собирал в своей голове целую мозаику, выстраивая образ татуировщика. утешительный вывод получился или нет — чонгук пока не понял, но воздух в легких отчего-то сбивался, стоило ему собрать картинку тату-мастера с чертовски сексуальным хриплым голосом, по которому сохнет добрая половина их университета и на чью татуированную руку он залипал в инстаграме несколько дней. и это похабное «киса», которое ким повторил в своем голосовом, усмехнувшись, совсем не спасало, а только усугубляло ситуацию. он стоит у двери уже несколько минут и не решается постучаться, бог знает, почему. юнги силком выталкивал его из комнаты и провожал до лифта, дав строгое указание, чтобы без татуировки в их блок не возвращался. и вот он здесь. из комнаты слышится приглушенный звук музыки и чонгук не до конца может разобрать, какой именно. он, кажется, пытается занять себя чем угодно, но никак не стуком в дверь. он опоздал уже на двадцать минут и невольно задумывается о том, чтобы купить переводную и вернуться в их с юнги комнату, но из мыслей вырывает скрип двери и он дёргается, испуганно подняв взгляд на парня, что скалой вырос перед ним. — а я все ждал, когда киса начнёт скрести дверь, давно тут стоишь? — усмехается парень, взглядом пробегаясь по чонгуку, что прирос к полу, не в силах вымолвить и слова. тэхен открывает дверь чуть шире и отходит, пропуская младшего в комнату. — залетай. чонгук заходит в комнату, пока тэхен проходит к рабочему столу и копается в бумажках с множеством разных рисунков, выискивая что-то. за это время чонгук успевает с интересом оглядеть комнату татуировщика, которая на удивление рассчитана на одного человека, судя по единственной кровати, не то что у них на этаже, не меньше двух человек в одной комнате. по правой стороне стоит небольшой стеллаж с парой-тройкой машинок, упаковками переводной бумаги, стерильных перчаток и игл, красок разных цветов и непонятными для чонгука насадками и держателями. подоконник напротив которого стоит стол завален учебниками современной медицины, и прочего, что чонгук с трудом сможет понять. все стены в комнате завешаны плакатами и всякими разными эскизами, и это заставляет чонгука непроизвольно улыбнуться, потому что контраст ужасающего рисунка черепа рядом с плакатом по анатомии человеческого тела выглядит до смешного абсурдно. чонгук бы не сказал, что условия до правильного стерильные, как минимум потому, что на рабочем столе стоит пепельница, а в воздухе витает запах сигаретного дыма, но не то, чтобы его это уже сильно волновало. — черт, — из мыслей вырывает хриплый смешок старшего и чонгук переводит вопросительный взгляд на тэхена, — возможно, я посеял твой эскиз, — он озадаченно смотрит на хаос, творящийся на столе и упирается руками в бока. чонгук молча выуживает из кармана джинсовки мятый листок и протягивает киму, слабо улыбнувшись. как знал. тэхен забирает из рук младшего бумажку и хмурится, закусывая губу и оглядывая аккуратно выведенные линии тигровой лилии. — сам рисовал? очень красиво. художественный факультет, да? я немного доработаю его, окей?— заваливает вопросами и садится за стол, беря в руки карандаш чонгук кивает болванчиком на все вопросы и смущенно улыбается. — можешь сесть пока, я недолго, — говорит и кивает на кровать. чонгук садится и расценивает эти минуты, пока ким дорабатывает его эскиз, как шанс разглядеть его получше, потому что от волнения и шока, как только тэхен открыл дверь перед его носом — он забыл обо всем на свете. парень сидит к нему спиной, пока чонгук откровенно залипает на широкий разворот плеч, которые совсем не прикрывает растянутая черная безрукавка и крепкие жилистые руки, прям такие же, как он видел в инстаграме: с переплетением вздутых вен, множеством чернильных рисунков, которые по прежнему заставляют чонгука сглатывать вязкую слюну. опуская взгляд чуть ниже, благодаря растянутой ткани он замечает еще с десяток татуировок на боках, груди и торсе парня. — сколько у тебя татуировок? — неожиданно для самого себя спрашивает чонгук. тэхен отвлекается, полностью поворачиваясь к чонгуку и тот замечает, как