21. Огород
4 декабря 2023 г., 05:12
Чимину было как-то неловко вновь брать выходной на целый день, поэтому он вышел на работу ещё раньше, чтобы успеть приготовить десерты с запасом перед тем, как поспешит на паром до материка, чтобы попасть на повторный приём к доктору Чану.
У Хосока в тот день была смена, он забежал в соседний ресторан рано утром с двумя стаканчиками кофе, поцеловал обоих парней и пожелал удачи. Чимин уже не так боялся, как в прошлый раз, но был очень благодарен, что Юнги снова поехал с ним, а Сокджин отпустил их обоих с условием, что повар вернётся обратно во второй половине дня.
«Ты можешь подождать меня на улице, — сказал Чимин ещё на пароме, в этот раз глядя больше на Юнги, чем на воду. — Или где-нибудь в кафе неподалёку».
— Там вполне удобные диваны, я могу посидеть там, — возразил Юнги. — И кондиционеры работают, а на улице жарко. Я же не захожу с тобой в кабинет, чего ты стесняешься? Подожду в коридоре, мало ли, вдруг я тебе понадоблюсь.
«Тебе не очень комфортно было там находиться, — заметил Чимин и чуть улыбнулся. — Я же видел».
Юнги растерянно моргнул: он и представить себе не мог, что Чимин за собственным волнением мог это заметить.
— Не так некомфортно, как тебе, — мягко сказал он. — Скажем так, если я буду где-то далеко, когда мой близкий человек в больнице, мне будет гораздо хуже. Не беспокойся за меня, я лучше подожду тебя там.
«Ладно», — Чимин обнял его за талию и прижался к плечу.
Спустя час с небольшим он сидел в кабинете доктора Чана, продолжая держать Юнги за руку — позвал его с собой, так было проще.
— Ваш случай, господин Пак, по-видимому, является примером селективного мутизма, — говорил доктор. — Могу сказать, что более восьмидесяти процентов людей с аналогичным диагнозом, обратившиеся за помощью, излечиваются и преодолевают это расстройство.
— В чём будет заключаться лечение? — поинтересовался Юнги, пожимая дрогнувшую ладонь Чимина.
— Потребуется помощь сразу двух специалистов: преодолеть внутренние барьеры помогут сеансы психотерапии, а поставить речевой аппарат — занятия с логопедом, — подробно объяснял доктор Чан, с удовольствием глядя на пациента.
В случае Пак Чимина терапия уже запустила своё движение: этот молодой мужчина, что сидел рядом с пациентом и держал его за руку, был частью сложного мотивационного механизма.
«А как часто должны проходить эти сеансы? — спросил Чимин, взволнованно вздыхая. — Возможно ли часть из них проводить удалённо?».
Если ему придётся ездить на материк даже пару раз в неделю, чтобы заговорить, проще совсем переехать. Чимин предпочёл бы молчать и дальше, потому что это значило бы бросить работу, бросить только-только встающий на ноги ресторан.
Чимин не являлся его владельцем, но уже отдал ему свою душу, работая не только ради денег без выходных. Он крепче сжал пальцы Юнги — его и Хосока не хотелось бросать.
— Я думаю, что консультации с психотерапевтом можно проводить и удалённо, по крайней мере, через первые встречу-две, — успокоил доктор Чан. — Обычно они проходят раз в неделю, иногда реже. Что касается логопеда… — Он повернулся к своему компьютеру, поискал что-то и распечатал лист, на котором была фотография молодой женщины и её контакты. — В предместьях вашего города не так давно начал работу детский санаторий, доктор Ким Минчжон работает там. Она хороший врач, пусть и специализируется на пациентах более младшего возраста. Я свяжусь с ней и попрошу взять вас. Так вы сможете основную часть занятий проводить на месте, а сюда приезжать раз в месяц для коррекции и общих рекомендаций. Что вы об этом думаете?
«Я думаю, что этот вариант нам подходит. Спасибо вам большое, доктор Чан!» — улыбнулся Чимин.
Но когда они оказались за пределами кабинета, не мог не признаться в своих вновь вспыхнувших волнениях.
«Как-то боязно, что это может на меня повлиять, — а кому ещё признаваться, как не парню, с которым встречаешься? — Вдруг я растеряю свой талант, если буду разговаривать?».
Совершенно очевидно, что занятия с психотерапевтом Чимину требовались в первую очередь.
— Разве это может произойти? — изумился Юнги и прижал его к себе, обняв за талию. — Как это связано? Мне кажется, твои страхи об этом преувеличены, но мы можем первым делом обсудить это с врачом во время терапии.
«Ну, знаешь, когда человек теряет способность видеть, например, то острее чувствует запахи или начинает ощущать мир на слух, — рассуждал Чимин по дороге. — Я понимаю, что это странно звучит, но мне кажется, что мои умения как-то связаны с тем, что я молчу. Хотя, может быть, мне просто по-прежнему страшно. Иррационально страшно. И я пытаюсь привязать этот страх хоть к чему-нибудь».
— Ты боишься, что заговорив, перестанешь быть гениальным кондитером, милый? Котёнок, даже если ты будешь трещать, как сорока, твой «Белый жемчуг» останется лучшим десертом полуострова!
Чимин резко остановился и обхватил Юнги руками, прижимаясь к нему. Ему очень хотелось, чтобы этот страх ушёл, чтобы всё получилось, чтобы он мог если не трещать, как сорока, то хотя бы спокойно, медленно и разборчиво озвучивать свои мысли и чувства вслух. И сейчас так хотелось сказать Юнги слова благодарности за поддержку и веру, за то, что тот рядом, но Чимин просто молча обнимал его и доверчиво жался к груди.
— Ну что ты? — ласково заворчал Юнги, обнимая и заглядывая в глаза. — Ты наша фея, наша гордость. Сокджин тебя на руках готов носить. Твои десерты неподражаемы, я уже четвёртый килограмм набрал за эти три месяца.
Чимин фыркнул и отнял руки, они ему всё ещё были нужны, чтобы разговаривать.
«Это потому что ты стал нормально питаться, — заявил он словами Сокджина. — Я тоже немного поправился».
— Это потому, что я ем твою выпечку, как ненормальный, — засмеялся Юнги. — Остановиться не могу.
