What if it weren't for this day?

Чуя радостно распахнул глаза при виде всех своих друзей. Он поприветствовал каждого крепкими объятиями, напоминая себе о том, что каждый из них — частичка его сердца . — Чуя, подожди ещё чуток, не только же я один буду поздравлять такую наглую мордашку как ты, хаха! — блондин взял того за руку и повел в комнату. Другие друзья тоже перешли через порог и окружили именинника, ожидая его реакцию. Альбатрос провел глазами по всем своим друзьям и остановился на Чуе, который с нетерпением смотрел на коробку. Блондин одним быстрым движением руки, открыл матовую картонную крышку и оттуда показалась маленькая, но пушистая дрожащая головка. После нее показались две маленькие лапки и розовенькие подушечки, вместе с коготками. А потом были видны глазки и мордашка. Накахара был ошеломлен и от восхищения не мог ничего сказать, только заплаканными большими голубыми глазками взглянул сначала на маленького комочка, после на Альбатроса и всех своих друзей, которые стояли рядом и тихо улыбались. Рыжеволосый начал хныкать и тихо всхлипывать будто ребенок. Он протянул две дрожащие руки к пушистику и взял его на руки. Глазки у этого маленького существа, были словно бусинки, аккуратный носик и красноватый язычок, светло-русая шерсть и шустрый хвостик, которым он вилял без остановки от той же радости, что испытывал его уже теперешний хозяин. — Щенок... Я с самого раннего детства мечтал о пушистом друге... И вот сейчас я держу его в руке. — Рыжая голова прислонилась к пушку, а руки стали медленно гладить спинку пёсика, на что тот гавкнул и высунул язык, облизывая им щёчку хозяина. Все смотрящие на это умилительное зрелище, он все были ужасно счастливы за своего друга. Свободной рукой Накахара вытер свои слезы на щеке, после поднимая щенка на руках, прикоснувшись кончиком носа к нему. — Я назову тебя Роки, малыш. — после произнесенного Чуей, Альбатросс громко засвистел и крепко обнял именинника. — Такое дерзкое и прекрасное имя, Чуя-кун, ты молодец. Я знаю, у тебя очень чистые руки, а сам по себе ты очень заботливый и ответственный человек, поэтому, поговорив с прошлыми хозяевами этого зверька, они доверились и отдали его тебе. Будь осторожен, маленькие щенята такие непоседы и хулиганы, еще долго будешь убирать за ним. – оживленно заговорил блондин и провел пальцем по русой шерстке. — Ха-ха, да не, он быстро привыкнет ко мне и не станет делать пакостей. Даже, малыш? — посмеялся Чуя, обращаясь к новому питомцу. — Спасибо вам большое, ребята... Я люблю вас больше жизни и если бы не вы, то я бы не радовался так, как делаю это сейчас и вообще был бы один. Спасибо! Спасибо! Накахара отлично провел свой день рождения в кругу родных друзей. Вот уж точно — повеселился от души не о чем не жалея и ни разу не о чем не печалясь. Когда его друзья разошлись по домам, Чуя больше не оставался один в небольшой квартире. У него есть пушистый друг, который с этого дня тоже станет частью его сердца. *** Тем временем Осаму со своими одногруппниками решили праздновать предмайские выходные вечеринкой в баре. Впринципе не такое уж необычное мероприятие, они почти каждые выходные собирались вместе и от души отрывались, правда утром последствия были не такими уж и хорошими. В этот вечер Дазай был одет довольно стильно. Он уже стоял у барной стойки и попивал виски, ожидая пока к нему кто-нибудь подойдёт из знакомых. Но ждал он по честному только Рампо, так как знал, что другие по пьяне и пристать могут, а его друг особо сильно не напивался, но и жизнь свою они друг другу так же доверяли. Сегодня было довольно прохладно и поэтому практически весь народ собравшийся на вечеринке, был в основном внутри. Повернулся Дазай