некоторые рисунки плавно переходят с груди на шею. — тридцать девять, — отвечает на вопрос и хрипло смеется над ошарашенным видом паренька, — нравится, киса? — выгибает бровь, слегла усмехнувшись. он наблюдает за тем, каким взглядом чонгук бегает по всему его телу и стремительно краснеет от прозвища, что забавляет тэхена еще больше. этот парень само очарование. он заторможенно кивает на вопрос, сглатывая слюну из-за чего кадык заметно дергается, что не скрывается от внимательного взгляда тэхена. — очень. и все сам бил? у чонгука, кажется, язык развязался, а тэхен только рад. — большинство, — говорит, не раздумывая, потому что каждую свою татуировку знает наизусть, — были места, где самому бить было затруднительно, поэтому, ходил в салон. чонгук вновь кивает, продолжая завороженно скользить взглядом по крепкому телу, пытаясь разглядеть каждый рисунок. — я покажу тебе каждый, если захочешь, не волнуйся, — улыбается и вновь приступает к эскизу, а у чонгука тахикардия, потому что он не знает, в каком ключе расценивать эти слова. между ними вновь повисло молчание и каждый возвращается к своим делам: тэхен — рисует, чонгук — залипает. чонгук никогда не был хрупким парнем, у него было достаточно крупное и спортивное телосложение, но глядя на кима, он думает о том, что тот больше него раза в два и на целую голову выше, и осознание того, какую власть над ним может иметь этот татуировщик, заставляет его позорно свести бедра вместе и надрывно выдохнуть. в эту секунду он понимает каждую девушку и каждого парня, которые влюбленно охали и ахали только от одного упоминания имени тэхена. — где хочешь набить? — спрашивает тэхен, давая понять, что закончил с эскизом. он поднимается изо стола и подходит к стеллажу, поочередно складывая на передвижной столик машинку, краски и прочие принадлежности. тэхен долго копается, выискивая новые перчатки и когда наконец находит, то слух улавливает тихое: — над тазовой костью, справа. он натягивает перчатки на руки, поворачиваясь корпусом к младшему и совсем без стеснения разглядывает чужой живот, который совсем не прикрывает белый топ. тонкую талию подчеркивают джинсы, а чуть выше черная полоска от блядских колготок в сетку из-за которых во рту непроизвольно скапливается слюна. от такого внимательного взгляды у чонгука по телу пробегает стадо приятных мурашек и он слегка съеживается, что не скрывается от кима, который отворачивается от парня на пару секунд, считая в своей голове до десяти, чтобы успокоить неспокойное сердце, что так и норовит вырваться из грудной клетки от одного только взгляда на чонгука. чонгук — клиент, который пришел за качественной работой, а не каракулями, которые тэхен оставит трясущимися от возбуждения руками. — ложись и приспусти джинсы, — дает указание, пытаясь сохранить в себе остатки здравомыслия. говорят, холодная голова и здравый смысл — это ваши лучшие друзья. так вот, у тэхена друзей никогда не было. он двигает столик и стул ближе к кровати и закусывает губу, озадаченно посмотрев на топ младшего. — и приподними топ. он белый, а я запросто могу его случайно испачкать, потом не отстирается. видит бог, чонгук настолько хотел плевать на этот топ, что был бы не прочь снять его вообще, но сделать он этого не сделает и признается в этом он только самому себе. для чонгука эти минуты, пока тэхен настраивает машинку, становятся нереальным испытанием. ожидание — порождает страх, а страх — убивает, и его начинает лихорадит только от мысли, что уже вот-вот ему начнут бить первую в его жизни татуировку, а он только сейчас начал думать о том, что ему может быть больно, а больно ли это вообще? тэхен нехило так вытеснил все мысли из головы чонгука, поселив там только одного себя, раз он даже не удосужился подумать о татуировке за которой пришел сюда. он нервничает настолько сильно, что его тело начинает подрагивать, а по вискам стекает холодный пот. он прикрывает глаза и медленно дышит, пытаясь успокоиться. тэхен замечает состояние младшего и откладывает уже подготовленную машинку. младший чувствует на голом животе прохладный латекс