Он стремительно наклонился вперёд, оставив на носу Чимина короткий поцелуй, и продолжил уже серьёзно:
— Ты очень талантливый. Гениальный кондитер, красивый парень, ласковый котёнок. Только тебе решать, захочешь ли ты говорить с нами голосом, дашь ли нам возможность наслаждаться ещё и им. Это от тебя потребуется совершать какие-то действия, тренироваться, постоянно работать над этим. Только ты решаешь, хочешь ли ты этого. Мы можем только быть рядом и поддерживать тебя. Мы в любом случае тебя любим, ты помнишь?
Тот кивнул несколько раз, потянулся к его губам, выражая благодарность и тепло, разлившееся внутри, ответным поцелуем, а потом заулыбался так широко, что глаз не видно, и потянул Юнги к парому.
***
— Тэхён, ты не знаешь, босс уже вернулся? — поинтересовался как-то вечером Чонгук. — Мне нужно с ним договориться об отпуске. — Об отпуске? — Тэхён резко обернулся, его рука замерла над столешницей, которую он протирал после смены. — Ты собрался в отпуск? Намджун отпускал своих сотрудников отдыхать по трудовому законодательству, но график составлялся обычно в начале года, а сейчас Тэхён даже и не вспомнил бы, что делал в свой последний отпуск в этом году, никуда не уезжая, не имея в этом никакой нужды — океан был под боком. — Я его сегодня не видел, но он обычно всегда к нам заходит по вечерам, — добавил он, чуть хмурясь. — Я вообще-то никуда не собирался, ни в какой отпуск. — Чонгук обнял его со спины, обхватил руками. — Родители сегодня утром позвонили, настаивают, чтобы я приехал на день рождения отца. Не знаю, с чего такие неожиданности, они об этом раньше ничего не говорили, это даже не юбилей. Но я давно их не видел… Можно съездить на несколько дней. Будешь по мне скучать? — И не мечтай! — фыркнул Тэхён, но заулыбался. Несколько дней — это не так уж и страшно, потерпит другого коллегу, поскучает, но переживёт как-нибудь. Погуляет, наконец, с Чимином. — А когда у твоего отца день рождения? — Он развернулся и обнял Чонгука за шею. — В ближайший четверг, но нужно будет помочь с организацией праздника, так что приехать придётся минимум на пару дней раньше. — Чонгук потёрся носом о его щёку. — И до конца выходных. И я буду очень по тебе скучать, ведьмочка. От этих слов Тэхён расцвёл, прижался плотнее и уже был готов поцеловать Чонгука, как обернулся к дверям на звук. — Прошу прощения, — аккуратно произнёс Намджун, застав их обнимающимися явно не по-дружески. — Могу зайти попозже. — И внезапно улыбнулся очень открыто. — Всё равно вы бы узнали, рано или поздно. — Чонгук с сожалением разжал объятия, но взял Тэхёна за руку. — Вы же не против, босс? — Нет, не против, это ваше личное дело, — ответил Намджун и зашёл на кухню. — По работе всё хорошо? Список продуктов для заказа составили? — Всё в порядке, отработали без происшествий. — Тэхён как-то кокетливо заправил прядь волос за ухо и, не отпуская руку Чонгука, потянулся к бумагам, чтобы передать начальству. — И у меня был к вам вопрос. — Чонгук дождался, пока Намджун просмотрит список. — Мои родители просят меня приехать на семейный праздник. Могу я взять неделю отпуска? — Ты уже знаешь конкретные даты? — уточнил тот, обернувшись к висящему на двери у подсобки графику смен. — Со вторника на следующей неделе по понедельник, — отчитался Чонгук. — Выпадает три смены. — Хорошо, поезжай, мы что-нибудь придумаем, — разрешил босс. — Спасибо! — Чонгук заулыбался совсем шкодливо. — Босс, чуть не забыли про происшествия. Господин Ким вместе с вашим обедом прислал записку. Он остался недоволен завтраком. — Недоволен? — Намджун округлил глаза. — Чем конкретно он недоволен? Всё же было очень вкусно? Где эта записка, давай её сюда! Тэхён уже столько лет работал с ним, но никогда его таким растерянным и решительным разом не видел. Оттого еле сдерживал странный смех. — Ой, надо было сохранить? — растерялся Чонгук. — Он недоволен тем, что мы не придерживаемся вашего диетического меню. Написал, что половину того, что было в завтраке, вам нельзя. Так как нам готовить, босс? Как обычно или по этому меню? Там одни овощи… Вы будете это есть? — Буду, — как-то тоскливо вздохнул Намджун, — хотя бы какое-то время. Посмотрим, что изменится. На своё состояние он не жаловался, ну правда же, не мальчик ведь, чтобы постоянно ощущать себя здоровым и полным сил. Правда, с Сокджином рядом ощущал себя так прекрасно, как и в двадцать не приходилось. А в то время, когда они оба были заняты своими делами, всё возвращалось на круги своя. — В общем, идите домой, отдыхайте, я разберусь с твоим отпуском, Чонгук, не переживай. И про меню ещё подумаю. Идите. Тэхён утянул Чонгука в раздевалку, совершенно ничего не стесняясь, они ведь уже даже ночевали в одной постели (в которой всё было крайне целомудренно, конечно). — Три смены, целых три смены, целая неделя! — причитал он, скорее, шутливо, пока переодевался, но очень хорошо понимал, что скучать будет на самом деле.***