только тогда, когда со стороны послышался чей-то знакомый голос. Как и оказалось, это был его товарищ. — Эй, дружище привет! – Говорит брюнет все ближе подходя к нему. — Ты чего тут один стоишь? — О, Рампо, приветики. Да я вот как раз и тебя ждал. Все думаю, что ты с минуты на минуту объявишься тут. Долго, как я вижу, ждать не пришлось. Рад, что ты тут, а то бы я со скуки помер. Выцепив Осаму возле барной стойки, Эдогава довольно улыбнулся дамам возле него, что во всю просили его номер, а тот вежливо им отказывал своей улыбкой. Дазай явно не нуждается на данный момент в девушке. А смотря со стороны на всю эту ситуацию, они его скоро просто тут же и разденут. — Осаму, выйти нужно. Тут несёт от всех, прям жесть! от тебя ещё более менее. Дазай с удивлением посмотрел на одногруппника, снимая свою куртку с вешалки, и после же поплёлся позади него, что вывел его на улицу и завёл за заданию часть бара. Шатен порылся в своей куртке, тем самым найдя сигареты у себя в карманах. — Будешь? — Недолго думая, сказал Осаму, протягивая табачное изделие Эдогаве, что протирал свои очки, которые почти что полностью запотели. После же обратив внимание на Дазая и взяв из его рук сигарету. — Хах, а она должна магическим образом зажечься или же у тебя есть чем? — Сказал юноша, ядовито ухмыляясь. Осаму, что вывернул все свои карманы, пожал плечами и вопросительно приподнял бровь. — У вроде были, но как видишь - пусто. Но я могу попросить у группы, подожди меня тут.. Я скоро, туда и обратно. — Он по-дружески похлопал Рампо по плечу, а сам резко дёрнулся и побежал в здание. просить у кого-нибудь что-то вроде спичек или сигарет. Эдогава тяжело вздохнул, подтупив взгляд, смотря на свою обувь, возле которых валялся спичечный коробок. Чуть поёжившись, он подобрал его и на удивление, он был наполовину полным. — Пф, неужели они просто выпали у него из кармана а он даже не заметил? — Тепло улыбнувшись и усмехнувшись над ситуацией, он вставил себе в зубы сигарету, а после зажёг спичку, поднося её и поджигая, и затягиваясь. На улице было достаточно темно, а ещё темнее было за задней частью бара. Некий силуэт подходил к Эдогаве со спины, чего он даже и не почувствовать или предвидеть. Оно подходило все ближе и ближе. Рампо чувствовал неладное, из за чего начал дышать ещё громче, чем прежде. Не успев ничего предпринять, тело пронзило заточенное лезвие с зубцами, что сделали это довольно болезненнее. В глазах сразу же стало мутнеть и темнеть, как после похмелья. Изо рта хлынула кровь, что заполняла всю ротовую полость. Он стал пытаться её отхаркнуть, из за чего стали слышны до ужаса громкие и душераздирающие хриплые звуки. Брюнет стал терять контроль над своим телом, только человек стоящий сзади него не давал ему этого сделать и упасть. Он держал его настолько крепко, что если бы он начал сопротивляться, он бы лишился конечностей или же отделался б не лёгким то переломом. — Я выждал самый подходящий момент, правда ? — Тихо прошептал черноволосый юноша, у которого на лице расплылась сумасшедшая улыбка. Тело Эдогавы упало на асфальт. Очки вдребезги разбились. Лёгкая улыбка оставалась на лице мальчишки. Он даже и не понял, как так быстро сдался и... Но причину он точно знал. Наверное, он и заслужил быть убитым именно от руки Фёдора. — Ты заслужил, ведь так? Теперь ты никому ничего не сможешь рассказать, никому и никогда. — Улыбка с лица Фёдора исчезла как и он сам. Оставалось только одно тело, тело и зачастую полнейшую тишину. Парниша, что бы рядом и за этим следил - Сигма, как раз юноша из первого курса. На его лице был страх и сожаление за сделанное Фёдором это. Медленным шагом и с тяжёлым дыханием смотря себе под ноги, пойдя к месту, он