и открывает глаза. — эй, — тэхен слегла поглаживает его по животу и только сейчас замечает серёжку в пупке, но не заостряет на этом внимание, поставив перед собой цель успокоить парня, — расслабься, хорошо? первая татуировка это всегда страшно, но ты выбрал не особо болезненно место и хорошего мастера, — улыбается довольно, а чонгук смеется на такое смелое заявление. тэхен продолжает нашептывать ему успокаивающие слова, пока переводит трафарет на кожу. хриплый голос обволакивает, забирает с собой весь страх и чонгука успокаивается, переключая все свое внимание на тэхена. чонгук очарованно смотрит на утонченные музыкальные пальцы, что старательно переносят эскиз, иногда касаясь голой кожи из-за чего дыхание спирает, а живот непроизвольно втягивается; смотрит на нахмурившиеся брови и серьезный взгляд; на трепещущие ресницы и собирает взглядом каждую родинку на лице парня, непроизвольно отпечатывая их места в своей голове. тэхен в своей простоте невероятно красив и сексуален, этого нет смысла отрицать. чонгук, кажется, понял это только по одному голосовому, где исходящее от него хриплым прокуренный голосом «киса» заставляло скулить и не кривиться от отвращения. когда тэхен заканчивает с подготовкой, то двигает стул ближе и опускает руку на тонкую талию, которую может запросто обхватить двумя ладонями и поглаживает большим пальцем живот, цепляя серёжку с розовым кристалликом. — готов? чонгук чувствует, как кровь приливает к щекам и пульсирует громким эхом в ушах, пока тэхен бесстыже поглаживает его бок, пытаясь передать свое спокойствие и даже не задумывается о том, как сокрушительно это действует на младшего. он неосознанно пропускает тихий вздох и смотрит на тэхена из-под ресниц, когда тот застывает взглядом на его лице и останавливает движения рукой. чонгук неосознанно для самого себя представляет, как эта татуированная крепкая ладонь ведет по его животу выше, на грудь, а потом сжимается на горле и тянет на себя для грубого поцелуя. тэхен создаёт впечатление человека, который способен довести его требовательными поцелуями до сбитого дыхания, сорванных стонов и алых капель на губах от укусов, и чонгук ловит себя на мысли, что совсем не против проверить так это или нет. — если бы будешь продолжать наглаживать мой живот, то я никогда не буду готов, знаешь, — выдает чонгук тихим шипением, на что тэхен громко усмехается и отворачивает голову в сторону, после чего слышится его басистый хриплый смех. — слушай, киса, — улыбается и щурит раскосые глаза, толкая язык за щеку. он возвращает руку обратно на живот, который тут же реагирует на холодный латекс, втягиваясь. тэхен наклоняется ближе к его лицу и продолжает: — если не хочешь, чтобы я испортил первую в твоей жизни татуировку, то лучше бы тебе не смотреть на меня так, — шепчет в самые губы, пока блестящий взгляд младшего бегает по его лицу, останавливаясь на губах. — как? чонгук смотрел на него заворожено и будто бы призывно, не позволяя себе даже на секунду оторвать внимательного взгляда от чужих хищных глаз, казалось бы, парень даже не моргает. однако его ресницы дрожат, выдавая легкий мандраж, а веки все же слабо прикрываются на долю секунды, когда тэхен тяжело выдыхает, обдавая его губы горячим дыханием. в комнате повисла тишина. тэхен нависает над ним, тяжелым взглядом пробегаясь по лицу и сжимает чужой бок еще сильнее. голос в голове тэхен едва не кричал о том, что, если этот сеанс не закончится ничем интересным, помимо их первоначальной цели, то он будет безумно жалеть. они будут. чонгук его привлекал. невинные на первый взгляд глаза, подчеркивающие свою выразительность темным смоки и в которых плещется похоть; пухлые губы, которые подчеркивает еле заметный блеск и которые хотелось зацепить зубами до кровавых бисеринок; острые ключицы на которых хочется оставить не меньше десятка поцелуев и укусов; кукольная талия, которая так идеально поместилась бы в его руках и крепкие бедра, скрытые под блядской сеткой. весь чонгук кажется слишком для него. тэхен медленно, но верно сходит с ума от парня под собой. ему кружит голову от