— Намджун, ты мне как-то предлагал помощь в поиске сменщиков, — напомнил Сокджин, сидя в кромешной тьме на песке на ветровке Намджуна и привалившись к его плечу. — Ты правда можешь помочь? За тучами не было видно ни звёзд, ни луны, но ветер с океана был тёплым, и хотелось побыть вдвоём в тишине после того, как очередной рабочий день закончился. Намджун слегка встрепенулся, крепче прижал Сокджина и ласково сказал: — Могу. С удовольствием помогу. На нашем побережье всё больше жизни и туристов, прозвоню знакомых, вдруг кто-то решит, что работать здесь — хорошая идея. В крайнем случае, привезём кого-нибудь с материка. Ему стало очень тепло от мысли, что у Сокджина станет больше выходных, что он сможет больше отдыхать и проводить с ним время. Что они, наконец, смогут выбраться погулять днём. Хоть по этому городу, хоть по ближайшим окрестностям — Намджуну хотелось открывать весь окружающий мир заново рядом с возлюбленным. — Нужны только повара? — Спасибо! — Сокджин благодарил не только словами и улыбкой, но и поцелуем. — Думаешь, настало время открывать бар с коктейлями? Два повара и бармен. Второго кондитера мы не найдём, таких гениев не бывает, но было бы хорошо подобрать Чимину помощника, чтобы он не так уставал. — Бар при ресторане — это очень полезная деталь, — сказал Намджун со знанием дела и тёплой улыбкой. — Здорово поднимает выручку, отдыхающие очень любят выпить после насыщенного дня. Он потёрся лбом о висок Сокджина — очень нравилось именно так проявлять ласку — и пообещал: — Найдём. Всех, кого нужно, найдём, мой хороший. А уже на следующий день, посетив «Девятку» в обед по традиции, доев свой любимый суп и очень удачный рыбный стейк, попросил Сокджина о короткой встрече в закрытом до сих пор втором зале. Нужно было поцеловать его. И порадовать. Тот появился из цеха, прошёл через зал к восьмому столику, принимая по пути комплименты от посетителей, и расцвёл улыбкой, предназначенной только Намджуну. — Пойдём, — позвал он. Неожиданно мазнул прямо кончиком пальца по опустошённой уже тарелке и чуть-чуть нахмурился. — Кажется, мы перестарались со специями в этот раз… — Всё было прекрасно, — поспорил Намджун, поднимаясь и следуя за ним. — Ну не могу же я постоянно питаться пресными овощами, Сокджин, я так с ума сойду! — выдохнул он уже за закрытой дверью и привлёк его к себе, очень серьёзно подумав вслух: — А давно ли поварская форма стала такой… сексуальной? — Это когда ты пресными овощами питался? У тебя в рационе овощи, морепродукты, крупы, фрукты, творог и яйца, — возмутился Сокджин, но смеялся, целуя его так, словно очень соскучился. Словно они не расстались вчера после поздней прогулки, когда губы уже болели от поцелуев. — И даже твоё любимое мясо Юнги готовит дважды в неделю! — Да буквально сегодня утром, — пожаловался Намджун, млея от его смеха и поцелуев — достойный «десерт» после обеда, нужно тоже было занести в список традиций. — Чунмён решил, что рататуй на завтрак — отличная идея. Честно говоря, он неплохой повар, никогда не жаловался, но это был самый скучный рататуй в моей жизни. Возможно, я просто привык к более острой и насыщенной вкусом еде. Кстати, у меня для тебя две новости. Одна хорошая, а другая — просто отличная. С какой начать? — Я сделаю тебе рататуй в следующий раз, когда ты останешься у меня, — жарко пообещал Сокджин прямо в его ухо. — О, Намджун! Давай с хорошей и по возрастающей. Что за новости? — А давно ли рататуй стал таким сексуальным блюдом? — хохотнул тот, но взял себя в руки, точнее — успокоил их, просто обнимая Сокджина за талию, а не оглаживая его, такого красивого в этой форме. — На ферме сварили первую партию сыра, я принёс тебе попробовать. Не зря Намджун взял с собой коробку, которую пока отставил на стол. — Там всего два вида, но они дивно хороши. Думаю, что я на верном пути. Хочешь кусочек? — Конечно! — Сокджин восхищённо ахнул. — Кажется, мы только недавно об этом заговорили впервые, а ты уже добился таких успехов. Очень хочу попробовать! Намджуну пришлось его отпустить, чтобы открыть коробку и поднести ароматный, свежий, солнечный ломтик к манящим губам, говоря при этом: — Да ничего сложного, у нас есть все ингредиенты, а, как оказалось, сотрудники на ферме это прекрасно умеют, не пришлось искать кого-то ещё. Ну как, вкусно? Попробуй второй… — Очень вкусно! — Когда дело касалось еды и без того выразительное лицо Сокджина становилось ещё красноречивее. Он принял из рук Намджуна второй ломтик и зажмурился. — О, этот тоже хорош! Намджун, мне нужно больше, чтобы распробовать… Он облизнулся и предложил: — Может быть, посидим с твоим сыром и хорошим вином вечером? Я приготовлю каких-нибудь лёгких закусок. — Отличная идея, — Намджун широко улыбнулся. — Тем более, нам есть что отпраздновать. Надеюсь, что есть. Сегодня где-то в семь вечера к тебе подъедут ребята. Уж не знаю, чем это объяснить, но буквально на пятом звонке я нашёл тебе и двух поваров, и бармена, и даже кондитера. Один ресторан в центре собираются перекупить, там хорошие сотрудники, которых это не устраивает, предлагаю вам познакомиться. Звук застыл в горле Сокджина, он даже дышать забыл, глядя на Намджуна восхищёнными влюблёнными глазами. А потом буквально повис на его шее. — Как у тебя всё получается? О, дорогой мой! Спасибо, Намджун… — Он обхватил того за талию и спрятал лицо в шее, пытаясь справиться с волнением. — Да я же просто сделал несколько звонков, — смущённо, но довольно проговорил мужчина, обнимая в ответ. — Ещё не факт, что первое собеседование будет удачным, вдруг они тебе не понравятся, хотя я у них как-то обедал, было очень неплохо… Но вдруг не сойдётесь по зарплате или условиям. В таком случае я поищу ещё. — Ты лучший человек на свете, — вымолвил Сокджин. — Меня так трогает то, что ты делаешь для меня, как ты относишься к моим просьбам. Это так приятно. Ты действительно мой герой, Ким Намджун. — Поцелуй меня ещё раз, а потом, после собеседования, приходи и расскажи, как всё прошло, вино и сыр я беру на себя!***
