Мой милый стоматолог

Ирука, когда ему перевалило за два десятка с хвостиком лет жизни, все чаще стал задумываться о зубах мудрости. Он слышал, что именно в его возрасте начинаются проблемы с этими зубами, и что большинство людей, которым посчастливилось стать их обладателями, вынуждены их удалять. Стоматологические махинации были издавна занятием дорогим, и Ирука надеялся, что его это обойдет стороной, однако зубы спешили поделиться с ним своей мудростью, и, сволочи, полезли-таки. Сначала Ирука столкнулся с ноющей болью в левой части нижней челюсти. Промаявшись недельку-другую, он попытался записаться онлайн в городскую клинику на прием по страховке, но ничего не добился. Поэтому он отправился туда лично, чтобы в регистратуре убедиться, что записаться на ближайшие два месяца к стоматологу он не сможет, ибо запись была полная. Ируке хотелось кусать локти, потому что, с одной стороны, тратить деньги на стоматологические услуги не хотелось, а с другой стороны, зуб его беспокоил, и так или иначе его надо было быстрее удалять. Ирука попробовал ныкнуться к стоматологам по острой боли, но те прогнали его ссаными тряпками, сказав приходить на плановый смотр по записи. Ирука зря только в очереди два часа отсидел, воюя с бабками и дедками за место. Делать было нечего, нужно было удалять платно. Ирука прошерстил онлайн-справочник частных стоматологических клиник и обзвонил не менее трех десятков. Везде цены ему называли не менее от пяти тысяч рублей, и это за один прием, не считая снятие швов и прочее. В одной клинике загнули цену на восемь тысяч за один зуб мудрости, и это был только минимум. Поэтому Ирука ухватился за клинику, где ему предложили ценник от трех тысяч за зуб. Посчитав, что два зуба ему должны обойтись в шесть тысяч с копейками, Ирука, довольный своей находкой, потопал в клинику и пришел туда даже раньше положенного времени. В небольшой клинике было пустынно, не хватало разве что прокатывающегося перекати-поля на фоне и звуков сверчков. Медсестра за крошечной стойкой регистрации напротив входа сразу же пригласила Ируку в пустой кабинет, где он оставил рюкзак на стуле и огляделся. Само помещение было маленьким, с традиционным стоматологическим креслом и аксессуарами, у стены стоял шкафчик для дезинфекции инструментов. Пахло здесь так, как обычно пахнет в больницах. Стол, за которым должен был сидеть врач или кто там еще, пребывал в бардаке, захламленный какими-то бумагами. Ирука уселся в кресло, ожидая, когда его начнут осматривать. По носоглотке стекала слизь. Прождав минут пять, он не выдержал и встал, подойдя к своему рюкзаку — он находился на пятом дне излечения от очередного осеннего ОРВИ. Только Ирука достал флакончик с противовирусным препаратом, чтобы закапать его в нос, как в кабинет вошел врач, словно он нарочно поджидал удобный момент. Ирука сдержался и даже не поперхнулся лекарством, которое закапывал в нос. — Болеете? — задал вопрос врач сходу, когда Ирука, утерев нос рукавом, уселся обратно в кресло. — Немного, — уклончиво ответил Ирука и вспомнил анекдот о «немножко беременной». Но сам вопрос врача ему не понравился. Какое ему дело до того, чем он болеет, это же врач-стоматолог, а не терапевт. — Как давно? — продолжал допытываться тот, натягивая одноразовые перчатки. — Неделю где-то, — чуть-чуть соврал Ирука. Далее врач попросил его открыть рот и стал осматривать его ряды зубов. Когда он вытащил свой прибор с зеркальцем, Ирука начал объяснять, зачем собственно сюда пришел. — Мне нужно два зуба мудрости удалить, вот, — он протянул эскулапу рентген своей улыбки, который сделал на прошлой неделе. — На нижней челюсти. Слева уже немного болит. Врач повертел снимок в руках и затем вынес свой вердикт. — Ну, сейчас пока ничего удалить не будем, так как болеете. А это может дать осложнение. Когда зуб удалять, то может пойти воспаление. У Ируки уши чуть в трубочку