You've been able to help me

Учёба закончилась, а на дворе лето. И казалось, в эту чудесную пору шестнадцатилетнему все двери открыты. Можно сделать всё, о чем мечтал: погулять на улице, сходить с друзьями в магазин, хорошенько прибраться в комнате и отдохнуть, наконец. Но не для Джисона. Он учился со всех сил и потратил последние капли нормальной психики для того, что-бы сдать все экзамены и просто-напросто отдохнуть, забыться от всех проблем. И сейчас, когда прошла половина июня Джисон все ещё сидит на кровати, тупо смотрит в телефон и пытается побороть желание сходить в туалет, ведь игра сама себя не пройдёт, а все давно интересующие ролики в ютубе сами себя не посмотрят. И в какой день подряд Джисон понимает, что ему всё надоело. Он может, конечно, оторватся от телефона и куда-то сходить, но ни сил, ни желания нет ни на что. Совершенно. Попытки были. Джисон однажды почувствовал накатывающую энергию и занялся уборкой в доме, хотя мать его и не просила драть всю квартиру. Его вытаскивали за ухо из дома — он даже целый день провел не понятно где: сначала сидел под домом у детской площадки, потом сходил в торговый центр и прогулялся до центра города, хотя сам живёт на окраине. И всё время Хана не покидала тревога. Навязчивые мысли крутились в голове молодого паренька и не давали сосредоточиться на простых элементарных поставленных задачах. Да что уж там, он спать нормально не может. А мать говорит, что это всё из-за телефона. И конечно, в какой-то степени она и права, но кто Джисон такой, чтобы соглашаться с матерью? Мать раздует из мухи слона, лишь бы ленивый сын чем нибудь уже занялся, а не сидел и тупил в этих гаджетах. Всё это и так понятно. Но родители пошли дальше и решили отвлечь Джисона, записав его на уроки китайского языка. Всё бы ничего, но китайский – самый интересный и сложный язык в мире. А сложен он именно тем, что не похож на остальные. Разнобразное количество иероглифов, тонá которые нужно и слышать, и произносить. И та самая логичность языка о которой все говорят — это невыносимо. Эти утомляющие одинаковые закарлючки всегда пугают, даже если открыть сайт на котором подробно говорится, как, куда и в каком порядке их писать. Но всё настолько запутанно, что учитель всегда ругается из-за написания слова «восемь», ведь Хан соединяет откидные и получается совершенно другое слово. Да, у Джисона имеется музыкальный слух. Да, аудирование, что даёт учитель на каждом уроке проходит успешно. И всё равно это ужасающая боль — ты вроде-бы и слышишь, и понимаешь, но всё равно не можешь выговорить и слова. На первом уроке Хан разбирал понятие логики в китайском языке — ему эту тему преподнесли очень ловко, но никто же не говорил, что мама — это женщина-лошадь, в слове «имя» есть слово «иероглиф», а четыре это восьмёрка во рту. После очередного урока, когда Джисон с восторгом выключает гугл мит после целого часа раздумий и изучений новых слов и структур, на него накатывает огромный камень тревоги и переживаний. И опять Джисон сидит, сдерживая нахлынувший поток слёз и пытается понять — откуда. Всё же хорошо: он всё понимает, ему не слишком сложно, учитель шикарно выполняет свои обязанности и упрощает и без того уже упрощённый китайский язык. Но все равно больше всего на свете хочется убежать так далеко и надолго, что-бы забыть все моральные выдуманные проблемы. По комнате раздаётся стук и в комнату после разрешения заходит мать. Сейчас она выглядит разгневанной. — Я же просила, уберись ты в своей комнате уже! — прозвучало грубо. — Хорошо, мам. Я сейчас доделаю домашнее задание и сразу же начну. — Нет, ты мне это уже говорил и до сих пор не сделал того, что обязан делать ежедневно. Я, значит, всю жизнь квартиру оттираю до блеска, а ты ни спасибо не скажешь, ни поможешь. Одна я всё делаю, а отдачи от вас не вижу, — звучит как жалоба на никчёмную жизнь, как крик души. А что разозлило маму и почему она сорвалась – непонятно. Но это сильнее расстраивает и без того уставшее сердце Хана. Как же всё надоело! Ей лишь бы поорать да отвернуть сына от себя. Хоть иди и режься! Эмоции переливаются через край и самые неуместные и горькие слёзы текут по щекам, создавая мокрые горячие дорожки. Лицо матери не сосчитать. То ли она в гневе, то ли растерялась. Не понять — и это пугает ещё больше. Хан хватает первую попавшуюся одежду и забегает в туалет. Переодеваться и, забегая в комнату, и, беря с собой телефон, мигом выбегает из квартиры оставляя мать одну в непонимании.