Приятный уже по голосу мужчина позвонил Сокджину перед прибытием в ресторан, а когда они подъехали, выяснилось, что два повара — не просто коллеги, а муж и жена. Очень симпатичная пара средних лет, работали вместе уже давно, слаженно. Хотя и существовало мнение, что лучшие повара — это всегда мужчины, но Мин Хёрин, красивая и элегантная женщина, с лёгкостью переубедила бы любого заблуждающегося своим фирменным пата каре-каре, благодаря которому, собственно, и вышла замуж. С ними подъехал и бармен: молодой энергичный парень Ким Хонджун, и девушка-кондитер китайского происхождения по имени Сун Юйци. Со старшими коллегами и в незнакомом месте она держалась скромно, но характер у неё был стальной. Чимин к тому времени уже закончил работу, но вернулся, чтобы познакомиться с, возможно, будущими коллегами. Встречу провели во втором зале. Сокджин представил свою команду, предложил всем чай с крошечными меренгами, которые утром приготовил кондитер, сжал руки в замок и кратко обрисовал кандидатам идею ресторана и его специализацию. Перспектива получить в команду сразу четырёх новых человек и восхищала, и страшила — как они все сработаются? А если он не сможет их заинтересовать? Ведь сколько бы он ни искал сам последние дни, никого найти не удалось. Юнги, севший рядом, толкнул его коленом под столом, и Сокджин повёл плечами, заставляя себя расслабиться. Просто они все уже сработались, вот он и волнуется. — Мы давно работаем вместе, — рассказывал в свою очередь Тон Ёнбэ, супруг Хёрин, шеф-повар. — Хонджун — мой племянник, а Юйци — его девушка. Поэтому для нас оптимальное решение — уйти куда-то работать вчетвером, политика нового руководства в нашем ресторане нас не совсем устраивает, да и сами перемены в руководстве. А открыть что-то своё, — он переглянулся с женой, — не так-то просто. — Ваши суждения очень разумны, — согласился Сокджин. — И не могу не согласиться, открытие своего — всегда большой риск. Он протянул им меню — на плотной кремовой бумаге, оно красиво гармонировало с вывеской ресторана. — Это то, с чем мы работаем. Посмотрите, пожалуйста, вам это подходит? — Когда Намджун сегодня с утра мне позвонил, — Ёнбэ быстро просмотрел меню и передал его супруге с улыбкой, — объяснил ситуацию, спросил, как у нас сейчас с работой… Если честно, я готов был сорваться к вам тотчас. Мы очень любим паназиатскую кухню. — Да ты бы и сорвался, но нужно было ребёнка отвезти в школу, а потом заняться машиной, — заметила Хёрин, ласково взглянув на мужа. — Вы бы его видели, господин Ким, он вообще забыл обо всех планах на день. — Ну так это же просто удивительное совпадение! — оправдывался мужчина. — Мы как раз говорили о том, что хотели бы сменить место работы, но что делать с ребятами, не оставлять же их… А тут этот звонок от Намджуна! Он как-то быстро растерял всю напускную серьёзность, теперь владелец ресторана и его коллеги видели перед собой простого, живого человека. — И мы ужасно волновались. А у вас всё такое… приятное. Улыбка шеф-повара была очень искренней, а молодёжь сидела тихо, пила чай и не вмешивалась. — Мы тоже ужасно волновались, — светло, открыто улыбнулся им Сокджин. Юнги кивнул, что в его случае можно было считать верхом дружелюбия. — Мы очень любим наш ресторан, и если вам здесь нравится, и вы любите паназиатскую кухню… Моя признательность господину Киму, который нашёл нас друг для друга, безмерна! Хонджун, — Сокджин обратился к парню, — мы только недавно получили лицензию на продажу алкоголя, так что вам, по сути, предстоит создавать бар с нуля. Я вижу это как авторские освежающие коктейли и барную классику, но это всё обсуждаемо. Юнги, это задача для тебя, ты у нас знаток, согласуешь барное меню. Но ограничивать я вас не хочу, так что не стесняйтесь предлагать новое. Юнги фыркнул, но кивнул. — Сядем вместе и обсудим в деталях, — пообещал он. — Так даже лучше, — заметил парень. — Договоримся! — Огонь в глазах и энтузиазм чувствовался даже когда он просто сидел на месте. «А можно мне пригласить девушку на кухню?» — попросил Чимин, взглянув на Юнги. — Чимин просит Юйци пройти на кухню, — озвучил тот, тут же поднявшись. — Я с вами? У Чимина совершенно невероятные десерты, ни на что непохожие, — очень серьёзно сказал он, обернувшись к девушке. — Это, наверное, самая сложная часть нашей кухни. «Не пугай девушку!» — Чимин всплеснул руками и очень галантно пропустил её вперёд, придерживая дверь. Он всю сознательную жизнь прожил с сестрой, общался с её подругами, он умел с ними обращаться. — Вы не разговариваете? — оглянувшись в цеху, уточнила Юйци с совсем лёгким, почти незаметным акцентом. Голос у неё был неожиданно низкий, совсем не вяжущийся с хрупкостью внешности. — Господин Ким вроде говорил, что вам требуется помощник. Но я вполне могу работать и самостоятельно. Что от меня сейчас требуется? В ответ на первый вопрос Чимин мотнул головой и вновь посмотрел на Юнги. «Я хочу, чтобы она посмотрела и попробовала несколько наших десертов и просто рассказала, как и из чего они готовятся. Не самые сложные. Я же не тиран!» — улыбнулся он. Юнги озвучил просьбу и присел рядом, дотянувшись до круассана из утренней партии и сразу же захрустев им. — Я временами выступаю в качестве переводчика, но что-то сложное Чимин просто вам напишет, — объяснил он. — Если разговор пойдёт на совсем уж специфичные темы. Чимин-а, какие десерты доставать? — Обернулся он к своему любимому кондитеру. «Я сам всё достану, сиди, пожалуйста», — попросил тот. И даже в жестах чувствовалась твёрдость, присущая Чимину в работе. Пока старшие коллеги в зале обсуждали нюансы вроде графика, зарплаты и испытательного срока, Юйци с серьёзным видом расписывала кондитеру каждый десерт, который тот ей предлагал. Чимину очень импонировала уверенность, с которой девушка рассказывала рецепты, да и тон её голоса… Чимину очень нравились низкие голоса, такие, чтобы пробирали насквозь, проникая под кожу. У него такого голоса никогда не будет, сколько бы он не пытался, но сейчас по этому поводу не расстраивался, кивая девушке с поощрением и согласием — всё верно, ничего лишнего. — Но у меня не очень хорошо получается классическое слоёное тесто, — легко призналась та. «Я могу подсказать несколько