не завернулись от косноязычия врача. Тот явно был неместный. — Зуб этот сложный, — продолжал эскулап, ткнув в снимок. — Большой, покрыт костной тканью. В понедельник можете прийти. Я позвать второго врача и будем вдвоем удалить. Цена будет где-то пять-шесть тысяч. Больше Ирука слушать ничего не стал. Он встал с кресла, сдернул с себя передник и потопал к выходу, схватив рюкзак. Да он за такие деньги в любой другой клинике мог удалить зубы, только врачи там хоть разговаривать нормально умеют. И Ирука был уверен, что удаление зубов можно сделать и в одиночку. В общем, доверие данный врач у него не вызывал совсем, и зубы он здесь удалять точно не будет. Потом уже Ирука прочитал отзывы в интернете на эту клинику, где некоторые пациенты жаловались на то, как им дерьмово удалили зубы. Промаявшись еще с неделю, в субботу в обед Ирука решительно направился в городскую клинику, где в регистратуре никогда не брали трубку, чтобы записаться на платный прием. Он рассудил, что раз клиника бюджетная, то и платные услуги у них должны быть ниже, чем по городу. Но и здесь его ждало разочарование — в регистратуре ему сказали, что ко врачу большая очередь, и что сегодня он его уже не примет. Ируке ничего не оставалось, как уйти ни с чем, досадуя о том, что, возможно, если бы он не давил харю утром и пришел пораньше с девяти часов, то уже мог бы решить свою зубную проблему. Еще через неделю Ирука, злой, встал с утра пораньше. Не выспавшийся, с больным зубом, он выругался на лестничной площадке, учуяв запах сигарет — какой-то гандон с недавних пор повадился периодически курить у них в подъезде. Делал он это редко, но метко. Дом у них в целом был тихий, хотя на прошедшей неделе тут слонялись какие-то работяги, таскающие вещи, а в остальном — никаких алкашей или маргинальных семей. Но кто тогда курил в подъезде? Виновником Ируке представлялся средних лет мужик с пивным брюхом с асоциальными наклонностями, который клал прибор на здоровье и комфорт соседей. Ирука замахнулся, чтобы пнуть было банку, приспособленную под пепельницу, что стояла в уголке на кафельном полу, но сдержался. Вместо этого он брезгливо взял ее в руки и донес до мусоропровода. После Ирука вышел из подъезда и поехал в клинику, твердо решив брать ее на абордаж, если ему снова откажут. Но в этот раз ему повезло, и его пригласили заполнить документы для приема. После того, как все договора и согласия были заполнены, а счета оплачены, Ирука направился в кабинет, который располагался на третьем этаже. Вдоль лестниц были развешаны репродукции картин на стоматологическую тематику старых мастеров, и Ирука еще раз удостоверился, какое извращенное чувство юмора у стоматологов — пациентам, что шли на прием, приходилось лицезреть сюжеты картин, где людям, на чьих лицах застыли болезненные гримасы ужаса, вырывали зубы и еще всячески мучали ехидные доктора. У кабинета оказалось не так много пациентов, как ожидал Ирука. Заняв очередь, он уселся на стул, ожидая приема. Ему вдруг стало немного страшно — он никогда не любил ходить к стоматологам. Через пять минут, после того, как из кабинета вышла женщина, Ирука зашел внутрь. Он сглотнул, оглядываясь вокруг, словно загнанная в угол животинка. В кабинете, облицованном голубоватой широкой плиткой, было светло и чисто, и не было чувство стесненности, хоть и нельзя было сказать, что он был большой. Здесь пахло тем самым неприятным специфическим стерильным запахом, который бывает во всех стоматологиях. Но зато врач здесь принимал один, в отличие от других кабинетов, где трудились сразу по нескольку докторов, разделенных лишь тонкими ширмами, словно в большом офисе. Медсестра, молодая девушка, привлекла его внимание и пригласила сесть на стул у ее стола, чтобы заполнить еще одно согласие на врачебное вмешательство. Ирука словно нарочно тянул время, заполняя бланк убористым почерком. К столу в это