Давай устроим маскарад

Ворон не понимает всех этих зарубежных традиционных праздников, отдавая предпочтение чему-то более близкому, но когда Аня вдруг просит устроить веселье в костюмах и масках — отказать не может. Хотя всё ещё этого не понимает. Глядя на кивающего Кар-Карыча, Аня приходит в восторг и тут же бежит оповещать подружек о мероприятии, которое должно состояться уже через два дня. Имея опыт работы с проектами в сжатых до микроскопической точки сроках, Вениамин Сергеевич приглашает своего главного человека по разнообразным праздникам. — Это шутка, надеюсь? — после долгой паузы в попытке осознать суть задания, интересуется Джокер, смотря на отчима исподлобья. — Хотелось бы, но нет. — Опять «мама» чудит? Раньше за такое обращение к Ане Ворон ему бы по шее надавал, чуть позже — обиделся бы, потому что его Саша «отцом» ни разу за всю жизнь не назвал. Сейчас же совсем внимания не обращает. — Хэллоуин ей захотелось отметить, видите ли. Праздник для неё и её подружек. — Ворон взмахивает руками и прерывает не успевший начаться недовольный монолог Джокера: — Саш, я тебя очень прошу, сделай всё как надо. — Нас же не поймут… — Давай, давай. С непонимающими потом разберёмся. Следующие два дня ни Аня, ни Вениамин Сергеевич в «Воронке» не появляются: одна с нетерпением ожидает сюрприз, второй просто опасается приближаться к месту, где орудует злой как тысяча чертей пасынок. Если бы за это время на Охте нашли гору трупов, задушенных гирляндой — Ворон бы сразу понял, откуда ноги растут. Но о происшествиях слышно не было. Ни о каких. Словно район зашухерился перед предстоящей праздничной бурей. Во вторник утром Ворон попросил Стаса заглянуть в ресторан и всё проверить, а сам остался в машине. Но, когда из дверей вылетел незнакомый парнишка, словно отправленный в полёт пинком в солнечное сплетение, заходить не рискнули. Наступила ночь вторника. На пороге, встречая гостей, стоят двое в смокингах и держат подносы с кубками в виде черепов. Глядя на них, Ворон вспоминает бал у Сатаны из «Мастера и Маргариты». При ближнем рассмотрении во встречающих распознаёт Шрама и Ерёму, и то только по глазам. Хочется перекреститься. А вот Анна довольна как никогда — пищит, подпрыгивает и хлопает в ладоши, словно ей пять и она впервые попала на детский утренник с кучей конкурсов и сладкого. — Приветствуй, — выплывает к ним Джокер, лицо которого скрыто под однотонной белой маской лишь наполовину, остальная же часть представляет из себя грим «костей». — Господи! — шарахается от него Ворон. — Ты что творишь? — Что приказали, господин, — с улыбкой отвечает Джокер и взмахом руки приглашает в зал. Если бы Вениамин Сергеевич не видел табличку с названием ресторана на входе — ни за что бы не поверил, что это его родной «Воронок». Полумрак, свечи с искусственными фитилями, кости, яркие оранжевые тыквы с вырезанными жуткими оскалами. В паутинах по углам и по краю сцены — страхи арахнофобов, самый большой из которых примерно с пятилетнего ребёнка. С потолка свисают летучие мыши, за каждым столиком по скелету. По черным каменным стенам струится кровь, скапливаясь в метре от пола в старинных раковинах. Там же стоят стаканчики. От крови подозрительно пахнет алкоголем. На сцене — «Дуди», выучившие за два дня весь репертуар Мерлина Мэнсона и саундтреки к фильмам ужасов. На столах загруженные конфетами с ликёром тыквы, канапе с глазами, «ведьмины пальчики», разлитое по бокалам мартини и многое другое странное. Глядя на всё это, Ворон невольно оттягивает ворот рубашки — бабочка совсем немного начинает его душить. — Кар-Карыч, как здорово! — радуется Аня. — Саша такой молодец! И убегает к подружкам, вырядившимся в том же стиле, что и она — изображают невест Дракулы. Нового имени спутницы Вениамин Сергеевич не запомнил. — Надеюсь, душа ваша довольна? — вновь из ниоткуда появляется Джокер под «This is Halloween». — Кстати, кто ты? Ворону костюм выбирала Аня, а он особо и не сопротивлялся, как и не интересовался образом, который она ему сотворила. О чём он Сашу и оповещает. — Ну хоть с этим без меня справились, — хмыкает тот. — Куда ж мы без тебя. — Вот именно. Спутница Ворона, едва поутихло восхищение и восторг от атмосферности обстановки, набрасывается на Джокера с объятиями и тихими писклявыми «спасибо», называет «сыном» в ответ на «на здоровье, мам» и возвращается в компанию остальных невест графа. — Ну вот, — усмехается отчим, — не зря поработал. — Очень надеюсь, что она не смазала мне челюсть.