секретов и научить», — тут же отозвался Чимин. — А «Белый жемчуг» — это очень вкусно. Можно я доем всю порцию? Я заплачу. — Юйци не могла отложить ложку. «О, думаю, вы можете это доесть за счёт заведения!» — заулыбался Чимин. — А в чём секрет этой карамели? — полюбопытствовала девушка, когда от десерта уже почти ничего не осталось. — Она такая пластичная! И не приторная совершенно. «Если вы будете у нас работать, этим секретом я тоже с вами поделюсь», — пообещал кондитер «Девятки». «Она кажется мне толковой», — жестами сообщил Юнги, внимательно слушая Юйци. А вслух произнёс последние слова Чимина, сопроводив их улыбкой. — Остаётся надеяться, что нас всех ждёт интересное и плодотворное сотрудничество, — заключил он. Когда они вернулись в зал, Чимин сел за столик рядом с Сокджином и тот сразу повернулся к нему, протягивая по столешнице блокнот. — Что думаешь? — Мнение Чимина сейчас было решающим, супружеская чета с племянником были рождены для этого места. Но только Чимин мог профессионально оценить их нового кондитера. «Я думаю, что мы можем какое-то время поработать вместе, я всё покажу, помогу, подскажу, а потом она точно сама справится», — быстро написал парень и вернул блокнот обратно. Ему было невероятно приятно, что Сокджин спросил его мнение, что доверял ему, что хотел его слышать. Это определённо было ещё одним крошечным шагом к тому, чтобы заниматься с врачами в полную силу, чтобы поверить — его мнение кому-то нужно. Его голос нужен. Сокджин кивнул, прочитав, ещё раз заглянул в его глаза, читая в них подтверждение словам, и широко улыбнулся. — Добро пожаловать в нашу команду! Несколько смен мы поработаем вместе, чтобы вы полностью освоились, а потом перейдём на график два через два. Юйци с Чимином, скорее всего, потребуется больше времени, чтобы вникнуть во все нюансы, но Чимин считает, что вы справитесь. — И он отдельно улыбнулся девушке. — Это какой-то счастливый день! — Благодарим вас за доверие. — Ёнбэ встал и поклонился. — Мы сможем приступить к работе в следующий понедельник, уладим все дела на прошлой и придём к вам. И у вас такие потрясающие меренги! — Он с уважением взглянул на кондитера. — Это ты остальное не пробовал, — усмехнулась Юйци, взяв своего парня под руку. — Спасибо вам. До встречи! Когда они остались втроём, убрав кухню после закрытия ресторана, Чимин переоделся и прижался к Юнги, обнимая его. День был очень счастливым — у них появился шанс на отдых, очень хотелось поскорее рассказать об этом Хосоку, порадовать и его. — Я так рад, — тихо и ласково сказал Сокджин. — Кажется, мы сейчас шагнули на ступеньку выше. Идите, отдыхайте, вечер прекрасный. Я всю дневную бухгалтерию сведу и тоже пойду. Юнги, мы с Намджуном хотели вечером встретиться. Заберёшь машину? Я если и вернусь, то возьму такси. — Хорошо. — Тот поймал ключи. — Веди себя хорошо. Но если мы пойдём гулять пешком, тоже ничего тебе не обещаю. У Хосока был выходной, и Юнги набрал его номер, когда они вышли. — Привет! — Он бы сам удивился, скажи ему кто-то, что улыбка появляется на его лице, едва он подносит к уху телефон, ожидая ответа своего волшебника, своего персонального солнца. — Привет, — отозвался тот в трубке, и его улыбка тоже была слышна. — Вы уже закончили? Какие планы на вечер? — Закончили, — отчитывался Юнги, поглядывая на Чимина. — Соскучились. И у нас отличные новости, есть что обсудить и даже отпраздновать. Ты сейчас где? — Я в огороде, — хохотнул Хосок в трубку. — У меня тут небольшой участок, шикарный вид, есть удобные кресла и даже мини-бар, приезжайте? Ты же с Чимином? — Хосок и сам не понял, почему это сразу почувствовал. — Я скину адрес. — В огороде? — переспросил Юнги, мысленно переставляя буквы в слове. — Скидывай, мы сейчас приедем. Он в огороде, — удивлённо повторил он для Чимина. — У него там кресла и бар. И шикарный вид. Поехали? «Заедем в магазин, купим что-нибудь перекусить?» — предложил парень, тихо хихикнув над выражением лица Юнги, потому что сам про тот огород уже знал — Хосок ему как-то рассказывал, откуда он берёт большинство своих цветочных ингредиентов для чаёв. Чимин там ещё не был, было очень интересно посмотреть. — Давай, — согласился Юнги, но по дороге в магазин, да и после продолжал вслух сокрушаться, что вообще своих парней не знает. «Мы не так давно встречаемся! — успокаивал его Чимин. — И слишком много работаем». На западной части холма, чуть дальше, чем дорога уходила к храму, кое-где стояли крохотные домики на пологих участках. Путь был непростой, дорога петляла, становилась всё более узкой, сжатой посреди всё более густых зарослей, и тёмной в вечерних сумерках. Чимин старался больше не отвлекать своего водителя разговорами, пока внедорожник чуть потряхивало на ухабах. Он притих, волнуясь, доедут ли они целыми, но когда увидел в свете фар машущего им Хосока и показывающего, где припарковаться, то тут же засиял и расслабился. Вылетел из машины первым, стоило той остановиться, и бросился в раскрытые объятия ласковой птичкой. — Ну ты чего? — заурчал Хосок очень довольно. — Соскучился, да? Вместе с Чимином он подошёл к вышедшему из автомобиля Юнги и его тоже привлёк к себе. Поцеловал одного и второго, по очереди. Отсюда пока не было никакого шикарного вида, но к участку на машине и не проедешь — слишком много деревьев и кустов, а тропинка туда была узкой настолько, что приходилось идти друг за другом, гуськом. — Так что у вас там за новости? — спросил Хосок, подсвечивая путь фонариком и держа Юнги за руку, пока тот, в свою очередь, держал Чимина. — Отличные новости. — Юнги вглядывался в тропинку под ногами. — Дойдём, расскажем. Слушай, а как ты собирался отсюда выбираться, а? — Пешком, — легко ответил Хосок, выводя их из