время подошел врач, что-то сказав медсестре. Что ж, идя на прием, Ирука ожидал, что его будет принимать солидных лет доктор, по крайней мере, таким по его представлениям должен был быть человек с репутацией профессионального стоматолога-хирурга в узких кругах, чуть ли не гения. Именно к нему Ируке порекомендовали обратиться в одной из частных клиник, где он был на консультации. Да и фамилия его, Хатаке, мало подходила для кого-то молодого. Но врачом оказался парень почти его возраста, может, лет на пять старше, но точно не старше тридцати. Он был высокий и худощавый, чуть сутулый. Большую часть его лица скрывала медицинская маска, а на голове у него была мединская шапочка, из-под которой все же торчали необычного пепельного цвета пряди волос. Когда он обратился к медсестре, голос у него был приятный и глубокий. Не успел Ирука еще отойти от первого впечатления, как его пригласили в кресло. Он, сжимая снимок своих зубов в руках, прошел к нему и уселся, откинув голову на подголовник. Врач повозился с креслом, чуть приподняв его с помощью педали. — Вот, — всучил Ирука врачу свой снимок. — Мне нужно удалить зубы мудрости… Он завел свою пластинку по десятому кругу, в то время как Хатаке взял в руки рентген, рассматривая его. Стоматологу понадобилось меньше минуты, чтобы выдать заключение. — Хорошо. Сегодня слева я удалю, а справа — на следующем приеме. И отдал приказ медсестре приготовить инструменты для удаления зуба. Ирука взял обратно свой снимок, а на него тем временем уже повязали за шею передник. Врач включил бестеневую лампу, что нависала над Ирукой, будто древний хищник с причудливо длинной шеей, и поправил ее, наводя прямо на лицо Ируки. Затем Хатаке натянул голубые перчатки и наклонился над ним. Опомнившись, Ирука несмело приоткрыл рот и раскрыл его шире, когда стоматолог заглянул в него с инструментами. Ирука скосил взгляд, рассматривая украдкой молодого доктора. Он мог видеть лишь его темные глаза, которые обрамляли достаточно длинные ресницы, и брови. Левую часть его лица пересекал тонкий вертикальный шрам, который исчезал под медицинской шапочкой, натянутой на лоб. — Какой удаляем? — поинтересовалась медсестра откуда-то сзади, чтобы внести данные в карту. — Тридцать восьмой, — ответил Хатаке, буднично копаясь во рту пациента. Ирука вяло задался вопросом, почему тридцать восьмой, если всего зубов у человека тридцать два… — Пломбы — сорок шесть, сорок пять, — продолжал диктовать доктор, — тридцать шесть, тридцать семь, шестнадцать, четырнадцать, двадцать пять… Да, Ирука был сладкоежкой, и все пломбы у него были заслуженные. Зато зубы теперь не кариозные. — У вас на сорок четвертом зубе кариес, — сообщил врач. — Надо будет полечить потом. Аллергии нет на препараты? На лидокаин? — Нет, — ответил Ирука, замотав головой. Врач что-то удовлетворенно хмыкнул и забренчал инструментами, а потом над Ирукой снова нависло его лицо уже со шприцом в руке. Когда ему кололи анестезию, Ирука тихо поскуливал, вцепившись в кресло. Было больно — он в принципе боялся уколов, а уколов куда-то в рот тем более. Ощущение того, как острая игла впивается в мягкие ткани и его десну, было ужасающим. — Все-все, дорогой, почти закончил, — почти ласково проворковал Хатаке, и его глаза прищурились, словно он улыбался. Ирука успокоился, и правда — через пару секунд врач убрал иглу. Потом Ируку, держащегося за щеку, отправили в коридор, дожидаться, когда подействует обезболивающее. Он тихо сидел, чувствуя, как постепенно немеет его рот, щека и часть лица, думая о том, что мало кто называл его «дорогим»… Через минут десять его снова позвали в кабинет. Ирука с видом обреченного прошагал к осточертелому креслу, рядом с которым стоял уже наготове доктор. На нем теперь были еще прозрачные пластиковые очки, какие обычно бывают у хирургов, чтобы защищать лицо от слюней, крови и прочих выделений пациентов. — Ну