В погоне за Фантомом

      — О, Ибо, привет! Ты как? Что нового? — лучший друг перехватил его прямо на пороге родной альма-матер.       — Ли, мы не виделись всего неделю, что у меня может быть нового?       — Вот именно, всего неделю, а у тебя уже тачка новая.       — Ты же знаешь, новая тачка — это вопрос престижа родителей. Мне бы лучше деньгами, я бы свою крошку прокачал.       — Ты в свой мотоцикл уже столько денег вбухал, а всё не успокоишься? — О том, что Ибо увлекается гонками на мотоциклах, в его окружении знали только Цзи Ли и Чэнь Чжосюань, да и то только потому, что с первым они дружили ещё со времён строительства песочных замков в одной песочнице и знали друг о друге всё, а со второй сдружились ещё на первом курсе и тоже не имели друг от друга секретов.       — Я не успокоюсь, пока не сделаю Фантома.       — Ну, ну! Удачи, друг! Если бы я не знал, что тебе девчонки нравятся, то решил бы, что ты к своему Фантому неровно дышишь, — ехидная улыбка Ли вызывала желание отвесить ему подзатыльник, но он слишком хорошо знал Ван Ибо, чтобы вовремя увернуться. — Когда, кстати, следующий заезд?       — Первый заезд в этом сезоне только через месяц. Так что на ближайший месяц я весь принадлежу тебе и родному Цзяотуну, — о том, что ему нравятся как девочки, так и мальчики, Ибо не распространялся, потому как опыта однополых отношений у него всё равно не было.       И о том, что Фантом привлекал его как возможный партнёр, лучшему другу тоже знать пока не обязательно. Ведь даже зная друг друга с малых лет, трудно будет понять, как можно запасть на человека, о котором ты знаешь только кличку и то, как он выглядит в гоночной экипировке. Ни лица, ни фигуры, ни даже цвета глаз Ибо никогда не видел. Хотя и о его собственной внешности на треке не знал никто. Только клички, только любимые цвета на шлемах, только Фантом и Призрак. Это была политика организаторов гонок: не смешивать жизнь реальную с полулегальным гоночным безумием. Каждый участник имел собственную раздевалку со входом со стороны трека и выходом на одну из улиц Пекина. Перед каждым заездом участники получали смс с точным временем прихода и ухода с трека. Организаторы старались по максимуму обеспечить безопасность и конфиденциальность гонщиков. Потому что деньги, приносимые каждым заездом, сторицей окупали все затраты на их проведение. Ибо часто злился на такой подход, потому что не мог ничего узнать про засевшего в голове парня, но, с другой стороны, был благодарен за возможность не скрываться в обычной жизни от навязчивых поклонниц.       В коридорах университета, как всегда в начале учебного года, было не протолкнуться. Кто-то спешил переписать расписание, кто-то — согласовать в деканате график пересдач, кто-то — покрасоваться новыми шмотками и гаджетами. Ибо и Ли уверенно лавировали в потоке студентов, упорно продвигаясь к своей аудитории.       — Кстати, Бо, говорят, у нас в этом семестре новый препод по корпоративной этике. Все девчонки пищат от восторга. Говорят, молодой, красивый, высокий.       — Ли, а мне эта информация зачем? Я же вроде не девчонка, пищать не буду.       — Ну так, просто к слову пришлось. Тем более первая пара сегодня у него.       — Ну пошли посмотрим, что там за этика такая.       Как всегда, усевшись за последнюю парту в крайнем от двери ряду, Ибо и Ли делились впечатлениями о времени, проведённом по отдельности, и совсем не заметили, как стихли все разговоры в аудитории и даже воздух как будто застыл, встречая вновь вошедшего.       — Добрый день, господа студенты. Рад приветствовать вас на нашем первом совместном занятии. Меня зовут Сяо Чжань. И в этом году мы вместе с вами будем разбираться в хитросплетениях корпоративной этики и культуры больших и малых предприятий. Сразу хочу сказать, что никого уговаривать изучать мой предмет я не буду. Каждый из вас свободен в своем выборе и может решить, стоит ли ему тратить время и посещать мои занятия или он сможет просто явиться на экзамен. Но предупрежу, чтобы всё было честно: на своих лекциях я даю материал, отступая от учебника, и на экзамене спрашиваю тоже не только общеизвестную информацию.       Новый преподаватель, бесшумно ступая, передвигался по аудитории, пока в какой-то момент не остановился возле Ли и Ибо, вдохновенно рассказывающего о последней неделе, проведённой на море.       — Определённо, Чжосюань в купальнике — это нечто. На неё пускала слюни добрая половина всех туристов Саньи, — весело шептал Ибо, склонившись почти к самому столу.       — Я чего-то не понимаю, Бо, у тебя что, на неё серьёзные планы?       — Да какие планы?! Просто времени была всего неделя и искать кого-то, знакомиться, уламывать — слишком хлопотно. Вот и взял Чжосюань с собой. С ней весело.       — Ну, теперь главное, чтобы ваша девушка не помчалась выбирать свадебное платье, — чужой голос, раздавшийся над самым ухом, заставил Ибо подпрыгнуть.       — Мать твою! Да ты охренел так подкрадываться?!       — Я бы попросил вас более уважительно относиться к моей матушке. Вы даже не знакомы с этой почтенной женщиной.       — Ты кто, придурок? И чего тебе от нас нужно? — наспех окинув взглядом стоявшего рядом человека, Ибо отметил, что этот довольно красивый парень ему совершенно не знаком. Тёмные, чуть вьющиеся на концах волосы подчёркивали аристократически утончённый профиль, а выразительные глаза могли в ком-то, менее толстокожем, чем Ибо, прожечь дыру. — Ты что, новенький?       — Можно, конечно, и так сказать. Но вообще-то несколько минут назад я представился. А теперь хотелось бы узнать и ваше имя.       — Ну Ван Ибо, и что дальше? — в родном университете Ибо ещё на втором курсе смог доказать, что его кулаки и безбашенность не имеют достойных соперников ни среди сверстников, ни среди студентов старших курсов, поэтому этого новичка он точно не опасался.       — А дальше, студент, подготовьте к нашей следующей встрече доклад на тему: «Образ и репутация предприятия».       — А?       — У вас проблемы со слухом или восприятием? Если так, то это не ко мне, это к доктору, — развернувшись, Сяо Чжань двинулся к преподавательскому столу, продолжая объяснять структуру построения лекционных и практических занятий по его предмету.       — Ли, я не понял, что это сейчас было?       — По ходу, Бо, это наш новый препод, и мы с тобой ой как попали.       — Итак, господа студенты, спешу сообщить, что по моему предмету не будет классических итоговых экзаменов. Каждые два месяца я провожу промежуточное тестирование. Это удобнее и для вас, и для меня. И по итогам всех промежуточных оценок в конце курса будет выставлен средний балл. На этом наше первое занятие можно считать законченным. Список необходимой литературы я перешлю в групповой чат.       — Блин… Где он, такой правильный, выискался? У меня как раз будет полный завал на треке. Так что ни о какой зубрёжке даже думать не приходится. Значит, придётся ходить на все пары этого козла, — Ибо и Ли вышли из аудитории, чтобы вновь окунуться в толпу студентов.       — Ага, а ещё у тебя уже один доклад висит. Так что нравится — не нравится, но с этим курсом не получится как обычно.       — Ты так говоришь, будто я только и делаю, что прогуливаю.       — Но ведь иногда прогуливаешь, а преподы закрывают на это глаза.       — Ну ещё бы, я вообще-то даже если и не прихожу на пары, всё равно всё учу и сдаю нормально.       — Это да. Мне всегда было интересно, как тебе удаётся держать в голове столько всего. Другие бы на твоём месте внаглую бы пользовались влиянием родителей, а ты как будто, наоборот, стараешься избежать любых привязок к собственной фамилии.       — Ли, ты меня сколько знаешь? Лет семнадцать, да? И до сих пор не понял, что я в этой жизни всего хочу добиться сам. Поэтому и учиться стараюсь нормально, и гоняю на треке потому, что хочу доказать в первую очередь себе, что чего-то стою.       — Ну да, такого идиота, как ты, ещё поискать. Кто из наших знакомых возвращает деньги, взятые у родителей? Никто. А ты же, если просишь у отца что-то на прокачку байка, всегда возвращаешь с выигрыша. Говорю же: ненормальный.       — А-а-а, наконец-то я вас нашла! — Чжосюань повисла на шее Ибо, как обезьянка на любимом дереве. — Парни, погнали в столовую, я жуть как кушать хочу.       — Сестрёнка, а как же фигура? — Ли с большим удовольствием подкалывал эту девчонку, ведь она никогда не злилась и иногда могла отбрить так, что даже он заливался румянцем. Он давно признался себе, что она ему безумно нравится, и если бы не их отношения с Ибо, он бы постарался её завоевать.       — Цзи Ли, если бы ты знал, сколько калорий я потратила в Санье, ты бы таких глупых вопросов не задавал.       — Ли, не смотри так на меня, — Ибо вскинул руки. — Она с аквалангом ныряла всю неделю, что мы там были. Я к её калориям отношения не имею. — Они втроём дружили с первого курса. И хоть все считали Чэнь Чжосюань девушкой Ибо, на самом деле он относился к ней как к сестре. Да, у них была попытка завязать отношения, и даже в одной постели однажды пришлось ночевать, но дальше взаимных обнимашек они так и не продвинулись. Просто не смогли. Но даже Ли считал иначе. — Ладно, красавица, пошли кормить твою голодную тушку. — Ибо обнял подругу и уже хотел развернуться, как наткнулся на чьё-то тело позади себя.       — Господа студенты, а можно как-то поприличнее вести себя в стенах университета? — раздражённый знакомый голос, прозвучавший из-за плеча, заставил Ибо опять вспыхнуть от злости.       — Профессор Сяо, каждый видит в меру своей испорченности. Вот мы, например, ничего плохого не делаем, просто идём с друзьями в столовую. А что уж вы там себе придумали, это ваши личные проблемы, — Ибо показалось, что он отчётливо услышал скрип зубов, и это сразу улучшило его настроение. — Пошли, ребята, не будем заслонять путь уважаемому профессору.       — Бо, ты что творишь? Он же нас сожрёт, — нервный шёпот Ли смогли расслышать только друзья.       — Подавится.       — Парни, а это кто? Такой красавчик, м-м-м…       — Чжосюань, ты сильно губы не раскатывай, он хоть и красавчик, но редкий козёл, да ещё и препод, так что вряд ли тебе что-то обломится.       — А я и не раскатываю. Я вообще давно Ли люблю, хоть он этого и не замечает. — Ибо знал, что за показной уверенностью подруги стоит боль неразделённой любви к их лучшему другу, но не знал, как помочь в таком щекотливом деле. — И вообще, Бо, он больше тебе по типажу подходит. Вы бы с ним были как инь и ян.       — Так, ты сейчас договоришься и останешься голодной, ясно тебе? Чего вообще припёрлась? На вашем факультете и своя столовая есть.       — Молчу, молчу, а то Ли уже надулся, теперь ещё ты угрожаешь. И вот как бедной девушке выживать в таких страшных условиях? Кстати, а сколько лет вашему профессору? Не слишком ли он молод?       — Чжосюань! — в один голос возмутились Ибо и Ли, заставив подругу захихикать.       