зарослей к своему «огороду». — Но уже утром, наверное, я здесь иногда остаюсь ночевать. Участок был огорожен «живым» забором из небольших деревьев, валунов и кустарников с трёх сторон, а с четвёртой находилось огромное панорамное «окно» с видом на океан и подножие холма. Чимин раскрыл рот, разглядывая лампочки гирлянд, развешенные по всем ветвям, крохотное бунгало на сваях с гамаком, столиком и складными креслами на террасе, занимающей большую часть строения, аккуратные ровные грядки с цветами и травами, большую часть которых не мог различить в полумраке, но даже сейчас видел, какое там разнообразие и красота. — Добро пожаловать, чувствуйте себя как дома, — заулыбался Хосок. — Внутри есть душевая и туалет, есть кровать и холодильник. Вы что-то принесли, да? — Он заметил пакет в руках Юнги. — Да, перекусить. — Юнги отдал пакет ему. — Чёрт, я снимаю свои вопросы, сюда стоило добираться. Очень красивое место. Такое спокойное. Хосок среди клумб и цветов — это совершенно новая грань Хосока, и внутри Юнги что-то нежно трепетало от того, что ему позволили это увидеть. Подпустили ближе. Эти моменты доверия, проникновения в бытие друг друга для него куда важнее самых жарких поцелуев. — Я здесь иногда чувствую себя, как на необитаемом острове, — вовсе не пожаловался Хосок, разбирая пакеты, когда проводил парней на террасу. — Особенно — ночью. Природа. Тишина. Красота. Иногда, правда, гости приходят. — Он пересыпал закуски в миску, смешав несколько видов орешков. — Или прилетают. Но варанов я отпугиваю рогаткой, если слишком наглеют, хотя бывает, что их сам кормлю. А от комаров есть более действенные средства. Вы устраивайтесь, я сейчас принесу выпить. Может, пива? Чимин с восторгом на лице коснулся гамака, но тут же обернулся на Юнги — может, тот захочет в нём устроиться? А услышав про варанов, как-то слегка поёжился. Комаров он точно не боялся. — Домой сегодня не поедем, да? — переспросил Юнги. — Я же за рулём. Он придержал Чимину гамак, чтобы тот устроился удобнее, и сел рядом в кресло, вытянув ноги. — Никогда не видел варана в естественных условиях, — тихонько сказал ему. — Очень хочу посмотреть. — Есть и безалкогольное, но я бы предложил остаться до утра, если очень хочешь посмотреть на варанов. Они утром приходят. — Хосок его тоже услышал и протянул Чимину открытую бутылку пива. Парень очень компактно уселся в широком плотном гамаке, скинув обувь и поджав ноги. Запрокинул голову, разглядывая увитые лампочками брусья, между которых тот гамак и держался. «Давайте останемся», — просто сказал он, еле оторвавшись от этого зрелища, принял пиво — прохладное и ароматное. Сделал глоток и заулыбался, стараясь не думать о всяких варанах, хотя где-то в глубине души и сам бы на них посмотрел, если только издалека. — Так тебе какое достать, Юнги? — уточнил Хосок. — Или что покрепче? Предложил бы тебе кофе, но тут его пока нет, что я, безусловно, исправлю при случае. Юнги совершенно не знал, есть ли здесь кровать, на которой они смогут уместиться втроём, когда должны появиться вараны и как они будут добираться завтра на работу. Утром без кофе! Но это было так неважно, потому что здесь и сейчас было хорошо, красиво и спокойно. — Тёмное у тебя есть? Стаут какой-нибудь? — Сейчас проверю, — пообещал Хосок и нырнул в дом к холодильнику. Волшебным образом в руках Юнги появилась пара бутылок тёмного пива. А в руках Хосока — гитара, с которой он устроился в свободном кресле, негромко, совсем легонько перебирая струны. — Открой мне тоже, пожалуйста, — попросил он. — И что у вас там за отличные новости, а? Юнги ловко открыл бутылки, поставил одну на столик поближе к Хосоку. — У нас сегодня было собеседование. Два повара, бармен и кондитер. Приступают к работе со следующего понедельника. Он говорил кратко, но голос его, весь он, был полон довольства и предвкушения. У них будет отдых, нормальная жизнь, они смогут видеться не ночами, Чимин получит возможность не отпрашиваться для визитов к врачу и перестанет нервничать, а Хосок, наконец, покажет им те красивые места, что обещал. Они смогут нормально встречаться днём, не торопиться, проснувшись утром вместе, они смогут наконец-то нормально поговорить! Пальцы Хосока замерли, не доиграв очередную строку мелодии. — О! — Он сам не сразу отмер, но широко заулыбался и потянулся к своему пиву. — Поздравляю, наконец-то это случилось! Работа — это очень важно и полезно, но должно же в вашей жизни быть что-то ещё, кроме неё. Чимин закивал из гамака, он весь почти светился, как и лампочки над ним. — Целая команда. — Юнги отхлебнул пива и заулыбался. — Если бы не Ким Намджун, искали бы мы ещё невесть сколько. Признаться, я ему очень благодарен. — Ого, их всех нашёл наш босс? — Хосок отставил гитару, он и не думал, что новости будут такими интересными. — Надо же, что с людьми делают отношения! — хохотнул он. — Я вот думал, когда вы только-только открывались, что между нашим руководством начнётся какая-нибудь война. Всё-таки конкуренция, прямая… А теперь он вам команду находит! — Я тоже не думал, что до этого дойдёт, — признался Юнги, перекатывая бутылку в ладонях. — Чёрт, никогда не думал, что это скажу… Но он мне почти нравится. Он зажмурился, подняв лицо к небу, и на бледных щеках заплясали отсветы гирляндных искр. — Он по-настоящему заботится о Сокджине. Тот ходит такой счастливый! Хосок переместился поближе вместе с креслом, отодвинув небольшой столик в сторону. — Эй, ты поаккуратнее, — усмехнулся он. — Вдруг один из твоих парней страшно ревнивый? — И взял Юнги за руку, тут же переплетая их пальцы, пока Чимин удобнее устроился в гамаке и захихикал в ладонь, поглядывая то на них обоих, то на большую кадку с зелёным пятилистником в углу. — А