присел к обежизненному телу, вынимая холодное оружие. По нему стекла кровь юноши, что и так настрадался за сегодняшний день. Сигма, чуть ли не через слёзы смотрел на все это, ведь он сам понимал, что больше он не сможет обнять своих близких и родных, что и так осталось у него меньше всего. Он больше никогда не проснется с всплывающим вопросом "а что же будет завтра? " ведь для него уже завтра никогда не настанет. Рука разноволосого прошла по лицу, закрывая его глаза, что были наполнены мучением и болью, что была где-то все эти годы жизни внутри, и сейчас же разом вырвались наружу. Они пропали в пустоте, освобождая его от всего прочего. Ведь они его больше не мучают каждый раз, когда он вспоминает о них. — Извини нас. — Прошептал мальчика, вставая с колен и уходя, скрываясь в тёмном переулке, где уже были потухшие фонари. Скоро начнет светлеть. *** Дазай, что выпросил у Тачихары зажигалку, одарил его тёплой и благодарящей улыбкой, а после и быстро поперся к Рампо, что должен был уже и заскучать по надоедливой морде шатена. Подойдя чуть ближе, он увидел обездвиженное тело своего близкого одногруппника. Быстро рванув к нему, Осаму сразу же, чуть ли не падая, спустился на колени, осматривая его лицо и тело. Слёзы сами по себе начали наворачиваться и стекать по красным щекам второкурсника. Неужели самого близкого и верного друга для него, убили? Теперь он совсем один? Теперь его больше никто не поддержит и не посмеётся над его нелепыми действиями? Теперь он никто и не что, раз даже предотвратить эту ситуацию не смог, не смог уберечь его от этого. Плачь становился чуть громче. Осаму чуть ли не захлебывался в собственных слезах. Дрожащие руки отстранились от обезжизненного тела. Дазай был сломлен, что-то не давало ему разрыдаться ещё сильнее. Он поплелся к дому, чтобы быстрее покинуть место происшествия. Добравшись до своей квартиры, Осаму распахнул дверь и упал на диван к гостинке, сняв лишь куртку и обувь. Хотя до чистоты и об его чистоплотности ему было совсем не до этого в данный момент. Он не мог даже сейчас прийти в себя, хотя это довольно сложно в такие моменты. Сердце разрывалось о мыслях "а было ли ему страшно? ". Ведь если бы не Дазай, он бы сто процентов выжил. Осаму его б защитил, по крайней мере, постарался бы. Он дико винил себя во всём. Никого не было рядом, никто не смог предоставить его гибель. *** С того инцидента прошла ровно неделя и с каждым разом когда Накахара объявлялся на своих парах, Дазая все не было да не было. Да и отсутствие Рампо его тоже даже как-то пугало. С Осаму то все понятно, этот вундеркинд мог иногда пропускать занятия, но на счет Эдгавы Чуя такого бы не сказал. Учился он хорошо и в отличие от своего кареглазого друга , не пытался слинять как можно раньше с пар. Тихо сидел на уроках, хотя во время перерыва его поведение менялось. Они вместе с Дазаем спорили о чем-то все время, вместе смеялись и иногда даже издевались над первокурсниками. Даже в туалет вместе выходили, ишь какие дружные. По Осаму Чуя не то чтобы запереживался, даже соскучился. Неделю или даже немного больше не видел его. Поэтому первым планом на сегодня после занятий у него было навестить внезапно пропавшего студента. Долго ждать не пришлось, пар у Накахары было мало, и с окончанием последней, рыжеволосый направился к начальству. Там он узнал место проживания Дазая, хотя по началу ему отказались разглашать эту информацию. Всё же странно было, что Чуе не было всего равно на него. Но всё же что-то не давало ему просто так забить на этого парня, с которым он встретился не пойми как, и подружился точно так же. После, как вышел из здания, Накахара пошел именно потому адресу, что дало ему начальство. Вблизи как