Спи тепло, любовь моя.

Дождь стекает по окну, оставляя на нём мокрые дорожки. Будто от слёз на щеках. С горчично-пожелтевшей лиственницы слетают последние хвоинки, точно вышивая стёганый покров вместо тёмного асфальта. Тусклая трава подрагивает от ветра. В комнате темно и холодно. Твидовые шторы тёмно-бетонного цвета перекрывают шум дождя и не пускают начинавшийся день в тихую студию. На кухонном холодильнике жёлтым цветом мигал показатель температуры. Минхо и Джисон мирно сопели на диване кобальтового цвета, сливаясь с мягкими одеялом и простынью. Хан по привычке клал лохматую голову на грудь Ли, обвивая его корпус руками и укладывая свою ногу между его. Минхо же перед сном любил пальцами перебирать волосы любимого, поэтому наутро его рука всегда лежала на тёмной макушке. Так и засыпали всегда. Сопя холодными носами, вдыхая самые родные запахи, переплетая конечности и утопая в тепле друг друга. Минхо всегда просыпался рано. Он приподнимался на локтях, аккуратно убирал обнимающие его руки Хана, отчего тот недовольно что-то бурчал охрипшим ото сна голосом, но тут же засыпал обратно, когда чувствовал легкое прикосновение губ на своей щеке или тыльной стороне ладони, сонно сидел, пытаясь осознать реальность и изредка водил пальцем по руке Джисона. Выходил на лоджию, резко открывая глаза от непривычного октябрьского холода, и иногда закуривал. Эта бессмысленная привычка досталась ему от отца. От переживаний, которые он принёс ему в жизнь в подростковые годы. Осенняя прохлада и ветер в ушах всегда хорошо будили, будто вычищали остатки сна из тела. Минхо заходил обратно, потирая глаза, глубоко вдыхая в себя тепло комнаты и чувствуя ноты парфюма Хана с зелёным чаем, который уже намертво впитался в одежду Ли. Он подходит к холодильнику, задумчиво окидывая взглядом продукты там, и вспоминает, что они с Джисоном купили вчера бананы, чтобы съесть их утром с творогом. Он тихо их моет и режет, бесшумно открывает пластмассовую пачку, аккуратно смешивает зернистые комочки со сметаной и выкладывает всё на тарелки, при этом кинув листья зелёного чая в прозрачно-стеклянный чайник с акуратной деревянной крышкой и залив их кипятком. Сопение и ворочание Джисона на кровати было определённо громче. Когда всё точно было готово, Минхо также неслышно подходит к Хану и усаживается на пол, укладывая локти и голову на диван прямо перед спящим. Пара минут проходит в этом молчаливом спокойствии, пока чай заваривается, а сердце Ли наполняется жгучим чувством любви к человеку рядом. Он снова зарывается пальцами в его каштановые волосы, нежно поглаживая лоб большим пальцем. Джисон начинает ворочаться сильнее, разлепляя глаза. - Завтрак уже на столе. Сонный открывает один глаз и строит недовольное лицо. - Ты что уже сделал его? - глупый вопрос, ответ на который кажется совсем очевидным, но не только что проснувшемуся человеку. - Да, сделал, - Минхо не может сдержать разрастающуюся на лице улыбку. - Лучше иди сюда, - Джисон тянет к Ли свои горячие руки, и сидящему приходится встать и снова упасть в теплую кровать. Теперь Минхо обвивает руки вокруг талии Хана и начинает оставлять короткие поцелуи на его шее. На их месте в следующей жизни точно будут созвездия родинок. А пока там разрастаются бутоны их тихой любви. Джисон утыкается носом в макушку любимого, чувствуя осень и холодный ветер. - Ну я же говорил не выходить тебе и не мёрзнуть по утрам, - мямлит Джисон в терракотового цвета волосы. - Прости, я слишком люблю это, - не убегает от правды и честно отвечает Ли. - А я люблю тебя, - очень прямо и открыто. Минхо отводит лицо от шеи, глубоко вдыхает от цветущих чувств внутри, задыхаясь от них, и прямо смотрит в глаза говорящего. Хан тихо и глубоко смеётся, соприкасая их лбы: - Я помню, помню, тебе трудно, ты можешь мне ничего не говорить, потому что я и так всё вижу. Ли благодарно кивает в ответ и кладёт голову на грудь Джисона, глядя на начинающий остывать чай и пряча румянец за спадающими на лицо волосами. Они часто ставили песни на виниловом проигрывателе, чтобы создавать запоминающуюся атмосферу. Сегодня по кухне разливалась мелодичная "Where is my mind" Pixie. Джисон любил эту мелодию и часто играл её Минхо на синтезаторе, пока тот читал, потягивая кофе. Этот музыкальный инструмент был одной из первых вещей, которую они купили в свою студию, потому что Хан не мог жить без музыки, её звучания из пластинок или из-под пальцев. После завтрака они снова улеглись в кровать, обнимаясь, потому что