Под ребрами...

       - А она всегда такая? - Чуть хрипловато смеется Елена, сжимая тонкими пальцами бутылку пива. Она, как обычно, сидит на стуле, поджав под себя ноги, опираясь локтем на стол и, глядя на нее, Наташе кажется, будто бы весь мир обрел какую-то правильность.        Маленькая Елена. Для нее она всегда будет вечно маленькой Еленой, смешно падающей на землю, выдумывающей всякие небылицы и гоняющейся за светлячками. Даже несмотря на то, что она уже давно стала взрослой и за ее плечами опыта на три четыре жизни, не меньше, Наташа продолжает видеть в ней ребенка и, так чертовски гордится тем, что они смогли вернуть целый мир в то состояние, где ее Елена может быть ребенком.        - Что? Ты о чем? - Погрузившаяся в свои мысли Наташа не сразу поняла, что именно спросила у нее сестра и немного потерянно смотрит на блондинку, от чего та, в очередной раз заливается смехом, а Романофф, в очередной раз чувствует, что ей тепло.        - Ну, она всегда так себя ведет? - Спрашивает Белова, указывая рукой куда-то за спину Наташи и стоит ей повернуть голову, на губах тут же расцветает улыбка.        Ванда кружится вокруг цветочных горшков, что-то напевая себе под нос и пританцовывая настолько коряво, что это кажется безумно очаровательным. Красные огоньки магии летают вокруг нее, умело переворачивая маленькие лейки, протирая большие листы салфетками, подвязывая слишком подросшие стебли и все это выглядит настолько естественно, будто бы и не было никогда войны, смертей и той боли, которая едва не сломала их всех.        - Почти всегда. - В ответ сестре смеется Наташа. - Она выглядит счастливой. - Рыжая пожимает плечами.        - Ты тоже. - С какой-то грустью в голосе проговаривает Елена. - Время проходит, мы все потихоньку снова можем чувствовать что-то кроме боли. Хорошо, что мы и правда нашли в себе силы не сломаться, а вернуться, построить себя заново и жить дальше, наверное, они бы все этого хотели. - Грустно проговаривает девушка. - Но, знаешь, я бы не вывезла без тебя. - Белова хмыкает и чуть смущаясь прячет голову, вжимая ее в плечи. Она не привыкла проявлять нежные чувства подобным образом, они скорее читались между строк в саркастичных высказываниях и жестковатых шутках, но Наташа с легкостью могла ее прочитать и им обеим было комфортно в таком формате. Так что сейчас, когда блондинка впервые за долгое время искренне говорит с ней без масок и колких комментариев, у Наташи сердце стучать начинает в несколько раз быстрее и что-то горячее растекается по венам.        - Мы же семья, а ты моя сестра, сколько бы не пыталась это отрицать. - Фыркает рыжая. - Ты самое дорогое и самое родное, что у меня есть, так что, девочка, это мы, мы с тобой вытащили друг друга и, знаешь, я бы тоже без тебя не справилась. - Проговаривает Наташа, шумно выдыхая и бесконтрольная улыбка не слезает с ее губ.        - Я не пойду к тебе обниматься, и так слишком много сантиментов. - Тут же защищается Елена, хотя понимает, что еще пара секунд и она расплачется от осознания, что у нее и правда есть семья. Ей всегда есть куда придти. Всегда есть кому рассказать о счастливых событиях и кому скулить в ночи, точно зная, что ее будут гладить, слушать и поить чем-то крепким, позволяя исцеляться и снова возвращаться в жизнь. Наверное, каждому нужен человек, на коленях у которого можно скулить от боли и знать, что станет легче.        Ванда подходит бесшумно, обнимая Наташу за плечу и носом утыкаясь в висок рыжей, Романофф тает мгновенно, от некогда стойкой и железной вдовы остается лужица нежности. Кто бы мог подумать, что противоядие от стали и режима боевой готовности, трепетные прикосновения любимого человека.        - И это знаменитая черная вдова? Боже, Нат, во что ты превратилась. - Смеется Елена, а Наташа улыбается. Наташа читает между строк и улыбается Елене. У них своя ментальная связь, как будто им двоим даже слов не надо.        - А ты не выделывайся! - Тут же осаживает ее показавшаяся с кухни Кейт, подходит почти вплотную и мягко целует в щеку.        Наташа смеется. Ванда смеется. Елена улыбается, как умалишенная и плевать ей на все вокруг, на то, что ее только что дискредитировали и весь образ ее напускной и суровый рассыпался на мелкие блестки.        - Ты вообще-то должна быть на моей стороне Кейт Бишоп. - Возмущается Белова, но все же подается назад и еще сильнее растворяется в теплых объятиях.        - Я всегда на твоей стороне, королева сырных макарон. - Она смеется. Смеются все. Наташа чувствует что-то необъяснимо-приятное от того, что в этом доме бесконечные слезы сменились на теплый и заразительный смех, который согревал гораздо сильнее, чем отопление.        - Тебе нужна еще помощь? - Спрашивает Ванда, обращаясь к Кейт, которая только машет головой.        - Я все закончила, стол накрыт, рождество на носу. - Девушка улыбается. - Пойдемте, пока все не остыло.        Они собираются за большим праздничным столом в смешных свитерах с оленями и снеговиками, в эльфийских колпачках и с постоянно играющей улыбкой. Они смеются, разговаривают о мелочах, почти неважных, но как будто значимых. Они вспоминают тех, благодаря кому сегодня они могут радоваться и праздновать и всегда, без исключения оставляют за столом несколько пустых стульев. Их семья всегда в сборе. Наташа почти уверена, что Старк ухмыляется своей плейбойской улыбкой и наотрез отказывается надевать идиотский свитер, а в итоге, единственный, по-идиотски сидит за столом в костюме.        - Девочки, я как бы ни на что не хочу намекать. - Елена показывает рукой к потолку и Ванда с Наташей одновременно поднимают головы, замечая веточку омелы, спускающуюся к ним.        Ванда тянется без слов, обнимает Романофф за шею и мягко прикасается к губам. Так правильно, будто именно к этому они шли всю свою свой жизнь. Не к поцелую под омелой, разумеется, а к ощущению дома где-то под ребрами, от которого, иногда, совсем немного кружится голова.        - Я люблю тебя. - Шепчет Наташа чуть слышно, прижимаясь лбом к тонкому, почти хрустальному плечу ведьмы и прикрывая глаза.        - Я тоже тебя люблю. - В улыбке отвечает девушка, проводя кончиками пальцев по немного отросшим рыжим волосам.        А потом четверо взрослых людей, с обломанными крыльями за спиной сумасшедше по-детски визжат от крохотных подарков в носках у камина. И они не ищут исцеления и того, что сможет вернуть их крыльям былое величие. Им больше не нужно летать. На земле спокойнее, на земле дом.        И в такие моменты всеобъемлющего и безусловного счастья, о том, что они пережили, помнят только затянувшиеся шрамы и преждевременная седина в волосах...