раз был магазин. Чуя подумал над тем, чтобы купить студенту что-нибудь, так как раз тот не выходил никуда всю неделю. Видимо, изголодался бедный. Понабрал он всяких вкусностей и к тому же еще полезной еды, так как от вкусного нужных белков и жиров не наберешься, а силы каждый день нужны. Выйдя из магазина, Чуя обнаружил подъезд, где находилось место жительства второкурсника. Жилой район находился практически рядом с университетом, что было гораздо удобнее, чем место проживание Чуи. В домофон он звонить не стал, а подождав, пока кто-нибудь выйдет или зайдёт. Ну, хоть тут ему удача обернулась. Накахара поднялся пешком до четвёртого этажа. У Дазая была 34 квартира, что была на удивление открытой. Чуя недовольно фыркнул, приоткрыв дверь, а после же и зайдя в помещение, закрыв за собой на замок. В квартире было темно, но Рыжий не предал этому значения.. — По всей видимости он спит. — прошептал Накахара, раздеваясь и вешая свое пальто на крючок. — Дазай, ты дома? — Тон стал чуть выше и грубее. Проходя дальше, Чую охватил приступ паники, но он старался придумывать у себя в голове отмазки, так как может быть студент просто крепко спит и не слышит его. Чуя оглядел гостиную. В ней было довольно чисто и его это настораживало. Пройдя на кухню, Чую охватил ступор. Его глаза уставились на шатена, что сидел, уткнувшись носом себе в колени, забитым в угол. Вокруг него и на столах лежало множество таблеток, что давались для неизлечимо больных и для повышения давления. Тот за все это время старался умереть от передозировки препаратами. Смотря насколько много пустых коробок вокруг, он глотал их пачками. Чуя поменялся в лице, смотря на того с жалостью и недопониманием. Ведь все было хорошо и по Дазаю раньше невозможно было сказать, что у него были проблемы какие-нибудь... Но чего же такого могло случиться за неделю? Вглядываясь в юношу, он переместил взгляд на его руки и заметил порезы на запястьях, но и не только. Плечи и другие части тела тоже были в почти свежих порезах, истекавшие кровью. Их было множество, если считать и с теми, что зажили. Накахара стал подходить ближе, присаживаясь к нему на корточки, чтобы быть на ровне с ним. — Осаму, что-то случилось? — Тот абсолютно не реагировал на Чую, но сжался заметно сильнее. Казалось, что ему было стыдно, что тот видит его таким жалким и потрёпанными. Рука преподавателя потянулись к коричневой макушке, зарываясь в чуть завивающиеся волосы. Они были через чур мягкими и приятны на ощупь, их хотелось только трогать и трогать. — Эй, ты не один. — Рука рыжего медленно спустилась с волос на безжизненное лицо и аккуратно приподнял того за подбородок. Тут же открылся вид на заплаканные и до ужаса уставшие глаза. В них можно было развидеть того самого запуганного и разбитого ребёнка. Боль, отчаяние, безысходность... В них угас последний огонёк, что не давал Осаму сделать с собой всего этого и даже по хуже. Он уже не плакал. Он устал... Слишком сильно устал. — Дазай-... — Чуя, извини... — Юноша отвёл взгляд от голубых глаз, что будто поглощали его. Он слегка отвернулся от Чуи, чтобы его рука отстранилась от его подбородка. Боже, со стороны, наверное, его действия выходят ещё нелепей и отвратительней, чем он мог себе вообразить. — Я должен был предупредить, что меня не будет ближайшие две недели.. Но я не смог, прости. Накахара что-то невнятно проговорил, после без всяких лишних слов приобнял обессиленное тельце юноши. Что сам даже не понял, что только что произошло. Они просидели так в тишине еще пять минут. Дазай из последних сил старался крепче обнять преподавателя, что тот как раз заметил и прижал мальчишку к себе. — Все хорошо, не переживай. Ведь, ты не виноват.. – тихо проговорил рыжеволосый смотря на пачки таблеток около них, сразу после переводя взгляд на Осаму, который глядел в одну точку и молчал.