одной только мысли, как он хорошо он будет смотреться в его руках. под ним. на нем. младший продолжал смотреть на него томным взглядом, ожидая ответа на свой вопрос, а тэхен не отвечает, попросту не зная, как описать этот греховный взгляд чонгука. он усмехается и наклоняется еще ниже, заставляя чонгука вжаться в кровать, и наклоняется к чужой шее. он медленно проходится языком от желанной и ничем не прикрытой ключицы до уха, оставив на нем влажный поцелуй. чонгук выдыхает и на долю секунды прикрывает глаза, когда по телу пробегает дрожь от контраста горячего дыхания тэхена на мокром под ухом месте. — так, что насчет татуировки, киса? — немного отстраняется от чужой шеи. чонгук утробно рычит, сжимает в руке чужую майку и тянет на себя, заставляя старшего практически упасть на него и жадно впивается в его губы своими. тэхен слабо усмехается в чужой рот и цепляет зубами нижнюю губу, заставляя чонгука сдавленно замычать. тэхен полностью забирается на кровать и нависает над ним, заставляя раздвинуть ноги, что все равно сдавливают его бока от возбуждения, вплетает пальцы в кудри на затылке младшего и сжимает, заставляя запрокинуть голову и гортанно застонать в поцелуй. он опускает вторую руку ему на бедро и стискивает с такой силой, что чонгук слышит треск джинсы. и целует он его, как чонгук и думал. до сбитого дыхания, сорванных стонов и алых капель на губах от укусов. тэхен проникает языком внутрь рта чонгука и тут же сплетается с чужим, в мнимой игре за первенство, но под чужим напором чонгук сдается, отдавая всего себя во власть это парня. крепкие руки медленно проводят дорожки по дрожащему от возбуждения телу, пока сам тэхен еще сильнее вжимается в губы младшего, лишая его воздуха. чонгук отстраняется от пухлых губ и цепляется непослушными пальцами за подол майки тэхена, дерганно пытаясь снять мешающую ткань, что получается откровенно плохо. тэхен на это хрипло смеется, выпрямляется, возвышаясь над ним, и снимает майку сам. чонгук тяжело сглатывает, восхищенным с поволокой возбуждения взглядом оглядывая внушительного по размерам парня над собой. он приподнимается и дышит через раз, медленно кончиками пальцев касаясь каждого чернильного рисункам на поджаром теле тэхена, чувствует под ладонями, как мышцы на чужом теле непроизвольно перекатываются. тэхен слабо улыбается, наблюдает за затуманенным взглядом младшего и молчит, давая чонгуку вдоволь изведать каждую татуировку. он цепляет кончиками пальцев чужой топ и стягивает его, откидывая куда попало, после чего валит младшего обратно на кровать, придавливая своим телом. ким неотрывно расцеловывает его шею, оставляет на ней следы от укусов и алые засосы, на глазах налившиеся кровью, гладит ладонями утонченную талию и касается подушечками пальцев сосков, заставляя чонгука впервые громко застонать от слабой стимуляции и непроизвольно вскидывает бедра вверх, чувствуя внутренней стороной бедра возбуждение старшего, а тэхен довольно улыбается самому себе, горячо выдыхая в шею. — чувствительный здесь, да, киса? — спрашивает, будто бы не знает ответа на этот вопрос, и опускает голову на уровень чужой груди. он цепляет зубами горошину и тянет на себя, тут же зализывая укус кончиком языка, когда чонгук шипит, вплетает пальцы в волосы старшего и сжимает. он выгибается в пояснице до хруста костей, когда тэхен прикусывает другой сосок и прижимает его лицо ближе к своей груди в погоне за греховно сокрушительным удовольствием. тэхен, не отрывая губ от чужого тела, тянет дорожку поцелуев ниже и цепляется зубами за розовый кристаллик на пупке, играясь с ним. он очерчивает ладонью две окружности, пробирается под свободные джинсы и сжимает половинки, чувствуя ладонью, как сетка натягивается и трескается. он улавливает слухом тихий всхлип сверху и поднимает взгляд на лицо парня, что тяжело дышит и смотрит на него из под опущенных ресниц, цепляясь руками за измученную простынь, что уже успела знатно намокнуть и сбиться под их телами вспотевшими телами. — клянусь, — шипит чонгука и прокашливается от сухости в горле, — если ты сейчас не трахнешь