как, подействовала анестезия? — поинтересовался тот, когда Ирука уселся в кресло и ему снова накинули передник на грудь. — Угу, — только и смог промычать Ирука и открыть рот. — Отлично, — Хатаке взял скальпель, и Ирука зажмурился… Боли не было. Обезболивающее действовало хорошо, и если Ирука и чувствовал что-то, то это легкий укол обиды из-за того, что доктор позволял себе вести светские беседы с медсестрой, пока ковырялся в его рту. На его месте Ирука был бы сосредоточен только на пациенте, ведь это очень ответственное и трудоемкое дело, но видимо, для Хатаке это было раз плюнуть. — Кстати, почему вчера Анко не было на месте? — спросил он, отложив скальпель, и взял какой-то другой инструмент, который Ирука не видел, потому что лежал, крепко зажмурив глаза. — Как не было? Она же в обед пришла, — отозвалась медсестра. — А, да? Не заметил. — Она сильно опоздала. У нее телефон сломался, и будильник не сработал. — Так она, получается, опоздала, потому что проспала из-за того, что у нее телефон сломался? — Хатаке положил между десной и щекой что-то, похожее на бинт или вату. — Ага, представляешь? Когда уже десятый час пошел, я подумала, ну, может, что стряслось у нее, и стала ей звонить, а у нее абонент не абонент. — Кстати, я завтра опоздаю, — Ирука приоткрыл левый глаз и увидел, как Хатаке что-то достал из его рта и выбросил в мусорку, а потом положил новый кусочек ваты ему в рот. — Нужно заскочить в банк, документы подать. — А заведующая знает? — поинтересовалась медсестра. — Нет, конечно. — Надолго хоть задержишься? — На минут десять-пятнадцать, — звякнули инструменты. — Ой, а я уж подумала на час, два, — протянула медсестра. — Тогда не вопрос, я тоже завтра задержусь, чуть позже подойду. — Ну вот, зуб удалили, сейчас шов наложу и все, — обратил наконец внимание доктор на Ируку. Тот, услышав это, открыл глаза, не закрывая рта, неверя, что все произошло так быстро. Хатаке тем временем взял в руки хирургические ножницы странного вида и нить с иглой. Ирука снова зажмурился и начал непроизвольно поскуливать. — Ротик хорошо открываем, чем шире откроешь, тем быстрее я закончу, — Хатаке снова навис над ним, и Ирука выполнил то, что ему сказали. Ожидаемой боли не последовало, и Ирука выдохнул с облегчением. Всего удаление заняло не более пяти минут. После наложения шва, на ватных ногах Ирука встал с кресла и мог только послушно кивать, когда доктор давал ему рекомендации и выписывал лекарства, чтобы предотвратить воспаление. Потом они договорились о следующем приеме, после чего Ирука еле как пробубнил «до свидания» и проковылял из кабинета, пытаясь прийти в себя. Следующие несколько недель Ирука отходил от пережитого. Он выполнял все инструкции врача. Десна болела первые два дня, и рот было открывать сложновато, но потом боль быстро прошла. С неделю ему пришлось жевать только одной стороной рта, но в целом все быстро зажило. Ирука ожидал, что будет хуже, однако прием прошел почти хорошо и даже приятно, если не считать укола. Его все не оставляли навязчивые мысли о молодом стоматологе. Все же, какие у него были проницательные глаза, а голос… Сам Хатаке производил впечатление спокойного, уверенного в себе человека, который не боялся резать наживую людей и точно знал, что делать, и при этом сохранял игривый нрав, склонный к фамильярности. То, что Ирука не видел его лица, было досадно, и он гадал, как мог выглядеть Хатаке. Ирука даже поискал в интернете его фото, но их было совсем немного, и на всех них он был в маске. Все в нем было необычно, но одно было ясно, что гением его действительно прозвали не за просто так. Спустя несколько недель Ирука снова пришел на прием. Был уже вечер, на зимней улице стемнело, когда он добрался до клиники. Он постеснялся как-то сразу заглядывать в кабинет, но буквально сразу же он столкнулся с врачом нос к носу, когда тот открыл дверь, провожая