下雨了。。

О, чёрт! Джисон так спешил, что не посмотрел прогноз погоды. А на улице льёт, как из ведра. Хоть беги в ближайший магазин и проведи там остаток дня. В принципе, Хан так и сделал. Обычный круглосуточный магазин не подалёку был очень кстати. Джисон хоть и прошёл всего пять минут, но промок до нитки. По нему видно, что он устал и ему до жути холодно: дрожащие руки, выплаканые глаза, красные щёки, мокрые футболка и шорты. Можно ими полы помыть — вот настолько. Как только Джисон зашёл внутрь, продавец — парень, на вид младше его – взглянул с интересом, но сразу же убрал свой взгляд, увидев смущение промокшего посетителя. От холода и неприятной влаги на теле Джисону захотелось чего-то тёплого. Это единственный вариант расслабиться в такой обстановке. Хан выбрал себе рамён, который всегда хотел попробовать, но руки никак не доходили, и подойдя к кассе вспомнил, что выбежал так быстро, что забыл дома свой кошелёк. Парень, выглядевший как сверстник Джисона, и шёл к кассе с наполовину заполненной корзиной для продуктов. Он кинул долгий взгляд на Джисона. — С вас тридцать пять тысяч триста вон — проговаривает продавец уставшим голосом, пробивая все выложенные продукты. Покупатель поворачивается к Джисону и спокойно спрашивает: — Я вижу, вы промокли. Могу ли я вам помочь? — О, да не стоит, спасибо, – разворачивается Хан, как слышит звуки пробивания товара. — Сейчас, с вас тридцать семь тысяч вон. Джисон смотрит обратно то на парня, то на продавца и застывает в немом вопросе. Незнакомец начинает идти к выходу и не слыша шагов за собой, поворачивается к Хану, молча берёт его за руку и тянет к выходу. Какие-то необычные мысли закружились в голове. На улице всё ещё льёт дождь и парень раскрывает зонт, не отпуская руки Джисона. Сердце забилось чаще и начало пропускать удары. Нежная ладонь покрыла уставшую от письма и растерзанную царапинами руку Джисона. Это вскружило голову. Хан посмотрел на человека рядом и вскрикнул, вытаскивая свою запотевшую ладонь из чужой: — Эй, ты чего меня касаешься? — А мне нельзя, что-ли? — хитрая ухмылка. Что за дерзость? Ещё не успели познакомиться, так он уже раздражает. Да кто он, вообще, такой? Джисон смотрит с презрением. — Оу, на твоём лице всё написано, — запинается, что-бы проверить свои догадки. — Ли Минхо, — парень протягивает руку для жеста пожимания руки, а потом резко улыбается и тянет, — а да, мы же уже подержались за руки. — Джисон. — Хан нахмурился. — Ой, Хан Джисон, — повторил с небольшим румянцем на щеках, ведь не привык общаться с незнакомыми людьми не формально. — Ага. А я смотрю, ты промок. — Минхо указывает на мокрую футболку, через которую виднеется подкачаная грудь. Хан покрылся краской ещё больше и, закрыв руками видную часть тела, тихонько выкрикнул: — А ты не смотри. Вы… не смотри. те. — Хорошо. И это, мне показалось, что у тебя денег нет, поэтому — вот. — Ли протянул к Хану упаковку с его ранее выбранным рамёном. — Пока. — Постой. Ты же видишь, что до сих пор идёт дождь… а можно на «ты»? — утвердительный кивок. — Можно, ты мне одежду купишь, дашь свой номер телефона, а я тебе потом как нибудь деньги верну? Джисон будто почувствовал всю смелость, об отсутствии которой всегда говорили родные, как «ещё будет, просто подожди». Будто при первой же встрече доверился парню и ждал взамен того же. — Номер мой хочешь взять, да? Я и без всего этого спектакля могу тебе его дать, — Минхо достал телефон и взглянул в глаза парню напротив. В них он увидел какую-то тоску, будто Джисон умолял. Ли снова взял за руку Джисона и потянул в неизвестном направлении. Виднелась машина, по всей видимости — Минхо. – Подожди, а как же рамён? – Джисон остановился. – Ты сильно голоден? – утвердительный кивок. – Пошли. Минхо опять схватил Хана за руку и потащил назад в магазин. Тут все ещё тепло, сухо и приятно. Джисон поставил на столик упаковку желаемой еды и открыл её. Горячая вода полилась в ёмкость и Хан, добавив все приправы, через некоторое время сел кушать. Минхо присел рядом и невольно начал наблюдать