меня, то я пущу по универу слух, что подцепил заражение крови от твоей иголки, — тэхен и глазом не ведет на откровенную угрозу и провокацию, а чонгук для пущей убедительности опускает стопу на внушительный бугорок в штанах старшего и надавливает, вырывая из него хриплый стон. тэхен вновь возвышается над ним и хищно скалится, сжимая чужие бедра. он без труда снимает чужие джинсы, потемневшими глазами разглядывает крепкие бедра в черной крупной сетке и нарочито медленно снимает колготки, не лишая себя удовольствия разглядеть утонченные ноги лучше. — надо же, — усмехается ким, когда с одеждой было покончено и вновь нависает над чонгуком, закидывает голое бедро себе на талию и сжимает до алых отметин, прошептав в самые губы: — киса умеет шипеть. чонгук улыбается, облизывая опухшие от поцелуев губы и потирается своим носом об чужой, обхватывая крепкую шею ладошками. он слегка царапает короткими ноготками загривок, после чего цепляет нижнюю губу старшего и прикусывает. — кусаться и царапаться тоже. поэтому, советую тебе хорошо постараться, — шепчет в губы кима. чонгук кончиками пальцев ног приспускает с тэхена спортивные штаны, под которыми не оказывается белья и взметает брови вверх, прикусывает губу и пробегается пальцами от торса до паха, от чего налитый кровью член призывно дергается. тэхен опускается ниже, вжимая своим телом чонгука в кровать, чтобы пройтись влажным от естественной смазки членом по пышным ягодицам. чонгук судорожно выдыхает, не в силах больше терпеть этой сладкой пытки. тэхен достает из-под подушки тюбик лубриканта и щелкает крышкой, выливая вязкую смазку себе на пальцы, пока чонгук сглатывает, ерзая по кровати, что заставляет тэхена улыбнуться. первый палец проникает в чонгука легко, и тэхен неторопливо двигает им внутри, второй рукой оглаживая талию и грудь младшего, особое внимание уделяя соскам. он наблюдает за тем, как брови чонгука надламываются, а глаза прикрываются, пока сам он выгибается, раскрыв пухлые губы в немом стоне. он сжимает ладошками чужие плечи, прижимает кима вплотную к себе, всем нутром желая ощущать жар чужого тела на своем. он находит место рукам на спине и чувствует под ладонями перекатывающиеся от напряжения мышцы. он начинает самостоятельно насаживаться на палец, слабо ведя бедрами, и тэхен медленно проникает вторым пальцем, что вошел уже затруднительнее, но без дискомфорта, судя по громкому всхлипу младшего. тэхен неторопливо двигает внутри пальцами, игнорируя свое возбуждение, что казалось уже каменным, и выцеловывает грудь и шею чонгука, пока тот без конца выгибается в пояснице до хруста позвонков и не знает, куда деть руки от приятного чувства наполненности, сжимает в ладонях, то многострадальную простынь, то оставляет кровавые полосы на спине тэхена. — ты с ума меня сведешь, — утробно рычит тэхен в его шею и тяжело дышит, когда кончиками пальцев находит заветную точку и резко толкается внутрь. чонгук дергается в его руках. — блядский боже, тэхен, — откровенно скулит, прикусывая его плечо, — твои пальцы…черт, — он змеей извивается, мечась под крепким телом, пока из уст вырывается все больше громких стонов, когда тэхен добавляет третий палец и ускоряет движения. смазка громко хлюпала издавая греховно неприличные звуки, заставляя чонгука всхлипывать. тэхен немного отстраняется, замедляя движения и разглядывает взмокшее тело под собой. он аккуратно вынул пальцы из чонгука с характерным звуком и тот переведя на него поплывший от возбуждения взгляд, сам потянулся за манящими губами, обхватывая руками мощную шею. чонгук прижимается своей грудью к груди тэхена, втягивает его язык в рот и стонет в поцелуй, когда тот оглаживает небо и прикусывает губу, сжимая пальцами ягодицы парня. тэхен скалится и рычит, когда чонгук призывно виляет бедрами. — я хочу тебя, — шепчет чонгук, оторвавшись от губ тэхена и гладит ладонями скулы, где пробивается еле заметная щетина. тэхен заглядывает в глаза младшего и тот выглядит таким нуждающимся, что у тэхена даже и мысли нет сопротивляться. чонгук невероятно красивый. с самых первых минут, как только тот