пациента. — Здравствуйте, — сказал Ирука, столкнувшись взглядом с Хатаке. — Здравствуйте, — поздоровался тот в ответ и закрыл дверь. Ируке пришлось прождать своего приема минут пятнадцать, пока в кабинет вызывали других пациентов, которые пришли до него. Все изначально пошло как-то не так, начиная с регистратуры, где не могли найти его карту, а потом долго несли ее до кабинета врача. Когда Ирука наконец-то таки попал на прием, то снова сел заполнять согласие. Хатаке, в привычном медицинском костюме и маске, подошел к столу медсестры, разглядывая что-то в мониторе компьютера. — Так, Умино… Двадцать три года… На удаление зуба мудрости… Давайте свой рентген, посмотрим. Ирука похлопал глазами. — А я не принес, — сказал он. Он даже и не подумал об этом, хотя все эти дни размышлял о предстоящем удалении и даже специально отпросился с работы, чтобы попасть на прием. — Как так? Почему вы не принесли снимок? — Хатаке посмотрел на него почти удивленно. — Ну, я думал, что он уже не понадобится, — начал оправдываться Ирука. — Вы же видели его в прошлый раз, я думал, вы помните… — У меня на дню по пятьдесят пациентов через это кресло проходят, — отрезал Хатаке. Он явно был недоволен рассеянностью незадачливого пациента. Его голос стал строже. — Думаете, я должен каждого помнить? Ирука поник. Он был раздосадован своей забывчивостью и тем, что врач сейчас сердился на него, и хотя тот не повышал на него голос, Ирука слегка обиделся на него. — Фото снимка хотя бы у вас есть? — спросил Хатаке. — Или, может, дома кто-то есть и может его сфотографировать. — Нет, — пробормотал Ирука, помотав головой. Он судорожно перебирал в голове варианты решения проблемы. Например, он мог бы вызвать такси и скататься до дома и обратно, чтобы забрать снимок, хотя это вылетело бы в копеечку. Врач, опершись руками о стол, вздохнул, разглядывая незадачливого пациента. — Черт, время теряем, — задумчиво протянул он последние слова, барабаня пальцами по столу. Ирука уже подумал, что тот отправит его восвояси, и будет прав, но Хатаке принял вдруг неожиданное решение. Открыв поочередно ящики стола, он вытащил из одного какой-то маленький листочек и стал что-то быстро писать, после чего вручил его Ируке. — Идите на рентген, потом обратно. Ирука взял направление, даже забыв поблагодарить врача. Все-таки, удаление состоится… Ему понадобилось минут десять, чтобы отстоять очередь в рентген-кабинет и сделать снимок. Медбрат, засунув конец какого-то провода в полиэтиленовый мешочек, положил Ируке его в рот, прижав в десне изнутри. Снимок занял не больше пары секунд, после чего Ирука направился обратно к врачу. Он снова прождал несколько минут, прежде чем его позвали в кабинет, сделали укол обезболивающего, и снова выставили в коридор. Ирука разволновался, когда медсестра, позвавшая его в кабинет через какое-то время, повесила на ручку двери листок с надписью: «Не входить, идет операция». Ирука помнил, что в прошлый раз подобного не было. В атмосфере чувствовалась спешка, и это Ируке не нравилось. Хатаке, кажется, торопился, и, не медля, подошел к нему, едва он уселся в кресло. — Опаздываем, уже шестой час пошел, — пробормотал Хатаке, нависнув над ним. Ирука послушно открыл рот, а потом ойкнул, сморщившись, почувствовав, как тот сделал надрез на его десне. — Больно? — поинтересовался врач. Ирука закивал, что-то промычав в ответ. Конечно, ведь мало времени прошло с момента введения анестезии, меньше, чем в прошлый раз. — Сейчас добавим, — Хатаке отвернулся к шкафчикам и вернулся уже со шприцом в руках. На этот раз Ирука почти не почувствовал боли от укола, но все равно было неприятно. Спустя минуты две, в течении которых Ирука лежал в кресле, рассматривая то потолок, то хищную лампу, уставившуюся на него одним глазом, пока до него доносился беспечный разговор врача и медсестры, операция началась. Он размышлял о том, не