холод и отсутствие отопления в октябре заставляли руки постоянно мёрзнуть и пускали по телу волны мурашек. Джисон снова лежал на Минхо, держа одну его руку и разглядывая сухие костяшки. - Ты не пользуешься кремом, который я тебе дал? - Пользуюсь. - А чего тогда руки такие сухие? - Наверное кто-то слишком часто любит их трогать, - с улыбчивом прищуром сделал вывод Минхо и тут же получил в ответ короткий вздох смущённого возмущения со стороны Джисона. - Давай сходим сегодня в книжный. Я хочу увидеть новые книги, а то старые корешки мне уже не приносят удовольствия. Минхо окинул взглядом их книжный стеллаж, собственноручно выкрашенный в белый цвет, и глубоко вздохнул. Хан тихо переплёл их пальцы. - Сходим. Я как раз посмотрю какие-нибудь крафтовые скотчи и наклейки для скетчбука. Они проводили вечера и так. Джисон увлечённо рисовал в скетчбуке, рвал кучу бумаги для оформления, пачкался в чёрной пасте, иногда высовывая язык от сосредоточенности. Минхо мог читать в это время, сидеть за синтезатором, разбирая самые подробные инструкции по нотам "для чайников", которые ему писал Джисон. Ли просил делать это, чтобы суметь когда-нибудь полноценно сыграть мелодию для Хана. Ему очень хотелось сделать это, но отсутствие музыкального образования тормозило процесс. Они оба ходили в пальто. Джисон в вишнёво-бордовом, а Ли в чёрно-угольном. Объёмные рукава верхних вещей часто скрывали их переплетённые пальцы, а осенний ветер трепал уложенные волосы и добавлял носу рубиновый оттенок. Милая женщина, работающая в книжной лавке, тепло поприветствовала их, низко кланяясь, и встала обратно за стойку, выписывая что-то в свою толстую тетрадку. Джисон обхватил двумя руками рукав пальто Ли и потащил его в отдел с канцелярией. На губах сразу заиграла улыбка, а в глазах заплясали маленькие звёздочки. Он начал перебирать разные закладки, бумагу для скрапбукинга, скотчи с маленькими изображениями. - Любовь моя, можно я пойду к моему отделу? - сквозь нежную улыбку прошептал Ли, наклоняясь к уху Хана. - Ах, да, да, конечно, - спохватился Джисон, быстро закивав, и отпустил любимый рукав. Во всём магазине они были единственным посетителями, что добавляло особенности и чудности этой их маленькой вылазке в холодный день, когда моросящий дождь вонзается маленькими неприятными иголочками в щёку. Час прошёл незаметно. Всё это время окна лавки покрывались длинными струями дождя, а гром ударялся о стёкла, будто ругаясь с кем-то. Они встретились у кассы с короткими улыбками, оба еле держа в руках то, что она выбрали. Зато дом теперь наполнится ещё большим количеством запоминающихся деталей, которые делали их любовь тёплой, трепетной и особенной. Поэтому, сложив всё в один крафтовый пакет с фирменной печатью, они зашагали обратно в сторону дома. Ли и Хан обошли, кажется, уже все ресторанчики в Сеуле, потому что с ними уже очень долгое время сожительствует привычка несколько раз в неделю есть не дома. Она прилипла к ним ещё в самом начале, когда Хан неловко поднимал уголки губ, кланялся ниже при встрече со своей любовью и мял край вишнёвого пальто, а Ли тогда всё ещё старался казаться отстранённым, боясь спугнуть свои начинающие зарождаться тёплые чувства. Так и сейчас, выбрав место по пути домой, они спустились на цокольный этаж, расцепляя руки, чтобы подышать в них горячим воздухом. Никто перчатки не носил: через них невозможно было почувствовать прикосновения родных рук, которые даже в такие промёрзлые и дождливые дни продолжали греть где-то глубоко внутри и зажигать там яркую жёлтую лампочку. Минхо всегда с такой же нежной осторожностью продолжал ухаживать за Ханом: он снимал с него пальто, помогая вытаскивать руки, пока Джисон в это время что-то рассказывал ему. Это мог быть новый страшный сюжет тру крайма о том, как женщине всё же пришлось выстрелить в маньяка, или интересный факт о том, что ядро Земли почти такое же горячее, как и у Солнца. Ли всегда слушал Хана с маленькой улыбкой на лице, иногда прищуривая кошачьи глаза и наклоняя рыжеватую промокшую голову. Они взяли две порции куксу и один кимпаб на двоих и ели почти молча, наслаждаясь тёмными тонами в интерьере и светом жёлтых лампочек над их головой. В такой час в заведении было мало посетителей, поэтому тишину нарушали лишь звон тарелок где-то с кухни и приятный гул "старой" музыки на фоне. Она была похожа на ту, что любил слушать Джисон по вечерам. - Твой день рождения уже через четыре дня, а мы так и не придумали куда сходим, - немного