— Дазай, расскажи что случилось.. Он опять промолчал. Но, Накахара понимал его. После такого нужно время, чтобы собраться с мыслями, как минимум. Торопить его он не стал, а просто держался как можно ближе, чтобы вдруг не оставить одного бедного парнишку. В голове Дазая было все так смутно и затуманено, но тот день он четко помнит и, наверное, все эти последние дни он и страдал по этому пытаясь навредить себе. — Эдогава... Его больше нет, его убили.. — слова с его уст выходили с трудом, но кое как Накахара старался расслышать хриплый и ничего не выражающий голос. — Двадцать девятого числа. Чуя, я потерял друга... я остался совсем один, в этом гнилом мире. Накахара внимательно слушал, слышал и молчал. Конечно же, он тут совсем недавно но наслышан на том что этих двоих что-то между собой связывало. Они как-будто заменяли друг другу близкого им и родного человека. — Осаму... Ты не один, слышишь? И ты не виноват, я же знаю. Дазай, я понимаю, какого это терять близких. Я практически рос без матери, которая была мне так нужна, а с отцом. Моя мама умерла в мои девять. Мне тоже было очень плохо, но поминаешь, Нужно смириться с утерей. Ты тут не в коем случае не виноват. не вини себя. Этого невозможно было бы избежать. За все нужно платить. И он заплатил своей жизнью. Он перешёл кому-то дорогу, а не ты. Ты не виноват, но я и понимаю причину, почему ты винишь себя. Дазай, я постараюсь быть всегда рядом... Но, мой долг преподавателя не сможет мне позволить себе проявлять это у всех на виду в учебном заведении, хорошо? Я снижу тебе нагрузку, и не буду отчитывать и давать дополнительные пока ты полностью не окрепнешь. Я постараюсь навещать тебя почаще. Я не оставлю тебя одного. Глаза второкурсника уже были на мокром месте от всего сказанного Чуей. Как-будто ещё одно слово из его уст, и он разрыдается прямо при нём. Но все же он уткнулся тому в плечо своей грустной мордашкой, которое от слез становилось мокрым и белая рубашка Накахары превратилось в мокрый платочек. В этот момент Чуя взял того на руки очень аккуратно, одной рукой прижимая его голову к своему плечу, а другой удерживая изрезанные в шрамах ноги, для удобства студента, который из последних сил старался держаться за шею заботливого учителя. Он занёс его в ванную, что была довольно просторный, на усмотрение Чуи. Осаму ели как смог распахнуть глаза и посмотреть, куда он его принёс. Он, конечно, сопротивляться не хотел и не мог из-за того, что слишком слаб, но был смущен. И было стыдно. Слишком стыдно. — Чуя, я сам... — Пробормотал шатен, снова уткнувшись носом тому в плечо. Так не хотелось его отпускать, Хотелось полностью воспользоваться его нежностью, лаской и добротой. Но так ог будет эгоистом. И если он так будет думать о нём, Дазай в следующий раз простыми порезами не отделается. — Как скажешь, только будь аккуратен. — Накахара усадил студента на бортик ванной, снимая ему чистое полотенце и кладя рядом. Рука рыжего заползла в волосы юноши, чуть взъерошивая их. После чего подмигнул и направился к выходу за сменными вещами в его комнату. Как только Чуя покинул ванную, атмосфера вокруг Дазая поменялась. Она стала немного некомфортней, а Осаму было в какой-то степени даже страшно, но звать преподавателя не стал, решившись справиться самому. Сняв с себя всю одежду, он залез в ванную и включил теплую водичку. Для этого всего ему понадобилось отвлечься и он, взяв в руки мочалку, он налил туда немного жидкого мыла для душа, затем поднося к телу и натирая раненые плечи. Шатен шипел от неприятной и жгучей боли, но старался не