лучше ли было отказаться сегодня от приема и прийти в следующий раз со снимком, ведь удаление предстояло сложное. Но что могло пойти не так? Хатаке снова взял скальпель в руки и навис над ним. Сейчас Ирука уже ничего не чувствовал, что происходит в его рту. Он закрыл глаза, всецело доверившись врачу. Но, как говорится, все изначально пошло не так. Зуб был сложный, о чем Ируке говорили все предыдущие врачи, и он и не ожидал, что будет так просто, как в прошлый раз. Он сам видел его на снимке — крупный, располагающийся почти горизонтально в его десне, а не вертикально, как все нормальные зубы. Если поначалу Хатаке еще перекидывался фразами с медсестрой на отстраненные темы, то потом замолчал и полностью сосредоточился на работе. Хатаке долго возился, пытаясь, видимо, щипцами вытащить зуб, но тот все никак не поддавался. Тогда Хатаке принял странную позу — обхватил левой ладонью подбородок Ируки, встав чуть позади него, и наклонился над ним. Ирука почувствовал, насколько теплой была его сильная рука, которой Хатаке прикасался к его подбородку и левой щеке. В животе отчего-то защекотало, а дыхание перехватило, но явно не из-за страха. Хатаке снова стал пытаться вырвать зуб, давя левой рукой на нижнюю челюсть Ируки так, что казалось, словно он хотел ее вывихнуть. По крайней мере, так казалось Ируке. Он замычал, давая понять, что ему это не нравится, но Хатаке не останавливался. Потом все же он отпустил его подбородок и встал в привычную позу стоматолога, и Ирука перестал мычать. — Какой странный зуб, — Хатаке разглядывал еще пару секунд его ротовую полость, прежде чем отойти к столу с компьютером, где красовался недавний рентген зуба. Ирука мысленно простонал, не закрывая рта, задаваясь немым вопросом, когда это все закончится. Потом врач вернулся к нему и все началось сначала. Видимо, зуб действительно был проблемный, отчего Хатаке и принимал такую непривычную позу, держа Ируку за подбордок. Он снова стал сильно давить на него, и в какой-то момент Ирука, не выдержав боли в месте, где смыкаются нижняя и верхняя челюсти в левой части лица, схватился за его руку. Чем сильнее давил Хатаке, тем сильнее Ирука впивался в него пальцами. — Так, отпустите мою руку, — сказал наконец врач возмущенно. — Что такое, настолько больно? Где болит? Ирука, чуть ли не плача, показал на свою нижнюю челюсть, проводя пальцами по линии от виска до подбородка. У него было ощущение, что еще немного, и его челюсть выйдет из пазов. — Да что ж такое-то, — пробормотал Хатаке, вставая перед Ирукой. — В прошлый раз вы же хорошо сидели, мы с вами так быстро удалили зуб, а сегодня что случилось? Ирука издал какие-то звуки, словно хотел что-то сказать. — Аа, я понял, вы просто не подготовились, — сказал лукаво Хатаке так, словно раскусил коварный план Ируки. — И снимок не принесли поэтому. Думали, что я вас домой отправлю и сегодня не будем зуб удалять? А нет, не выйдет… Ирука беззвучно завопил от ужаса, когда врач взялся за какой-то инструмент, похожий на маленькую круглую бензопилу, которые обычно бывают на пилорамах. А затем Хатаке стал распиливать его несчастный зуб, и хоть Ирука и не чувствовал боли как таковой, но ощущал неприятный запах зубной пыли и вибрации во рту, отдающуюся, казалась, в его голове. Ирука пытался дышать и не вскочить, чтобы убежать от страха куда подальше, но он все сильнее начинал паниковать. Ему казалось, что еще немного, и Хатаке начнет пилить кости его челюсти — ведь говорили же, что этот зуб покрыт костной тканью. А что, если он уже? Ирука так много слышал о тех, кому неудачно удаляли зуб мудрости, а потом у него все отекало и начинало гнить, и как эти люди потом мучались, таскаясь по больницам. У Ируки начало мутиться в глазах. А Хатаке все пилил и пилил… Из полуобморока его вывел резкий запах нашатыря. Ирука, разлепив глаза, увидел нависшие над ним немного напуганные лица в