если серьёзно, то наш босс тоже ходит счастливый. Я такого количества улыбок, как за последние недели, на его лице за несколько лет работы не видел, процентов десять, не больше. Он вообще никогда так не улыбался. — Они оба выглядят такими… — Юнги всё же оставил слово «влюблёнными» непроизнесённым, — счастливыми. Так и хочется порадоваться, глядя на них. А кто из вас двоих страшно ревнивый? — тут же поинтересовался он, меняя тему. Чимин, продолжая беззвучно смеяться, замотал головой так отчаянно, словно отрицал свою причастность к какому-то преступлению. Но глаза его озорно сияли, впрочем, у Хосока тоже. — Ну, допустим, я, — произнёс последний, поглаживая пальцы Юнги своими. И очень держался, чтобы не засмеяться. — О, господи, — выдохнул Юнги, откинув голову ещё дальше, так что шея начала опасно похрустывать. — Скажи мне это ещё раз, пожалуйста. Меня никогда толком не ревновали, я сейчас смакую это чувство. Хосок подался к нему ближе, почти прижимаясь губами к его шее, и проурчал: — Я страшно ревнивый, Мин Юнги, будешь смотреть на других мужчин, голову тебе откручу! — Не слова — музыка! — засмеялся Юнги, и хрупкая надломленная нота растворилась в этом смехе. — Кстати, ты поиграешь? Он кивнул на гитару и гибко поменял позу, подтащил одно колено наверх, опустил на него подбородок и обхватил ладонями. — Я так себе играю, если честно, — фыркнул Хосок, но отставил пиво и взял инструмент, устроившись поудобнее для того, чтобы играть. — Обещал себе больше практиковаться, но… всё как-то руки не доходили, — продолжал говорить, перебирая струны и чуть подстраивая их в процессе. — Мой брат очень круто играл, в него какой-то призрак испанца вселялся. А я так… балуюсь. С напитками или растениями у меня лучше выходит. Чимин довольно прижмуривался, вслушиваясь в нежные, негромкие звуки; он всегда любил живую музыку, та отзывалась где-то глубоко в душе, даже если была простой и ненавязчивой. А Юнги замер в кресле, время от времени выстукивая ритм по своему колену. Может быть, это и было баловством, но подходило этому вечеру очень органично. Когда Хосок закончил играть и отставил гитару, пиво в бутылке Чимина уже почти закончилось, может, поэтому он, наконец, решился спросить, кивнув на кадку за Юнги: «Хосок, а это… что?» Тот отхлебнул из своей бутылки, чуть разминая уставшие пальцы, и хохотнул, прекрасно понимая такой простой вопрос без «перевода». — Джиаогулан, — ответил он. — Гиностемма пятилистная. Трава бессмертия, из неё просто божественно полезный чай. А ты о чём подумал, котёнок? — И снова хохотнул. Чимин залился смущением и замотал головой, мол, вообще ни о чём таком, вообще, ни разу! — Ты этим нас поишь? — поднял голову Юнги. — Как ты вообще запоминаешь эти длинные названия? Он внезапно вспомнил, как Хосок презентовал им с Сокджином свой чай для хороших снов, ловко жонглируя названиями действующих активных веществ в нём. — Этим — ещё не поил, но обязательно исправлюсь, — пообещал бармен, вытягивая ноги. — И что там запоминать-то? В названиях? А вот как выращивать, как ухаживать, как готовить… Это уже сложнее. Ты вот как-то запоминаешь свои рецепты? Много раз повторил, несколько раз ошибся — и всё, запомнил на всю жизнь. Юнги согласно кивнул, опустил ногу вниз и закинул на колени ноги Хосока. Стянул с него сандалии и ласково и сильно прошёлся пальцами по ступням. — Меня заставляли учить технологические карты наизусть, — хохотнул он. — Мне только дай волю, я сразу начинаю экспериментировать. Но сейчас это можно делать только дома, в ресторане посетитель всё же должен получить ожидаемое блюдо, а не мою фантазию на тему. Хосок поставил своё пиво на столик и с печатью блаженства на лице закинул руки за голову, чуть-чуть сполз вниз по креслу, чтобы было комфортнее. — Поэтому я и не пошёл в повара, за барной стойкой экспериментировать куда проще. — Сначала было немного щекотно, но он перешагнул через это ощущение, расслабился. Хотелось замолчать и только чуть постанывать, но разговор был интересным. — Намешал всё подряд — авторский коктейль готов! У моих родителей был свой бар, они меня с детства учили не бояться экспериментов. Надо как-нибудь попросить тебя приготовить нам что-нибудь дома, да? О, Юнги, сделай так ещё раз, пожалуйста… — Если бы ты ходил к нам в ресторан так же часто, как твой босс, ты бы точно заметил, что то, что я готовлю дома, совсем другое. — Юнги заулыбался, надавливая на чувствительную точку и мягко разминая. — Свой бар, надо же? И ты с детства постигал это искусство? А сколько… Он хотел спросить, где сейчас родители Хосока, где его старший брат, сколько в их семье вообще было детей — и замолчал. Очень резко, уставившись в одну точку. Это был слишком хороший вечер для вопросов, на которые Юнги, кажется, нащупал ответы сам. — Сколько чего? — переспросил Хосок, довольно щурясь. — Мне лет? Тридцать один. — Он посмотрел на блаженно устроившегося в гамаке Чимина, тот их слушал, но поглядывал на лампочки, чуть раскачиваясь, ему тоже было очень хорошо, а это — главное. — Вообще так получилось, что я родился у барной стойки. Это и грустная, и смешная история: я в семье самый младший, у меня два брата и сестра… — Говорить о по-настоящему грустном сейчас и Хосоку не хотелось, поэтому он не произнёс слово «были». — Так вот в четвёртый раз мама говорила, что всё в порядке, что у неё всё под контролем, она уже столько раз это проходила… И работала до самого последнего момента. Пока вдруг резко воды не отошли. Переполох был страшный, на улице ещё стихия разбушевалась, пока врачей дождались — я уже на свет появился. Папа тогда сразу сказал: «Профессию можно не выбирать». — Это реальная история или семейная легенда? — веселился Юнги. — В любом случае, это