К следующему занятию у нового профессора Ибо готовился со всей тщательностью, и его доклад, по его собственному мнению, был идеальным.       — Ну что могу вам сказать, Ван Ибо, тема раскрыта не до конца, не все основные моменты проработаны. Да, для большинства студентов это была бы идеальная работа, но я слышал, что вы один из лучших студентов на курсе, поэтому я не могу позволить вам скатываться до среднестатистического уровня. Поэтому высший балл поставить не могу, увы. Надеюсь, в будущем вы учтёте свои ошибки и постараетесь больше их не совершать. — В этот момент Ибо понял, что Сяо Чжань говорит совсем не об его докладе. — Можете забрать ваш экземпляр с моей рецензией в конце пары.       До конца лекции Ибо успел накрутить себя до невозможности, и когда, дождавшись, пока все однокурсники покинут аудиторию, он подошёл к профессорскому столу, то готов был врезать по этому холёному наглому лицу, но изо всех сил старался сдержаться.       — Профессор, спасибо за честный комментарий и рекомендации, но у меня для вас тоже есть совет, — Ибо уверенно посмотрел в глаза напротив и притянул к себе Сяо Чжаня за лацканы пиджака, шепча почти в самое ухо: — Я вам не советую со мной так разговаривать. Иначе я вас просто трахну, — сделав полшага назад, Ибо ещё раз заглянул в глаза цвета расплавленного шоколада, усмехнулся и, отряхнув с пиджака профессора несуществующие соринки, вышел, взяв со стола свой экземпляр доклада.       Дома, открыв папку, Ибо увидел всего два слова: «Думай лучше», восклицательный знак и смайлик с высунутым языком.       — Бо, а что это значит? — Ли, заглянувший из-за плеча, озадаченно потёр макушку.       — А это, дорогой друг, значит, что у нас с профессором начались открытые боевые действия, — Ибо всегда был азартным, и такой неприкрытый вызов заставлял сердце биться чаще от предвкушения.       — Профессор Сяо, а можно вопрос несколько не по теме? — провокационно глядя прямо в глаза парня, по какому-то странному стечению обстоятельств являющегося его преподавателем, спросил Ибо. — Вы сами когда-нибудь работали на предприятии? Знаете что-то о корпоративной культуре и этике не в теории?       — Не поверите, Ван Ибо, я в своей жизни много чем занимался, в том числе и работал в одной крупной компании. Поэтому основная информация, которую я пытаюсь до вас донести, основана на собственном опыте. А вы, господин Ван, хоть десять юаней заработали в этой жизни собственным трудом? Или всё, что вы имеете, — заслуга вашей семьи?       — Я думаю, к теме вашей сегодняшней лекции моя личная жизнь никакого отношения не имеет, — сегодня была очередь Ибо скрипеть зубами от злости. Не будешь же всем рассказывать о том, сколько зарабатывает за один заезд Призрак.       — Ну тогда советую вам более внимательно относиться к тому, что я говорю.       За их перепалками вот уже почти месяц с интересом наблюдал весь курс. И даже Чжосюань, слушая нервные рассказы Ли, с нетерпением ждала каждого дня, когда эти двое пересекались.       — Нет, ну ты представляешь, наш идиот опять решил подёргать этого хищника за усы. Спрашивается, чего ему не сидится спокойно? — Ли с остервенением гонял по тарелке фасоль, пытаясь успокоиться после напряжения последней лекции. — Мало ему Фантома, так он решил ещё этого Сяо достать. Лучше бы успокоился перед сегодняшним заездом, а он как специально сам себя закручивает. Кстати, он тебе не сказал, куда умчался?       — Неа, просто швырнул сумку мне под ноги и куда-то усвистел. Ли, а ты не думаешь, что наш друг может иметь романтические чувства к этому профессору? Разница в возрасте у них вроде не очень большая. Он красивый, этот Сяо Чжань. Ещё и спуску нашему Ибо не даёт. Прямо всё, как любит наш с тобой друг.       — Чжосюань, ты что такое говоришь?       — А что такого? Или ты типа не будешь общаться с Ибо, если ему парень понравится?       — Да при чём тут это? Пусть ему нравится кто угодно. Но как же ты? Вы же с ним вроде как со второго курса вместе?       — Ли, ты правда дурак или прикидываешься? Мы с Бо никогда вместе не были. Ни со второго, ни с третьего, ни с какого курса. Мне всегда ты нравился. А тебе всегда на меня было плевать, — выпалив это, Чжосюань вскочила со стула и хотела уже уйти, чтобы тот, кто так давно нравится, не увидел её слёз, заструившихся по щекам, но была перехвачена и прижата к груди.       — Это правда? Тебе правда нравлюсь я? — Ли гладил её по волосам и не мог поверить, что казавшаяся такой несбыточной мечта становится реальностью.       — Вот же идиот, — девушка шмыгнула носом и ударила его кулачком в грудь, заставив счастливо рассмеяться.       — Я правда идиот. Прости. Но я постараюсь исправиться, только дай мне шанс.       — Я подумаю. А ты пока подумай, что нам с Ибо делать. Сил нет уже. У него характер совсем мерзким становится. — Они опять сели за стол, но так и не выпустили рук друг друга.       А в это время Ибо мчался по коридору по направлению к преподавательскому крылу. Он должен был прямо сейчас разобраться с тем, кто изводил его с самого начала учебного года.       Остановившись у двери, табличка на которой сообщала всем проходящим мимо, что это кабинет профессора Сяо Чжаня, он глубоко вдохнул, выдохнул, сжал и разжал кулаки и не постучавшись нажал на ручку двери, открывая её. Чтобы уже через мгновенье, повернув в замке ключ, оставить за ней бурлящую жизнь университета Цзяотун.       — Вы что-то хотели, Ван Ибо? — Сяо Чжань стоял у стеллажа с книгами и лишь голову повернул на шум открывшейся двери.       — Ну как вам сказать, профессор? — Ибо в несколько шагов преодолел расстояние от двери до Сяо Чжаня и, вдавив того в книжные полки, зло шептал ему в самое ухо: — Я же говорил тебе оставить меня в покое? И о последствиях предупреждал. Так что ты сам напросился, — рука Ибо уверенно, но неумело скользнула за пояс чужих джинсов, проникая сразу под резинку трусов и обхватывая чужое достоинство, в то время как вторая властно обхватила чужую шею.       — Мальчик, а ты хоть знаешь, что нужно делать? — хрипловатый голос Чжаня резанул острым скальпелем по нервам, вскрывая, как старый нарыв, потайные желания.       — Поверь, я способный, я быстро учусь. Так что советую расслабиться и получить удовольствие, — для Ибо полнейшей неожиданностью стал чужой в мгновенье окрепший член, заполнивший всю руку. Точно такой же, как его собственный, болезненно сдавленный джинсами. Он с удивлением обнаружил, что собственные пальцы живут какой-то своей жизнью, лаская и проходясь от основания к головке в нежных поглаживаниях. Когда Чжань в его руках развернулся, впиваясь в губы, вылизывая его рот изнутри, как самую сладкую конфету, Ибо потерялся во времени и пространстве. Лишь оказавшись прижатым к широкому столу, он вновь перехватил инициативу, начав расстёгивать чужую рубашку.       — Смазка и презервативы в ящике, так что учись осторожно, и я попробую получить удовольствие, — простые слова, дававшие полную свободу, пробудили в Ибо желание доказать этому явно опытному мужчине, что он действительно сможет доставить ему удовольствие. Захотелось быть нежным и понимать, чего же на самом деле хочет партнёр.       Ни с одной женщиной Ибо не было так хорошо. Чужое мускулистое тело, плавившееся в его объятиях, чужие властные руки, ласкающие умело и уверенно, — всё это казалось таким нужным и правильным. Собственные пальцы, а затем и член, проникающие в такого же мужчину, как и он сам, заставляли краснеть от осознания получаемого удовольствия. А когда парень под ним выгнулся и застонал, после того, как Ибо сменил угол проникновения, все мысли, до этого хаотично метавшиеся в голове, ушли, оставив только одну: «Вот так правильно. Так должно быть».       — Это было лучше, чем твои доклады по моему предмету, — выдал Чжань, когда они смогли чуть-чуть отдышаться.       — Да и ты оказался не таким занудой, как обычно, — поддержал заданный тон Ибо, поправляя одежду.       — Ладно, вали уже, тебя там, наверное, друзья потеряли, а у меня ещё пара у второго курса.       Ибо рассеянно дошёл до столовой, где его давно ждали Ли и Чжосюань. Он не заметил, как они, оценив его растрёпанный вид и опухшие от поцелуев губы, понимающе переглянулись.       — Ибо, я даже спрашивать не буду, где тебя носило. Просто поешь. Мясо с овощами сегодня особо удались здешнему повару, — Чжосюань старалась растормошить приятеля.       Ибо жевал и глотал то, что было на тарелке, но совершенно не ощущал вкуса еды.       — Так, Призрак, возьми себя в руки. Что бы сейчас ни произошло, у тебя сегодня первый заезд в этом сезоне, и вряд ли Фантом проникнется твоим жалким видом, — Ли старался говорить негромко, но всё равно его услышали не только те, кому его слова предназначались.       «Так вот ты какой — Призрак. Так даже интереснее. Давай теперь поиграем по-настоящему», — человек, проходящий мимо во время монолога Ли, торжествующе усмехнулся.       — Ребят, я, наверное, домой, действительно нужно прийти в себя перед тем, как ехать на трек.       Вечером после гонки, в которой он, по сложившейся традиции, занял второе место, Ибо стоял в своей душевой с закрытыми глазами, упёршись лбом и ладонями в стекло и позволяя горячим струям массажировать уставшие плечи. Намыленная мочалка так и лежала на полке, рядом с шампунем. Вдруг створки за спиной разошлись, обдавая холодным воздухом спину, но обернуться Ибо не успел. Сзади прижалось чужое обнажённое тело, а чужие руки зафиксировали ладони Ибо в том месте, где они находились. Явный мужской интерес, упёршийся Ибо чуть пониже спины, заставил сердце забиться быстрее.       — Призрак, Призрак, о чём ты только думаешь сегодня? — чужой голос звучал слишком тихо, чтобы можно было его узнать. — Ведь я сегодня давал тебе шанс обойти меня, но твоя голова была занята чем-то другим. О чём думал, Призрак? Может, об этом? — поступательное движение сзади пустило по телу Ибо электрический разряд, пробуждая эротические фантазии и желания. — Хочешь, помогу тебе вымыться? — чужая рука, взяв мочалку, провела сначала от основания шеи вверх, затем вниз, очертила плечи, прошлась по позвоночнику, скользнула на живот, прогулялась по груди и вновь вернулась к спине, а точнее, к её нижней части.       Когда мыльным был уже весь Ибо, чужие пальцы вслед за мочалкой заскользили сначала по груди, уделив особое внимание соскам, затем чуть приласкали полностью вставший член, потом скользнули между двух половинок, безошибочно устремляясь к самому сокровенному.       Это было больно и хорошо одновременно. Не столько физически, сколько эмоционально Ибо получал удовольствие, подчиняясь этому властному мужчине. С восторгом следил за подрагивающими от страсти чужими длинными пальцами, сжимавшими его руки. Плавился от поцелуев, которыми Фантом покрывал его шею и плечи. Выстанывал чужое прозвище, кончая от умелых движений чужой ладони на собственном достоинстве. Стоял, зажмурившись, пока с него аккуратно и почти нежно смывали следы их общей страсти, и не открыл глаз даже тогда, когда створки душевой закрылись за чужой спиной.       «Блин, Бо, ты шлюха! Утром один, вечером другой. Как ты докатился до жизни такой?» — Ибо насмехался сам над собой, вытираясь и собираясь покинуть трек. Уже вслушиваясь в шуршание асфальта под колёсами собственного авто на пустынных улочках, ведущих к родительскому дому в пригороде, Ибо прокручивал перед мысленным взором сцены из душа и почему-то улыбался.       «Родинка. Родинка на мизинце. Где я уже видел такую?»       — Ли, я не понял, это кто? — Ибо в удивлении таращился на место преподавателя, которое занимала какая-то крупная женщина.       — Бо, ты чем слушал? Сказали же, что профессора Сяо сегодня заменяет профессор Вэнь.       — Почему?       — Да откуда я-то могу знать? Уж если у тебя нет этой информации, то у остальных и подавно.       — Ну что? Удалось узнать, где твой любимый профессор? — подколол друга Ли, когда они встретились перед началом следующей пары.       — В деканате сказали, что заболел, и скорее всего до конца семестра нас будет вести профессор Вэнь.       — Ну так это же хорошо, никто не будет тебя доставать. Сможешь спокойно и в гонках участвовать, и учиться по привычной тебе схеме, — слова Ли всколыхнули что-то нехорошее в душе Ибо. Первый раз в жизни захотелось врезать лучшему другу.       — Ты не понимаешь… — Ли действительно не мог понять, что творится в душе Ибо, который этой ночью осознал, где видел ту самую родинку на мизинце, которую каждый раз наблюдал на руке Фантома, прижимающего его к влажному стеклу душевой кабины, и которую видел на мизинце Сяо Чжаня, когда сплетал их пальцы, беря его в профессорском кабине после очередной перепалки на паре. И если его осознание не беспочвенно, то получается, что заболел не только Сяо Чжань, Фантома на сегодняшней гонке тоже не будет.       — Призрак, у тебя сегодня реальный шанс стать первым и сорвать большой куш, — раздался в трубке голос секретаря владельца трека.       — Почему? — сердце Ибо пропустило удар.       — Сегодня все выходят на трассу просто под номерами. Зрители не знают, на кого ставят.       — Почему?       — Фантом не участвует.       — Почему? — как заезженная пластинка, повторил в третий раз один и тот же вопрос Ибо.       — Вчера, пока Фантом устраивал тренировочный заезд, какая-то идиотка, из тех, что толпами приходят на него поглазеть, выпустила своего котёнка. Кот выскочил прямо перед Фантомом. Тот оказался кошколюбивым и, стараясь не задавить животину, влетел в отбойник на полной скорости.       — Жив?       — Не знаю. Вчера, когда скорая увозила, был ещё жив, но поломался сильно. Сказали, что скорее всего позвоночник тоже сломан. Так что в ближайшем будущем соперника на треке у тебя не будет.       — Скажи боссу, что сегодня я не участвую. О дальнейшем сообщу позже.       — Сичэн-ши, мне нужна твоя помощь, — Ибо бежал к машине, которую оставил на парковке за треком. За помощью к сотрудникам компании отца и к его друзьям Ибо не обращался никогда, но сегодня думать о гордости было просто глупо. Поэтому он позвонил Чжо Сичэну, старому другу отца и начальнику Бюро по правовым вопросам Министерства общественной безопасности.       — Говори, — этот человек умел правильно слушать и слышать.       — Мне нужна информация о вчерашней аварии на треке.       — Что именно ты хочешь знать?       — Куда его увезли, — Ибо отчётливо слышал щелчки клавиатуры и был уверен, что узнает всё, что ему нужно, в максимально короткие сроки.       — Госпиталь Янда.       — Спасибо, цяньбэй!       — Отцу привет передавай.       Ибо ворвался в приёмный покой, распугав старушек, ждущих своей очереди к окну информации.       — Вчера поступил гонщик. Что с ним?       — А вы ему кто?       — Девушка, я пока спокойно спросил о состоянии пациента. Или это конфиденциальная информация? — Ибо сжал кулаки, стараясь не заорать.       — Пациент Сяо Чжань сейчас переведён в реанимацию, туда допускаются только ближайшие родственники: родители, супруги, дети. Так вы ему кто?       «Реанимация. Значит, живой!»       — Можете считать меня его супругом. К кому обратиться, чтобы мне показали, куда идти?       — Смотри, смотри, супруг, как же. Такой молодой, а уже такой бесстыжий, — две стоявшие за ним старушки очень громко зашептались, обсуждая и осуждая Ибо.       — А вам, старые, какое дело? Забыли, как сами в молодости не знали ни стыда ни совести? — неожиданно вступилась за Ибо их третья подруга. — Оставьте мальчика в покое, ему и так сейчас несладко. Ребёнок, прости их. А у этой не спрашивай, сам видишь, не хочет она тебе ничего говорить. Ты лучше вон у охранников спроси, они быстрее подскажут.       — Спасибо, момо! — Ибо низко поклонился пожилой женщине, так неожиданно попытавшейся защитить его.       — Ребята, подскажите, пожалуйста, как пройти в реанимацию? — обратился Ибо к двум охранникам, отсекавшим общий холл от прохода к лифтам и лестнице.       — Увы, парень, без разрешения врача никак.       — А к врачу как попасть?       — В твоём случае тоже никак. Только близкие родственники. Извини, — парень, по возрасту, наверное, ровесник Ибо, виновато опустил глаза.       — Понятно. Не прощаюсь, парни, — Ибо отошёл в сторону, чтобы не загораживать проход спешащим в разных направлениях людям, и вытащил телефон. — Пап, прости, есть минутка?       — Я так понимаю, тебя не пустили?       — Ты знаешь?       — Сичэн звонил. Тебе это так важно?       — Да. Очень. Прости.       — Ладно, потом нам с матерью всё расскажешь. Сейчас иди к окну информации и назови своё имя.       — Пап, я тебя люблю! Спасибо!       Его не только пропустили, но и с почтением проводили до самых дверей реанимации, где уставший доктор в приказном тоне заставил Ибо надеть халат, бахилы, какую-то нелепую шапочку и даже проконтролировал, насколько тщательно Ибо вымыл руки. Но парень был готов на всё, только бы быстрее увидеть того, ради кого нарушил все возможные правила дорожного движения, пока мчался в больницу, ради кого отказался от всех принципов, которые не нарушал ни разу в жизни.       — Доктор, насколько всё серьёзно? Почему он в реанимации?       — Спокойно, молодой человек, давайте без нервов. В реанимацию после операции попадают все. У него операция была сложная и длительная, поломался он сильно. Но жизненно важные органы все на месте, нейрохирурги сделали всё, чтобы он смог нормально жить после выздоровления. И теперь всё будет зависеть только от его воли к жизни.       — Что, даже гонять сможет?       — Молодой человек, у вас с головой всё в порядке? О каких гонках может идти речь, если сейчас он сам даже помочиться не может? Давайте вы этот вопрос зададите мне через полгодика.       — Спасибо, доктор!       — Заходите уже, хотя могли бы пару часов и подождать, его бы перевели в обычную палату.       — Доктор, а к кому обратиться, чтобы сразу оплатить VIP-палату?       — А оно вам надо? У нас достаточно комфортные условия для всех пациентов.       — Доктор, я не пациент, но мне тоже нужны комфортные условия.       — Это в каком смысле?       — Ну, я отсюда никуда не уйду, пока он не придёт в сознание.       — Господи, откуда столько идиотов на мою голову? Один котёнка пожалел и сейчас в реанимации. Второй собирается поселиться в больнице рядом с первым. Где-то прорвало идиотопровод, и они хлынули в моё отделение? Великий Будда, дай мне терпения и пофигизма, — уставший доктор развернулся и побрёл в сторону ординаторской. — Подойдёшь к старшей медсестре, она тебе всё объяснит.       От вида человека, подключённого к несметному количеству датчиков, проводов и трубочек, у Ибо сжалось сердце. Глубоко вдохнув, он присел возле кровати, стараясь уловить чужое дыхание.       — Чжань, ну вот как так, а? Я бы мог понять, если бы кто-то другой, но ты? Где ты — и где какой-то кот? Как ты вообще смог его в темноте разглядеть? Узнаю, какой идиот притащил кота на трек, сам убью. Ты только поправляйся, ну, пожалуйста, — Ибо понимал, что несёт какую-то чушь, но остановиться не мог. Хотелось хотя бы так почувствовать, что его Фантом всё ещё рядом и это не конец.       — Пап, могу я тебя ещё кое о чём попросить? — Ибо опять набрал номер отца. — Пожалуйста, оформи мне академ в институте.       — Сынок?       — Пап, не спрашивай. Но я буду здесь, пока он не поправится.       — Ты уверен?       — Да, пап.       — Ясно. Пришлю к тебе кого-нибудь со сменными вещами. Звони, если что-то будет нужно ещё.       — Спасибо! — почти шёпотом от перехвативших горло эмоций выдавил Ибо. Он не знал, как объяснить родителям всё, что происходило между ними с Фантомом, но, похоже, этого и не понадобится. Отец сам всё понял.       — Молодой человек, вы почему снова здесь? Я же вам сказал, что мы вам сообщим, если он придёт в себя.       — А я вам сказал, что буду с ним до его полнейшего выздоровления. И запомните, доктор, не «если», а «когда». — Все три недели, которые Сяо Чжань находился в больнице, Ибо был рядом с ним, практически неотлучно. Он мыл, брил, расчёсывал, менял бельё тому, кого и не знал-то толком. Он первый раз в жизни боялся оставить кого-то. Боялся, что если уйдёт, то, вернувшись, может не найти Чжаня на его обычном месте. И все попытки медперсонала выпроводить его вызывали только раздражение.       — Давайте вы не будете мне тут ликбез устраивать. Отправляйтесь-ка домой. У вас что, других дел нет? Девушки, друзья, институт?       — А теперь, ДОКТОР, послушайте меня. Очень внимательно послушайте, — Ибо сорвался на полнейшее безоговорочное хамство, чего не делал никогда. — Это совершенно не ваше дело, какие у меня есть дела. Вы здесь для того, чтобы поставить его на ноги. А он двадцать дней не приходит в сознание. Не кажется ли вам, доктор, что это вам нужно меньше думать о каких-то других делах, а больше посвящать себя больным?! Или вы недостаточно компетентны и мне стоит поискать для моего… — Ибо запнулся, потому что не мог одним словом описать, кем ему приходится Сяо Чжань: преподаватель, вечный соперник, любовник, очень близкий и дорогой человек. Кто они друг другу, они так и не прояснили. — …поискать для моего друга более грамотного специалиста?       — Если вам будет угодно, вы можете пригласить ещё десять специалистов, — устало произнёс врач. — Но, к сожалению, в его случае никто помочь не сможет.       — Что вы несёте? Вы же говорили, что операция прошла успешно?       — Молодой человек, со стороны медицины всё вполне в норме и его организм идёт на поправку. Но мне кажется, что сам он не хочет жить. Поэтому что бы мы ни делали, результат нулевой.       — Тогда я тем более не уйду, док. Я должен быть рядом с ним. Это важно и ему, и мне.       — Воля ваша, — проговорил тот, закрывая за собой дверь.       Ибо подтянул к кровати Сяо Чжаня кресло, которое за все эти двадцать дней регулярно перемещал с его обычного места поближе к больному и которое медсёстры упорно отодвигали назад, стоило только Ибо выйти из палаты.       