переступил порог его комнаты — от него было невозможно оторвать взгляда, и с самых первых минут тэхен надеялся, что этот будет тату-сеанс, плавно переходящий в свидания и конфетно-букетный период в котором тэхен ни черта не мыслит, но уже готов был научиться. выдержать давление, оказываемое друг на друга оказалось невыполнимой задачей. глядя на такого желанного чонгука все тело заполняет возбуждением и это было похоже на настоящее сумасшествие, от которого срывало голову напрочь, потому что такой дикой страсти, которую в нем побуждает чонгук, ему не приходилась ощущать ранее. чонгук слишком для него. — тогда, с тебя свидание, — вставляет пять, ни к месту сказанных, копеек, что чонгук было теряется на секунду, а после заливисто смеется, запрокидывая голову и обнажая шею, где тэхен оставляет влажный поцелуй. — а с тебя татуировка, — не остается в долгу и взвизгивает, когда старший перехватывает его бедра поудобнее, закидывая ноги на свою талию. чонгук задерживает дыхание и предвкушает вкус будущего наслаждения, когда тэхен наклоняется ниже, оставляя несколько смазанных поцелуев на его скулах и приставляет головку ко входу, придерживая член у основания. тэхен аккуратно толкается бедрами вперед и утробно рычит в основание шеи. голова идет кругом от ощущения, как податливые стенки принимают его и сдавливаются вокруг головки. член медленно проникает внутрь, пока чонгук сдавлено стонет, оставляя на спине тэхена свежие кровавые полосы от ногтей. — черт, киса, — низко стонет тэхен и впивается своими губами в чужие. он резко входит до характерного шлепка яиц об ягодицы младшего, ловя губами звонкий стон и замирает на время, чтобы дать чонгуку привыкнуть. горячий неразборчивый шепот, рваные вздохи и сладкий стон, потому что тэхен медленно ведет губами по чужой шее, опускается к ключицам и чуть прикусывает левый сосок, всасывая в рот. тэхен огромный, во всех чертовых смыслах, и чонгуку хочется кричать от приятно распирающего чувства внутри себя. тэхен все еще не двигается, пока сам чонгук с тихим надломленный всхлипом не поддается бедрами навстречу чужим. он обхватывает талию, заставляя младшего выгнуться и прикоснуться своей грудью к чужой. тэхен меняет угол, слабо толкаясь пару раз, считывает эмоции разнеженного парня под собой и когда понимает, что тому не больно, толкается резче и глубже. чонгук громко стонет, после чего продолжительный стон переходит в слабый крик, когда его тело начинает дрожать от приятной истомы внизу живота. тэхен ускоряет движения бедрами, пока широкая ладонь продолжает крепко сжимать пышное бедро, оставляя красные отпечатки от пальцев. как же приятно тело чонгука ощущалось в его ладонях, словно создано только под них, и как же приятно слух тэхена ласкали его мелодичные стоны. опустив ладони на ягодицы чонгука, он раздвигает их в стороны и резко толкается, чтобы член проник до основания и младший всхлипывает, закусывая губу с такой силой, что чувствует привкус крови во рту. он царапает чужие плечи в отместку, слыша в ответ утробное рычание, и старается двигать бедрами в такт, дико шипя, когда ким нарочно то замедляет, то ускоряет движения, заставляя его извиваться под ним от безысходности и в погоне за удовольствием. все вокруг было смазанным и ошеломляющим до звезд перед глазами, что походило на настоящее безумие. с каждым грубым толчком чонгуку казалось, что из него выбивают весь воздух, которого в этой комнате становилось критически мало. духота заполняла пространство, пока потные тела на прикосновения друг друга реагировали словно накаленные до предела провода. — боже… — он позорно скулит, когда тэхен отстраняется, давая его телу воздуха. он перехватывает его бедра поудобнее и насаживаться с каждым разом все глубже. чонгук обводит мутным взглядом тело перед собой и сглатывает вязкую слюну, морщась от сухости в горле. по крепкой шее тэхена стекают редкие бисеринки пота, теряясь в чернильных рисунках на груди, пока он сам, запрокинув голову, с особым энтузиазмом насаживает младшего на свой член. тэхен ловит чужой взгляд своим и усмехается, ускоряя