потрясающе. И как-то сразу создаёт о тебе впечатление. И понятно, почему ты столько работаешь, это наследственность. — Он приподнял по очереди длинные ноги Хосока, чтобы оставить поцелуй на лодыжке каждой. — Сиди так, отдыхай, я пока Чимином займусь. Кресло пришлось чуть-чуть повернуть, но на удобстве Хосока это не отразилось. А Юнги начал разминать ступни и икры второго своего парня, что весь день провёл на ногах на работе. — Это совершенно реальная история, у меня даже фото есть со дня рождения, прямо из бара, потом покажу! — высказался Хосок, а потом наблюдал за действиями Юнги с тёплой улыбкой. Чимин податливо вытянулся; сложно сказать, кто из них более благодарно и довольно принимал такую ласку и заботу, но ноги Чимина точно были чувствительнее, потому что в какой-то момент он прикусил губу и вздрогнул буквально весь. Хосок не очень отчётливо видел его лицо в полумраке, но этот вздох он уже знал — выучил, запомнил, отчего улыбка изменила свой оттенок. — Нравится? — мурлыкнул Юнги негромко, не останавливаясь. — Раньше я не понимал, как может быть больно и приятно сразу, пока не узнал, что такое массаж. Ещё немного, котёнок, потом мы тебя поцелуем. — Д-а-а, — тихонько выдохнул Чимин, растягивая гласную. У него ещё не было занятий ни с психотерапевтом, ни с логопедом, но бутылка пива и прекрасное, атмосферное место в сочетании с умелыми руками Юнги тоже являлись отличным «лечением». — Мы ещё посидим тут, но я пока расстелю постель. — Хосок поднялся и поцеловал Юнги в макушку, заодно полюбовавшись выражением лица Чимина вблизи. Юнги согласно кивнул, хоть и сразу почувствовал, что без тяжести ног Хосока чего-то недостаёт, и полностью сконцентрировался на Чимине, разминая каждую напряжённую мышцу. — Такой чудесный вечер, правда? — тихо спросил он. — По-настоящему летний вечер по ощущениям. Ты, кстати, написал сестре, чтобы она тебя не ждала? Чимин чуть приоткрыл глаза, глядя на него из-под ресниц, и кивнул. А затем повторил свой длинный выдох со звуком: — Да-а… Руки Хосока опустились на плечи Юнги, он быстро вернулся и теперь разминал их, совсем легонько. — Обожаю, когда он отвечает, — признался из-за спины. — Я тоже. — Юнги потёрся затылком о руку Хосока. — Кажется, скоро нам и мурчания будет не нужно, одно это «да-а» на сладком выдохе — и мы у твоих ног, Чимин-а. — Ну-ка, иди-ка сюда. — Хосок перегнулся через кресло и потянул Чимина к себе за руки. — Подержи его пока, Юнги, сейчас мы ему живой гамак устроим. — В его голосе звучало веселье. Он подвинул кресло напротив и уселся в него, забрал Чимина на свои колени, таким образом, что тот мог вытянуть ноги на колени Юнги. — Разомлел совсем, расслабился, такой сладкий, — проурчал Хосок, запуская пальцы в волосы Чимина. И тот на этот раз издал лишь блаженный стон, но согласия в нём тоже было море. — Нежный наш мальчик, ласковый, — подхватил Юнги с теми же интонациями. — Красивый, податливый… А на кухне настоящий тиран, хоть и отрицает это. — Тиран? — переспросил Хосок, вскинув на него свой лучистый взгляд, Чимин очень удобно устроился головой на его груди, получая двойную дозу массажа, и оттого не мог даже спорить. — Он вас с Сокджином там строит? — Сокджина ещё нет, но это вопрос времени, кажется, — мягко фыркнул Юнги. — А меня точно строит. Я сегодня было сунулся помочь, а он мне так строго «сиди, пожалуйста». Так дело было, котёнок? Чимин жмурился и смеялся, мотнув головой в отрицании, хоть и в шутку. — С ума сойти! — восхитился Хосок и чуть сильнее надавил на его виски пальцами. — О, а у нас же тоже была новость! Чимин-а, попробуй, не бойся… Юнги было не совсем понятно, о чём он просил, но ведь были случаи, когда оба его парня оставались вдвоём. Весьма интересно проводя время. Они делились с Юнги рассказами о своих встречах, но, как оказалось, не во всех подробностях. Чимин снова мотнул головой, но Хосок склонился к его лицу, выгнувшись в спине. — Пожалуйста? — нежно повторил он, проводя пальцами под нижней губой. Парень совсем сполз, словно хотел спрятаться, прикрыл глаза и шёпотом выдохнул: — Ю… н… ги… — Офигеть! — одними губами произнёс Хосок, чтобы не спугнуть слишком громким возгласом это чудо. Юнги застыл, даже пальцы остановились, громко выдохнул и со словами: «Хосок, извини, солнышко» притянул Чимина полностью на свои колени, обнял сразу всего, тем надёжным объятием, что прятало сразу от целого мира. — Повтори ещё раз, любимый, — попросил он шёпотом в волосы Чимина. Хосок совсем не растерялся — придвинул своё кресло ближе, Юнги при этом пришлось развести колени, на которые Хосок тут же закинул ноги и прижался к чиминовской спине, обнимая руками сразу обоих. Объятие стало целым коконом, в котором Чимину до странного было легче дышать, чем без него. В этом коконе он чувствовал себя защищённым. — Юн… Ги, — повторил на выдохе, так и не открывая глаз. Всё ещё шёпотом, без звука голоса, но различимо. Сделал глубокий вдох и добавил: — Хо… Сок. — Чёрт! Я как будто только что в лотерею выиграл! — не удержался тот от восхищённого выдоха в затылок. — Ты такой молодец, Чиминни, прекрасный наш, — ласково зашептал Юнги, жмурясь изо всех сил. — У тебя так хорошо получается, нам так приятно! — А мы всего-то несколько раз по слогам тренировались, — признался Хосок, замерев в этом объятии и не спеша его разрывать. — Но сейчас просто отлично получилось, Чимин, ты просто потрясающий! Тот смущённо зафырчал куда-то в шею Юнги, наклонив голову. Он не прятался, просто так было ещё уютнее, ещё лучше. А когда волна смущения стихла, откинулся на плечо Хосока, нежно и светло улыбаясь ему. — Мне кажется, я ещё никогда не был так счастлив, — искренне сказал тот, сияя чуть ли не буквально, оправдывая своё прозвище.