за парнем. Тот, видимо, сильно проголодался, поэтому впихивал в себя уже тёплую лапшу так, что его щёки смешно надувались. Ли засмотрелся, а когда увидел это чудо не смог сдержать смешок. Следом разошёлся и тихий, но отчетливый смех. Джисон, увлеченный трапезой, услышал звуки и, повернувшись в сторону с которой они доносились, замер. Этот Ли Минхо так необычно выглядит, когда смеётся. Красиво, что-ли?... Хан покрылся краской и, быстро доев, громко ляпнул упаковкой по столу, чем и отвлёк Минхо. Джисон выкинул коробку и пошёл на выход. Ли за ним. Он достал ключи из заднего кармана джинс и, открыв двери, посадил Хана, а следом уже сел сам. — Давай, говори свой размер одежды и ноги. — Ч-чего? — всё ещё не понимая, что происходит, пришёл в чувства Джисон. — М и сороковой. — Ты так быстро открываешся. Минхо завёл машину и поехал. Через двадцать минут он остановился у магазина одежды. — У тебя есть два варианта — либо ты сидишь тут, а я быстренько сбегаю, либо идём вместе. Хан показал пальцами число два. — Давай выходи, будем тебя наряжать. Джисон в спешке вышел. В его голове пронеслось несколько вопросов, но он предпочёл оставить их на потом. Зайдя внутрь, Хан сильно удивился. Тут он никогда раньше не бывал и не заметил оформление витрин. Магазин выглядит очень солидным и дорогим. Захотелось выйти. Его потащили за руку в глубь бутика и остановили возле стенда с летней одеждой. Рядом висит шикарный нежно голубой свободный костюм, состоящий из рубашки до длинных рукавов и штанов-клёшей. Он сразу же запал в сердце. Минхо провел Джисона дальше, но, заметив растерянность в его глазах, пошел обратно. А вернулся он с тем самым голубым костюмом в руках. — Почему ты так смотришь на меня? Я же видел то, как он тебе понравился, — Минхо вручил одежду и мягко подмигнул. — Иди и переоденься. Примерочные в этом бутике — не просто кабинки, как в обычных магазинах с одеждой. Это в прямом смысле комнаты. Они огромные и выглядят точно также как любая гостинная комната в каком нибудь дорогом доме. Но делятся на две части, что делает их визуально меньше. Помещение выполнено в чёрно-золотых цветах, как и весь магазин. Хоть и звучит это ужасно и создаёт впечатление о несуразности внешнего вида, на самом деле это совсем не так. Джисон ахнул от роскошности примерочной и, в спешке, от захвата эмоциями начал натягивать на себя это чудо так, что умудрился пару раз его уронить. Минхо всё это слышал, и падающие вещи, и негромкие ругательства с Хановых уст и мягко улыбался, отложив, ранее интересующий его телефон в сторонку. Джисон вышел из кабинки встревоженный, сам не понимая этого. Его щёки красные, сердце стучит, а ноги не могут стоять ровно. То ли он увидел себя в зеркале, ведь выглядит он действительно шикарно, то ли ему стало стыдно из-за реакции Минхо. Тот восторженно взглянул, встал и подошёл ближе. — Тебе это очень идёт... – Ли в который раз словил себя на засматривании на этого парня. Одежда будто сшита лично для Хана. И широкие плечи, и подкачаные руки, и длинные ноги — всё это подчёркивает небесно-голубая дорогая ткань. — Ну, да… спасибо. – А на очереди обувь. Что предпочитаешь? – Не знаю, но думаю, лучше всего подойдут обычные белые кроссовки. – Вау, а ты прав! – Минхо соглашается с выбором и зовёт консультанта, чтобы подобрать новую пару обуви. Хан в очередной раз давится воздухом и следует за парнем для дальнейшей покупки. — Здравствуйте, заверните нам это, — указывает на одежду, что красуется на Джисоне. Минхо поворачивается и видит перед собой чудо. Он застывает, гдяда на Хана и забывает про существование людей вокруг. Из ступора его выводит щелчок пальцев от Джисона. Он обернулся обратно и побежал к кассе. Хоть Джисон и желал не слышать цену столь прекрасных вещей, избежать этого не удалось и он ужаснулся. А Ли и глазом не моргнул! Он мигом приложил карту к блоку, оплатил новую одежду, и схватив Хана за руку, быстро вывел его из магазина. Точно так же как и тогда, пару часов назад. Взволновынный Джисон почувствовал то самое дежавю. Будто