масках медсестры и врача. — Ты как, в порядке? — Хатаке поводил рукой у него перед глазами. — Д-да, — еле ворочая языком, ответил Ирука. Во рту стоял привкус крови. Медсестра и врач заметно выдохнули. — Ты не пугай нас так, — нервно усмехнулся Хатаке. — Надо продолжить, раз начали. Немного осталось. Потерпишь, дорогой? Ирука решительно кивнул. Спустя минут пять Хатаке наконец извлек зловредный зуб по частям, торжественно объявив об этом Ируке и медсестре. Тот облегченно выдохнул и оставшееся время рассматривал сосредоточенные глаза Хатаке, взгляд которых был направлен на его ротовую полость. Лишь однажды, при наложении шва, Хатаке пересекся взглядами с Ирукой, и тот сразу же поспешил отвести взгляд. Пребывая в какой-то прострации, Ирука встал с кресла и уже отходя от него краем глаза заметил горку окровавленных бинтов в миске для мусора. У него промелькнула мысль попросить показать ему зуб, который выдрали, но потом передумал. Сев на стул у стола, к которому подошел Хатаке, Ирука выслушивал его рекомендации. Предупредил его, что скорее всего щека немного опухнет, и чтобы Ирука не пугался. Сказал прийти на прием завтра, чтобы убедиться, что операция прошла хорошо. А затем вручил ему листок с необходимыми препаратами и инструкцией, как ухаживать за десной, после чего Ирука наконец со стыдом покинул кабинет. Это ж надо, потерять сознание в кресле у стоматолога. Да уж, он этот прием у стоматолога запомнит надолго. Последняя встреча Ируки с Хатаке случилась на следующий день. Тот быстро осмотрел его и его опухшую щеку, быстро снял старые швы на зажившей левой десне. Когда Ирука услышал, что Хатаке уходит в отпуск, и на снятие швов он должен будет подойти к другому врачу, Ирука немного огорчился, хотя непонятно было, что его расстроило. Он уже привык к Хатаке и был бы рад лечиться только у него, но вряд ли они увидятся когда-нибудь. Разве что если Ирука когда-то снова придет к нему на прием удалять зубы, но он искренне надеялся, что ему больше не потребуются услуги стоматолога-хирурга. Дома он достал бумажку, где Хатаке написал ему рекомендации и названия лекарств. Почерк у него был оригинальный — небольшой, практически вертикальный, чуть округленный, буквы стояли в один ряд, но в то же время создавалось ощущение, что каждая из них живет сама по себе. Очертания букв были округлые и почти размашистые. Ирука даже полазил на сайтах, посвященных графологии, науке, которая изучает почерк, и узнал, что, если судить по почерку, Хатаке был человеком упрямым, последовательным, умным, уверенным в себе, и в то же время не лишенный авантюризма. Все это как нельзя лучше подходило под его описание. Прошло пару дней с тех пор, как Ирука лишился остатков зубов мудрости. Первый день его мучала сильная боль, отчего он не мог долго уснуть, пока не принял обезболивающее. Щека, как и обещал врач, действительно опухла, отчего Ирука стал похож на жертву, угодившую в улей. Его ровный овал лица исказился, и правая щека стала казаться больше правой. Ирука, стесняясь своего вида, стал надевать медицинскую маску, прежде чем выйти из дома. Был очередной будний день. У Ируки оказался незапланированный выходной, поскольку в офисе затеяли ремонт, и работников перевели на дистанционную работу. Ближе к обеду он решил выйти в магазин за продуктами, чтобы было из чего приготовить ужин. Уже перед выходом он вспомнил, что давно хотел повесить в подъезде объявление о том, чтобы в доме не курили. Инкогнито продолжал это делать, и за все прошедшие недели Ирука так и не смог выяснить, кто портит воздух в их подъезде, поэтому надеялся воздействовать на вредителя хотя бы таким способом. Быстро начиркав замечание-просьбу маркером на бумаге, Ирука схватил его и скотч, и наконец-то вышел из квартиры. В нос ему сразу же ударил слабый сигаретный запах, которого еще утром не было. В крови Ируки тот час же забурлила ярость и азарт