движения. — нравится, киса? — толкает язык за щеку, а чонгук не выдерживает хищного взгляда вкупе с мощными нарастающими толчками и запрокидывает голову, обнажая шею. тэхен меняет угол, наклоняясь ближе к младшему, делает на пробу пару толчков и рот чонгука раскрывается в немом стоне, а бедра непроизвольно пытаются слезть с члена от резкой стимуляции простаты. тэхен удовлетворенно улыбается и сухими губами вжимается в призывно раскрытые губы напротив. чонгук сладко стонет в поцелуй и прижимает кима за плечи, ближе к своему горячему телу, немо прося ни на секунду не останавливаться в головокружительных движениях. тэхен постепенно замедляется, выпуская член наполовину, чтобы резко вжаться яйцами в ягодицы, вызвав оглушающий хриплый стон. кажется, он уже пару раз улавливал слухом стук в стену и недовольные возгласы соседей, но это только подогревало из без того возбужденное тело от мысли, что весь корпус знает, чем они сейчас занимаются. он повторяет эти движения несколько раз, попадая в одну и ту же точку, и до расцветающих синяков сжимает округлые ягодицы в ладонях. наклонившись к шее, где так же расцветает множество его отметин, он впивается губами в самое основание шеи и всасывает кожу, не задерживая в себе желание пометить своими губами всего чонгука, а чонгук млеет от такого обходительного и в то же время собственнического поведения тэхена. тот расцеловывает его шею, грудь, лицо, гладит тонкую талию, цепляя большими пальцами сережку на пупке и сжимает его ягодицы. он задыхается от чувственных толчков, что с каждым разом ожесточаются, верно доводя до пика. разум отключается, когда слух улавливает низкие басистые стоны тэхена, а звук хлопков чужих бедер о ягодицы, что отбивается громким эхом от стен, заставляет задыхаться. руки скользят по мокрой груди парня. — тэхен, я… — на грани слышимости шепчет охрипшим голосом, когда тэхен поднимает голову и ловит его губы своими. он вдавливает член внутрь, пару резких толчков и узел в животе чонгука лопается, разливая оргазм по всему телу. он надрывно стонет, запрокидывает голову и кончает на живот, цепляется за крепкие плечи ногтями до кровавых лунок. ким шипит, когда стенки приятно сдавливают член, и наблюдает за скулящим чонгуком, в чье накаленное как провод тело тэхен продолжает вбиваться сквозь оргазм. пара толчков и он кончает на живот младшего с хриплым «черт, киса», заставляя чонгука покрыться мурашками от голоса и прозвища. тэхен наваливается всем телом на младшего, утыкается носом в взмокшую шею и прикрывает глаза в попытке отдышаться, пока чонгук сонливо отпихивает его от себя, бурча о том, что он тяжелый как лось. они приводят дыхание в норму и тэхен слезает с младшего, плюхаясь рядом, пока чонгук сверлит взглядом потолок, будто бы находясь в другом измерении. да где угодно, но не в комнате тэхена с которым только что переспал. — черт, тебе повезло, — спустя время усмехается чонгук и поворачивает голову в сторону тэхена, — трахаешься ты отменно. конечно же, чонгук с самого начала не собирался пускать никакой слух по универу и ляпнул первое, что пришло в заплывшую от возбуждения голову. тэхен тихо смеется и тянет парня на себя. тот робко кладет голову на мокрую грудь, будто бы это не он минутами ранее оглушил весь корпус своими стонами под этим парнем и с интересом обводит кончиками пальцев татуировки на чужом теле. они настолько сильно идут тэхену и неописуемо красиво смотрятся на его теле, что чонгук даже представить себе не может тэхена без них. они молчат некоторое время, каждый думает о чем-то своем: тэхен — об их будущем свидании, потому что отпускать парня он больше не намерен, а чонгук — о том, что попал в какой-то сериал, иначе он не может объяснить то, что пришел на сеанс тату, а вместо нее получил сокрушительный оргазм, которого не испытывал никогда ранее. сон и усталость постепенно берут свое. — свидание, — напоминает тэхен и прикрывает глаза, не переставая прижимать чонгука к себе. — татуировка, — не остается в долгу младший и улыбается сквозь сон, когда слышит: — да хоть сто, киса. он обязательно скажет юнги спасибо.