ранее проживал это не один раз, а как минимум сто. На улице посветлело, тучи разбежались. Минхо провел Хана к машине, незаметно открыл дверь и посадил его внутрь на уже излюбленное место. Джисон и не понял ничего, очнулся только тогда, когда уловил тепло на своём бедре. Опустил глаза и увидел. — Черт, что ты делаешь? — парень со сбитым сердцебиением кинул взгляд на заигравшиеся в игривом настрое брови Минхо и отбросил руку. — Ничего. Ты же не против, — Ли в недоумении положил ладонь обратно на законное место. Стало невероятно хорошо. — Да кто тебе вообще это сказал? Ты! — Ладно, прости, — будто расстроившись промолвил Минхо и прибрал игривые ручки от греха подальше. А на душе Хана стало холодно. Будто забрали единственную радость жизни, будто после тёплого лета наступила самая холодная суровая зима. Но Хан, конечно же, сам себе это напридумывал. Ничего в этом такого трагичного нет. Просто психика держалась на волоске как последний желтый листочек и, казалось, в любой момент Джисон начнёт истерить. Громко плачя от боли и раздирая руки в кровь. На глазах появились крохотные слезы, Минхо завёл машину и, пока смотрел на дорогу в глубоких раздумиях, Хан схватил правую руку так, будто это последнее спасение и уложил на бедро, выше чем та лежала ранее. Он обхватил руку сверху и сжал бедро случайно делая больно хозяину ладони, что была ближе чем его собственная к, кажется, самому сокровенному месту. Будто бедро – это дорога к раненной душе. Хан успокоился, а глаза-коты округлились. В громких звуках двигателя Минхо посмотрел на Джисона, который сидел, всматриваясь прямо во взгляд Ли и беззвучно плакал, захлебываясь в слезах. Минхо понял только то, что трогать парня в таком состоянии не стоит. Почувствовав, что хватка ослабла, медленно начал гладить Хана все там же. А что дальше? Джисон и Минхо не знакомы. Самый простой, но, по каким-то причинам, болезненный вариант для обоих — отвезти Хана обратно к магазину, попрощаться и забыть обо всех приключениях. Но вместо этого Ли выезжает из парковки и направляется в неизвестном его пассажиру направлении.

大家很高兴，或不？

Прошло пару часов, потемнело, а они все ещё ехали. Рука Минхо со временем поднималась по животу к левому плечу и спустилась к одинокой руке Джисона. Он сжал руку Хана и не отпускал до самого конца. Сам Джисон же, закончив плакать вытер слезы рукавом свободной руки и смотрел вперёд, время от времени поглядывая на Минхо. Тот за рулём выглядит замечательно. Джисон представил ситуацию так, будто они молодая влюблённая пара, которая путешествует на машине. На циферблате часов виднеется стрелка, указывающая на без двадцати девять. Парни чувствуют пришедшую усталость. Минхо делает остановку возле незнакомой заправки и ловит взглядом спящего Хана с лежащей головой на плече. — Хани, просыпайся. Нужно поесть, — такие слова ощущались очень знакомо и правильно. Джисон мог заснуть буквально везде и всегда, такая уж у него натура. Но его сон не такой крепкий, каким может показаться. Он проснулся и не открыв глаза промычал что-то в знак согласия. Минхо погладил его по голове и вышел с тихим «Вставай, я тебе что нибудь куплю». А Джисон даже забыл, что рыдал перед Ли пару часов назад так, будто все катастрофы мира случились с ним и его самыми близкими людьми в один момент. Он распахнул глаза и почувствовал былую боль, причина которой и плавала на поверхности, и занырнула глубоко куда-то в самые потайные части подсознания. Плакать захотелось снова, но Хан услышал стонущие звуки голодного желудка, и быстро встряхнув головой, мол нет, не время распускать сопли, вышел из машины. Минхо сидел за столиком, на котором красовались два аппетитных сендвича и два стакана айс американо. Такой ужин парням показался самым удачным. — Спасибо, — тихо проговорил только пробудившийся Джисон. Грусть сменилась на облегчение и некую легкость. Его глаза наполнились благодарностью за все, что он сейчас чувствует. — Не за что, — получилось мягко и без пререканий за полученное неудобство. Молча, доев долгожданную еду