вскрикнуть, а просто привыкнуть к ощущениям. Смог он это сделать довольно быстро и больное шипение стало более терпимым, чем раннее. Пока пена стекала по худощавому телу, Осаму принялся за свои волосы. Мыл он их довольно редко, но несмотря на это, они выглядели чистыми. Он нанёс шампунь на голову и стал медленно теребить каштановые волосы, представляя вместо своей руки, сильную руку Чуи. От этого становилось еще лучше и хоть на какое-то время, Дазай смог немного расслабиться и успокоиться. Пролежав в пене и в воде еще десять минут, шатен включил горячую воду, смывая с себя мыло. Пока Накахара не принес вещи, Осаму так и сидел до того момента, пока дверь не откроется. — Вот, Дазай, я принес. — Осаму молча поднял карие глазки, смущающие глядя на учителя. — Хей и не стесняйся, я не смотрю на тебя. Закинь грязные вещи в стирку, если силы позволяют. — Чуя улыбался ему, а Дазай, хоть не показывал это, в душе ему становилось все теплее от присутствия рыжика. Накахара снова вышел, оставляя студента в теплой и светлой ванной комнате. Тот осмыслил это и завернулся в большое махровое полотенце, начиная тереть им мокрое тело и садясь на ванную бордюру. Закончив, суицидник натянул на себя нижнее белье, поверх которые домашние штаны со шнурками, а на тело бежевую кофту с длинным рукавом. Время только начало мая, правда холодные дни хоть иногда тебе встречались, а Дазай простуду схватывал быстро да и тем более после принятия душа он как всегда мерз. Когда юноша закончил с одеждой, как-будто предугадав это, зашел Чуя. Он принес полотенце поменьше и помог студенту убрать лишнюю воду с волос, после кинув махровую ткань на стиральную машину. — Ну а теперь нужно залатать твои раны. — голубоглазый предложил его донести но тот вожделево отказался. чуя повёл его до гостиной, усаживая на диван он заранее подготовил аптечку и все нужное разложил на столе. Бинты, перекись, вата, пластырь и ножницы. Шатен уселся спиной к преподавателю что пока наносил перекись на вату. — Хорошо. — Дазай кивнул и послушно стянул с себя кофту и закатал штаны, кладя рядом с собой. Он нервно хрустел пальцами, пока Накахара разматывал бинты и отклеивал от упаковки пластыри. Благодаря перекиси, в рану не зайдёт никакой инфекции и они быстро заживут. Правда весь процесс немного болюч, чем Осаму себе представлял, но он терпел и делал все, что ему скажет учитель. — Наклони голову. – тихим и мягким тоном попросил Чуя, аккуратно заматывая израненные плечи, шею и руки. Закончив, он перешел к обрабатыванию ранок на длинных ногах Дазая. Пока Накахара слишком увлёкся подлатанием шрамов, Дазай ушел в свои мысли. Он практически ничего не знает о своем преподавателе, который буквально спас ему жизнь и сейчас, вместо того, чтобы сидеть у себя дома, ухаживал за ним. Дазаю опять же было стыдно, и нечего сказать он не мог, язык не поворачивался. Но отвлечься ему помог голос Чуи внезапно выявляя свое мнение о его квартире. — Ты устроился слишком хорошо и просторно для студента, ха, даже по больше кватрирка чем у меня, во даёшь. — Чуя усмехается почти заканчивая, осталось еще несколько шрамов зафиксировать пластырями и готово. — Ха, я в свои семнадцать наверное слишком много и хорошо подрабатываю. — Дазай почесал затылок и краешкем глаза вглядывался в рыжего. — А, и кстати, совсем забыл спросить...