Он вглядывался в ставшие родными и изученные до последней родинки черты и пытался найти ответ на вопрос, почему этот молодой, сильный мужчина может не хотеть жить. Ибо все эти дни ждал и надеялся, что вот ещё чуть-чуть, и эти глаза вновь посмотрят на него с привычным лукавством, а эти руки сожмут с той страстью, с какой умеет только этот человек. Однако день проходил, затем начинался новый, но ничего, кроме отраставшей на впалых щеках щетины, не менялось.       Ибо устало посмотрел в окно, где осень готовилась отдать зиме свои права, проливая последние слёзы ноябрьскими дождями.       «Последний лист давно покинул ветки,       А за окном и на душе темно.       Я так устал из этой пыльной клетки       Смотреть на капли, бьющие в стекло.       Мне без тебя не хочется смеяться,       И холодно без сильных рук твоих.       Вставай с кровати и кончай валяться,       Давай весь мир поделим на двоих. — Великий Будда, какой же бред лезет в голову!» — Ибо, отвернувшись от окна, придвинулся к кровати и взял руки Чжаня в свои.       — Какой же ты придурок, Фантом! Что значит жить не хочешь? Ты не можешь вот так сдохнуть! — злые слова совершенно не соответствовали действиям Ибо, который с нежностью целовал на сломанных руках те участки, которые не были скрыты под бинтами: мизинец с родинкой, запястье и венку, в которой отчётливо бился пульс. — Не имеешь права. Я ещё не сделал тебя!       — Ну, это уже наглость! Что значит «не сделал»? Студент, а тебе не кажется, что после всего, что ты со мной уже сделал, ты как минимум должен на мне жениться? — прохрипело над склонённой головой Ибо.       — Ну нет, жениться я пока точно не готов. Но обещаю, как только у меня появится такое желание, ты станешь первым кандидатом на роль любимой невестки моей мамочки, — Ибо зажмурился, стараясь привести в порядок враз сбившееся дыхание и унять пустившееся вскачь сердце.       — А может, всё-таки зятем?       — Ладно, уговорил: распределением ролей займёмся после свадьбы.       — Я могу считать это предложением?       — Вот долбануть бы тебя, но ты уже долбанутый. Ты, кстати, не хочешь мне объяснить, чего это вдруг ты не хотел жить? — враз посерьёзнел парень.       — А зачем? Меня когда на треке в скорую грузили, врачи сразу сказали, что если я и выживу, то буду либо полным овощем, либо останусь навсегда прикованным к постели. Так зачем жить?       — А обо мне ты подумал?       — Именно о тебе я и подумал. Ты добрый и порядочный, и я абсолютно точно знаю, что бы ты делал в этой ситуации. Не нужна тебе такая обуза.       — Боже, какое счастье, что хотя бы один из нас не такой идиот, как ты. Доктор, который тебя оперировал, сказал, что ты даже гонять снова сможешь, если будешь выполнять все рекомендации по реабилитации, — Ибо нагло врал, но был уверен, что именно эти слова сейчас должен услышать Сяо Чжань. — И поверь мне, я прослежу, чтобы ты выполнил всё до последней буквы.       Ибо сдержал своё слово. Ровно месяц после того, как Сяо Чжань очнулся, он продолжал жить с ним в одной палате, не слушая ни ругани, ни уговоров, ни увещеваний. Ибо стал и сиделкой, и санитаркой, и психологом, и всем, кем только мог быть.       — Вы знаете, господин Ван, я рад, что мне тогда не удалось вас прогнать, — сказал Ибо врач, когда Чжаня увезли на очередные физиопроцедуры и массажи, без которых теперь не обходился ни один их день. Обычно Ибо всегда был рядом, но сегодня специально остался, чтобы поговорить с врачом. — Я вижу, что только благодаря вашему присутствию состояние господина Сяо улучшилось настолько, что через пару дней мы сможем его выписать. Но только в том случае, если дома есть кто-то, кто сможет о нём заботиться не хуже, чем вы.       — А почему я не могу продолжать этого делать?       — Можете, конечно, можете. Я просто не думал, что…. Простите.       — Ничего, доктор, я только сам недавно до конца во всём разобрался. Не удивительно, что у вас есть вопросы и сомнения.       — Господин Ван, насчёт вопросов ничего не скажу, но сомнений на ваш счёт у меня больше нет, — открыто улыбнулся доктор, протягивая Ибо руку.       — Спасибо, док! — Ибо искренне ответил на рукопожатие. — Но не забывайте, что через четыре месяца я приду за ответом на вопрос, который задал вам в нашу первую встречу.       — Ну, если к тому моменту ответ будет ещё неочевиден, то приходите. Но, думаю, этого не понадобится, — Ибо смотрел в удаляющуюся спину врача и не мог перестать улыбаться. Они скоро поедут домой. И вот там никто и ничто не сможет ему помешать поставить Сяо Чжаня на ноги и вернуть ему кайф от гонок.       — Чжосюань, у меня к тебе дело, — Ибо набрал номер подруги. — Могу я попросить тебя организовать клининг в квартире профессора Сяо? Ключи и адрес я отдам сегодня Ли, когда он придёт. — Чжосюань и Ли были первыми, после родителей, кому Ибо смог позвонить и рассказать, где он.       Были первыми, кто примчался в больницу и приволок кучу контейнеров с домашней едой, которую они сами приготовили специально для Ибо. Были первыми, кому он смог рассказать, почему поселился в палате Сяо Чжаня и кто такой Фантом.       Вторыми после родителей Ибо, кто навестил Чжаня, когда он очнулся.       — Его выписывают? А ты его к себе забрать не хочешь? Там всё-таки есть помощники и по крайней мере убирать и готовить кто-то сможет за вас.       — Я-то хочу. Но, зная его, почему-то на девяносто девять процентов уверен, что он не согласится.       — Да? Ну и ладно. Не волнуйся, Бо, к вашему приезду всё организуем.       К моменту возвращения Чжаня с процедур Ибо успел отдать Ли ключи, заказать в ближайшем ресторане ужин и даже накрыть на стол.       — Сяо Чжань, ешь, а потом собирайся, нас через два дня выписывают. И в связи с этим у меня к тебе вопрос: не надоела тебе твоя холостяцкая берлога? Может, пока ты до конца не поправишься, у нас поживёшь? Родители точно не будут против, — Ибо действительно был уверен, что его родители никогда не будут против Сяо Чжаня, так неожиданно ворвавшегося в жизнь их сына и открывшего в нём такие стороны, о которых никто никогда не подозревал.       «— Сынок, а ты не хочешь попросить кого-нибудь из его родственников присмотреть за твоим профессором? Ну, или кого-то из коллег?       — Не хочу. Мам, и давай больше не будем поднимать эту тему. Я сам буду за ним ухаживать, даже если здесь выстроится очередь из желающих меня сменить.       — Сынок, но тебе не кажется, что это как-то странно? Что подумают наши друзья, а что мы скажем твоим бабушкам и дедушкам?       — На мнение посторонних людей мне абсолютно наплевать, и вы это давно знаете. А любимым родственникам можете сказать, что их отпрыск вырос и учится заботиться о ком-то кроме себя.       — Бо, но он же парень?       — Да, парень. Образованный, красивый, умный, самодостаточный, обеспеченный и популярный, но парень, да. И всем придётся либо смириться с таким моим выбором, либо вычеркнуть меня из списка своих родственников.       — Не боишься, что при таком раскладе останешься один? — мама не уговаривала, просто надавливая на разные точки, проверяла его серьёзность и уверенность.       — Я не один. У меня есть Чжань, а это значит, что и весь мир.       — Дорогая, достаточно, — отец ободряюще похлопал Ибо по плечу. — У нашего сына всегда будем ты и я. А это не так уж мало в придачу к его Фантому».       Каждый раз вспоминая этот разговор и то, как они втроём стояли, обнявшись, в больничном коридоре, Ибо с трудом сдерживал слёзы благодарности. Он никогда не задумывался о том, насколько сильно его любят родители, готовые встать рядом с ним против всех, кто захочет осудить.       — Бо, давай я поеду к себе, а ты к родителям. Так будет правильнее всего. — Ибо поднял руку в останавливающем жесте, когда его телефон звякнул, сообщая о прилетевшем сообщении. Со злостью глядя на Сяо Чжаня, осмелившегося предложить такой вариант, он машинально запустил видео, прилетевшее от Чжосюань, а потом не смог оторвать от него глаз.       В небольшом ролике девушка постаралась запечатлеть все наиболее значимые элементы квартиры профессора. Ибо в шоке смотрел на огромный, практически в полстены, собственный фотопортрет. Портретом, в его классическом понимании, это изображение назвать, конечно, было нельзя. Но как по-другому охарактеризовать запечатлённого на фото гонщика, входящего в крутой поворот трека, практически не касаясь шинами мотоцикла асфальта, Ибо не знал. Уверен он был только в одном: на фото именно он. Его манера держать руль, его цвета на экипировке, его шлем. Весь он на стене в чужой квартире. Дальше видео открывало спальню с огромной кроватью, на тумбочке у которой стояла большая фотография человека, чему-то радостно улыбающегося на фоне монументального Цзяотуна. И это опять был Ибо, хотя он и не помнил момента, когда могло быть сделано фото.       Ибо ещё раз посмотрел на экран, отбил подруге лаконичное: «Спасибо» — и выключил телефон, подойдя к двери и повернув замок. После чего в упор уставился на Сяо Чжаня.       — Фантом, ну если не хочешь ехать ко мне, то я поеду к тебе, — сказал он, прищурившись и приближаясь к окну, у которого стоял Сяо Чжань. Да, он уже мог сам стоять и даже сделать пару шагов, но пока ещё быстро уставал и часто пользовался коляской.       — Не нужно. Я вполне справлюсь сам. А тебе нужно восстановиться в институте и закончить семестр.       — Профессор, а чего ты так боишься? — Ибо за подбородок развернул Чжаня лицом к себе. — Что я не должен увидеть в твоей квартире? — он напирал, заставляя Чжаня отступать от окна.       — Ты…       — Гостиную или спальню? Что ты хочешь скрыть больше?       — Ты… Откуда ты…       — Откуда я знаю, да? Я на девяносто девять процентов был уверен, что ко мне ты ехать откажешься. Но не мог же я позволить тебе вернуться в антисанитарные условия давно пустующего жилья, — Ибо легонько подтолкнул Чжаня к кровати. — Вот и попросил друзей решить вопрос с уборкой и заполнением холодильника. А друзья у меня хорошие, ты знаешь, — Ибо навис над полулежавшим на кровати Чжанем. — Ты мне не ответил, Чжань: кто из вас двоих больший сталкер-извращенец — гонщик Фантом или профессор Сяо Чжань? — Ибо легонько куснул Чжаня за плечо.       — Оба, — выдохнул Чжань куда-то в шею парня.       — Ну так кто на ком теперь должен жениться? — Ибо провёл кончиком носа по шее, не прикрытой свитером, потёрся пахом о пах, расположившись между чужих ног, и влажно мазнул горячим языком по кадыку, прикусив в конце подбородок.       — Ты же сказал, что распределением ролей займёмся после свадьбы?! — облизнул враз пересохшие губы Чжань.       — Я могу считать это предложением? — счастливо сверкнул глазами Ибо, вернув Чжаню его же вопрос месячной давности и запуская руку под резинку пижамных штанов Фантома.       — Да! — простонал Чжань, притягивая к себе голову парня и накрывая его губы своими.       — Я наконец-то догнал тебя, мой Фантом!