они сели обратно в машину и как ни в чем не бывало взялись за руки. Парни ехали так ещё тридцать спокойных и наполненых умиротворением минут. Минхо водил одной рукой, внимательно смотря в темноту впереди, освященную фарами машины, а другой крепко держал руку Хана и время от времени потирал тыльную сторону большим пальцем. Джисон же, не мог оторвать всеговорящий взгляд от Ли. Он так сильно и долго пялился, что заболели глаза. Хан резко их закрыл и негромко ойкнул, от чего обратил внимание Минхо на себя. Тот бросил заинтересованный взгляд и улыбнулся во все тридцать два. Он начал тихо хохотать, чем смутил бедного Хана. Джисон заметил то, как за окнами открывается вид на пустую набережную Японского моря. Глаза ловят приятный голубоватый цвет с белыми как пена волнами, уши будто уже слышат морской бриз, а нос солёный запах воздуха. Он просит Минхо открыть окно и взлетает вместе с попутным ветром. И мигом все забывается. Все проблемы, сожаления и желания. Хочется жить здесь и сейчас, не вспоминая и не думая о чем либо. Как только Минхо остановился, Джисон сразу же выскочил с машины и с распростёртыми руками побежал к воде, попутно снимая новую обувь. Приятная ночь. Хан намочил ножки ещё холодной водой и побежал чуть глубже, немного закатав штанины. На улице совсем стемнело и вид на море теперь освещает только луна и лёгкий свет фар машины. Минхо постелил непонятно откуда взявшийся плед на песок и сел. Теперь он отдыхает после долгого пути, а его взгляд направляется на счастливого как ребёнка Джисона. Тот бегает по воде, разбрызгивая её в разные стороны, и внезапно поворачивается к Ли. Он, подпрыгивая и с улыбкой на лице, подбегает к Минхо, берет за руку и говорит: — Пойдём, Хо. А Минхо не нужно повторять дважды. Он поднимается и идёт за парнем, никак не смущяясь от милого прозвища и не отпуская его руку. Они прогуливаюстся возле воды, держась за руки и не говорят ничего. Сейчас настолько все хорошо, что парни боятся испугать момент счастья. — Пойдём обратно, — Джисон умиротворенно ведёт Минхо к постеленному местечку. Он садится, устало вздыхает, зевает и откидывается назад на руки. Замечает на себе пристальный взгляд, смотря на Минхо, похлопывает по месту рядом. Ли садится и делает тоже самое. Действительно, день выдался хорошим, несмотря на дождь. Парни отдохнули пока ехали, просто находясь рядом. А Хан не может спустить глаз со спокойного лица Минхо. И только сейчас он замечает, какой парень красивый. Острые скулы, шикарный нос, кошачьи глаза и розовые губки. Они выглядят как вишня. Джисон любит вишню. Он ловит себя на этой мысли и понимает, что хочет попробовать эти манящие губы на вкус. Хан краснеет. Его глаза поднимаются выше и видит, что Ли заинтересовано смотрит. Джисон давится воздухом и стыдливо отводит глаза. — Ты чего это? — Ничего. — А почему на губы мои смотришь? Ещё и с таким восторгом, — Минхо ухмыляется. — Ничего я на твои губы не смотрю! Но знаешь, я тебе очень благодарен. Мне реально стало намного легче сегодня. Понимаю, это не надолго, но всё же… Хан ловит тишину со стороны парня. Смотрит в его сторону удивлённо и тихо вскрикивает, когда чувствует чужие губы на своих. Первый поцелуй очень сладкий. Парень, с которым он целуется тоже сладкий — его губы, как и думал Джисон вишнёвые на вкус. Минхо берет подбородок парня в руки, притягивая к себе ближе, и охает в рот, когда чувствует на своей талии тёплую руку. Джисон плавно двигает губами, поддаётся вперёд. Его язык облизывает зубы и протискивается между них. Хана напирает: он крепко хватает шею Ли и без раздумий садится на его колени, не прекращая поцелуй. Тот же, закрывает глаза и с причмокиванием, мычит от удовольствия. Минхо хочется съесть настолько, что Джисон наклоняет его тело и прижимается как можно ближе. Хочеться целоваться до восхода солнца, но воздуха не хватает. Губы размыкаются, Ли открывает глаза и удивлённо смотрит на Джисона. — Хани... — Минхо, ты мне нравишься, — с нежным влюблённым взглядом смотрит Хан. — Хани, ты мне тоже очень сильно нравишься.