а тебе сколько лет, Чуя? Накахара хмыкнул и не поспешил ответить. Тот изогнул бровь, ожидая ответа. Дазай всегда считал, что его преподаватель уж точно не больше двадцати или двадцати одного годовой. Но от услышанного он опустил челюсть и ошеломленно посмотрел в голубые глаза. — Мне всего-то двадцать три года, Осаму. — к этому времени Чуя уже закончил и встал с дивана, направляясь в гостиной. Повисла тишина и никто еще не посмел ее нарушать, только шум тарелок и кухонных приборов. Оказывается за все то время пока Осаму принимал душ, Чуя приготовил для него и себя рис с карри. Запах дома стоял очень вкусный. Даже Осаму, у которого все это время не было аппетита, захотел есть и не отказывался от большой порции, которую предложил ему Накахара. — Вкусно... Ты где-то учился готовить? Просто давно ничего домашнего не ел, такое карри мне мама в детстве готовила... И этот вкус точно такой же. Есть какой-то особый секрет приготовления ? — чавкая пробубнил Осаму. Его губы уже чуть испачкались соусом, а он даже этого не заметил. — Да у меня талант с детства, многие говорили даже, что в будущем я стану знаменитым щевповором, но готовка просто не в моих интересах. А так вкусно получается, я даже и не знаю почему... Ну наверное у меня руки не растут из задницы как у некоторых. — Чуя перевел взгляд на стол и снова на Дазая, чтобы тот понял намека и ел медленнее. — Может мне тебя ещё покормить ложечкой? Шатен покраснел и повернул голову в сторону, смешно наполнив щеки рисом. Чуя посмеялся и потрепал студента по голове, вставая из за стола. — Ладно, закругляйся, тебе пора спать. — Ты не останешься? — Не-а, меня дома ждут. — убирая тарелки, сказал Накахара. — Ждут? Дома?... — та улыбка, что была все это время у него на лице, мигом пропала. Расслабленное выражение на лице Дазая, сменилось разочарованием и каким-то только-только пробудившимся гневом. Он слегка изогнул брови, смотря вопросительным взглядом на своего преподавателя и ничего не понимал. — Ну да, а тебя это сильно удивляет? Да, я живу не один. — А ну... Если тебе необходимо, то... Удачи. — Осаму и не думал о том, что у Чуи мог быть другой человек. Возможно, что у него есть парень... Или что похуже — девушка или даже жена. Мало того сам Дазай боялся, что Накахара никогда не влюбится в него, так еще теперь боится, что его преподаватель подумает о нем, когда узнает, что один из его студентов гей. Дело не в том, что это являлось чем-то запрещённым в их стране, а в том, что люди по разному смотрят на это и не каждый может принять эту "особенность". Боль, разочарование окутало Дазая с ног до головы и до самого сердца, всего планы в этот один мог просто разрушились. Шатен до такой степени закрался в себе, что почти не услышал голос рядом. — Дазай? Все хорошо? Ты так побледнел за эти пару минут... Тебе плохо? — Накахара прислонил свою ладошку к щеке Осаму, проверяя температуру его тела. Тот от этого немного дернулся, но особого внимания не предал, лишь сжал губы и отвëл взгляд. — Иди, тебя ждут, ты же не должен только обо мне заботиться. И тем более... Тем более ты мой учитель. — Осаму, сейчас не рабочие время, мы друзья. — Накахара удивился такому резкому холоду со стороны юноши. Боже, разве он сказал что-то не так? Вроде бы помог ему, а тот резко, будто обиделся на него.— Эй... Ты только больше не делай с собой ничего подобного, хорошо? Я переживаю. Дазай наглядно и брезгливо фыркнул на рыжую особу и его до ужаса обеспокоенный голос. Поведение кареглазого стало походить на суку, которой только что отказали в её пожеланиях. Ему было неприятно думать о том, что у Чуи кто-то либо есть. Казалось бы, с чего такая ревность к незнакомому ему человеку? Так и ещё из-за особы что живёт вместе с ним. Ну, как сказать незнакомому... Всего-то к его друг-преподу, Так и к тому же он старше его на пять лет. Ещё лучше. Что сказать. Молодец, Дазай. Умничка просто. — Как хочешь, мне без разницы. — Пробурчал тот, вставая со стула и проходя рядом с Накахарой, задевая плечом и направляясь в свою комнату. — Чуть не забыл, когда будешь уходить - прикрой дверь.