охотника. Быстро спустившись с четвертого на третий этаж, он застыл на нижней ступени лестницы. Опершись о деревянные перила, ссутулившись и свесив руки, к нему полубоком стоял парень со светловолосой шевелюрой, отливающей пепельным. В правой руке он держал тлеющую сигарету. На звук шагов он обернулся, и Ируке предстало истинное лицо доктора Хатаке, что стоял в растянутых домашних штанах и футболке. — Так это вы?! — отойдя от шока, в негодовании ткнул пальцем в стоматолога Ирука. — Извините, — Хатаке стушевался и, сделав последнюю затяжку, потушил окурок, кинув его в пепельницу, которой служила очередная банка из-под кофе. Затем он снова посмотрел на Ируку и, прищурившись, стал рассматривать его. На его лице промелькнуло узнавание. — Как ваш зуб? — Нормально у меня все! — Ирука протопал к доске объявлений, что висела тут же, и демонстративно приклеил свое объявление. Хатаке наблюдал за его действиями. — Не курите больше в подъезде, — пригрозил Ирука, обернувшись к врачу. — Из-за вас дышать невозможно! Надо же о других думать, то же мне, доктор. — Хорошо-хорошо, — примирительно вскинул руки Хатаке. — Больше не буду. На улице холодно, сами понимаете, и каждый раз бегать туда-сюда устанешь. — Меня это не касается, ваши проблемы, — фыркнул Ирука. — Понял, — кивнул тот. — И банку свою вонючую выкиньте, — потребовал Ирука. Хатаке, окончательно капитулировав, послушно понес импровизированную пепельницу с окурками к мусоропроводу и под пристальным взглядом Ируки отправил ее в последнее путешествие. Чуть остыв, Ируке стало немного стыдно, что он так накинулся на Хатаке. Все же, тот был хорошим специалистом и помог ему с его проблемой… Но, конечно же, позволять курить в подъезде Ирука ему не мог, да и витавший в воздухе сигаретный дым напоминал ему о справедливости его замечаний. — Я и не знал, что вы тоже тут живете, — сказал Ирука, чтобы сменить тему. — Я недавно сюда въехал, купил здесь квартиру, — Хатаке неопределенно махнул рукой в сторону одной из входных дверей. — Да и честно сказать, я тоже удивлен, что вы здесь живете. Что ж, будем соседями. Я — Какаши. Хатаке протянул руку для рукопожатия. Ирука представился машинально в ответ и пожал его теплую ладонь. — Да уж, удивительное совпадение, — пробормотал Ирука, невольно разглядывая лицо Какаши, которое он наконец увидел. Тот определенно был очень хорош собой. Правильные черты лица, бледная кожа. Шрам через левый глаз продолжался почти до низа щеки, а под нижней губой слева красовалась небольшая родинка. — Давайте я заплачу штраф, — отвлек Хатаке от его мыслей. Тот стоял у доски, изучая объявление, которое нацарапал Ирука. Там упоминалось о штрафе в размере пяти тысяч за курение в подъезде. — Ах, нет, не стоит, — отозвался поспешно Ирука. — Но как же? — обескураженно вопросил Какаши, посмотрев на него. — Я поступил некрасиво и хотел бы извиниться. — Если хотите извиниться, то вы можете сделать это по-другому. Ирука был рад, что на нем была маска, и Какаши не мог видеть, как тот немного покраснел и покусывал губу. Какаши заинтересованно чуть наклонил голову вбок, смотря на Ируку. — Я был бы рад, если бы вы составили мне компанию за чашечкой чая, — выпалил наконец Ирука, решившись. Какаши немного помолчал, а потом улыбнулся. — Это приглашение на свидание? — Нет, что вы, — спешно забормотал Ирука. — Мне просто было бы очень интересно познакомиться с вами поближе и… — Если даже это не свидание, — Какаши сделал шаг навстречу, — то я не против. Я скажу более, я был бы не против, даже если это было бы свиданием… Ирука уставился на него во все глаза, не веря в то, что услышал. Затем на его лице скользнула улыбка, и хоть она была кривая из-за опухшей щеки, Ирука не мог перестать улыбаться. Он определенно больше не жаловался на свои зубы, которые и свели его с лучшим человеком в его жизни и положат начало головокружительному роману.