обиженно начинает констатировать Джисон, прожёвывая рис. - Честно, для меня этот день будет самым счастливым, если я не пойду в офис и останусь дома. Мы будем лежать в обнимку весь день, читать, закажем много еды, а вечером ты сыграешь мне, - спокойным тоном проговаривает Ли и хватается за пальцы Хана своей рукой. - Но тогда это же выйдет совершенно обычный наш день, который тебе никак не запомнится, - брови Джисона превращаются в грустные дуги. - Любовь моя, когда поймёшь, что каждый день с тобой особенный? Минхо наклоняет голову, тепло глядя на парня напротив. Жёлтый свет в помещении приятно освещает его лицо, порозовевшие щёки и самый красивый цвет медово-шоколадных глаз. Рука плавно перебираеися к щеке Джисона, мазнув по ней большим пальцем. А дальше бежит к волосам, чтобы заправить одну вылезшую прядь, которую Хан весь вечер неудачно пытался поправлять смешным мотанием головы. Джисон застывает с палочками в руках, пристально смотря на Ли. В груди что-то до невероятного приятно начинало сжиматься, а кровь усиленно гнала краску к его щекам. Ему особенно нравилось, когда Минхо делал такие обычные вещи с некой таинственностью и заторможенностью, будто смакуя чувства и раскусывая дольки граната во рту. Ли, замечая ступор и глаза, которые неотрывно следили за его движениями, тихо смеялся, убирал руку и продолжал трапезу, будто ничего такого он и не делал. - Ты реагируешь на такое всё ещё как подросток, - Минхо понимал, как вывести Джисона из равновесия и этой реальности, и ему очень нравился результат своих действий. - Ничего и нет, - Хан промаргивается пару раз и делает глубокий вдох, - Это ты используешь запрещённый приём. - Говорю же, он должен работать только на школьниках, а не на таких юношах, как ты. Джисон лишь наигранно надувается и щёлкает по тыльной стороне ладони Ли. Небо всё ещё плакало, обиженное кем-то, поэтому на улице они крепче взялись за руку, будто кого-то могло унести ветром, а Минхо прижал пакет с покупками и десертами на ужин ближе к себе. Глаза Джисона всегда блестели. Сейчас из-за капель дождя. Но обычно в них были видны маленькие несгорающие звёзды, белёсые клавиши синтезатора и бесконечные тёплые чувства к человеку, который крепко сжимал его ладонь, не давая замёрзнуть. Дом встретил их таким же холодом. Объёмные толстовки и штаны в клетку с начёсом стали уже привычной одеждой. Сейчас ещё прибавились и маленькие махровые полотенца, которые сушили промокшие и чуть заледенелые макушки. Джисон, подойдя к барной стойке, начал осматривать содержимое пакета, а точнее книги, которые станут их новыми соседями и будут жить в белёсом стеллаже. Его брови хмурились, а рука перестала ворошить полотенце на волосах, пока сзади не подошёл Ли. Он аккуратно перехватил одной рукой кусочек ткани, продолжая сушить тёмные пряди Джисона. Другой рукой обхватил его талию и уложил подбородок на родное плечо. Хан громко вздохнул: - Тебе точно не снятся кошмары после прочтения такого? - последнее слово он особенно выделил, начав большим пальцем гладить холодную ладонь Минхо. - Это будет слишком приторно, но с тех пор, как мы съехались, мне не снилось ни одного плохого сна. Только тот, один. - сказал Ли с заминкой и опустил взгляд, крепче хватаясь за пальцы, которые грели его. - Ну, не надо, не надо, - Джисон вспоминает раскрасневшееся утром лицо сонного Минхо, отчего сердце начинает биться чаще. Хан разворачивается и берёт лицо его любви в свои ладони, прижимаясь к телу ближе. - Он был со вторника на среду, а значит не вещий, "Куда сон, туда и ночь" в окно мы с тобой кричали, бумажку с этим кошмаром жгли, так что такого точно не будет, я обещаю, - проговаривает как скороговорку Джисон и улыбается. Ли хлопает глазами, уголки губ ползут вверх. Та ночь действительно не оставляла его даже спустя время, периодически всплывая в сознании. - А пока каркаде настоится, покажи книгам их новый дом, - Хан аккуратно прислонился ко лбу Ли, и тот послушно пошёл выполнять поручение, точно дитя. Кусочек морковного торта и тирамису уже сидели на тарелках цвета индиго, которые они слепили и разукрасили сами на мастер-классе по керамике, подаренном Хёнджином. Десерты и горячий чай в огромных стеклянных кружках вскоре перебрались на самые знакомые им места: банкетка возле дивана и квадратный стол около синтезатора. Ли уютно провалился в кресле, взяв читать купленную сегодня книгу, а Хан уселся за музыкальный инструмент. Они почти никогда не обговаривали заранее, чем будут заниматься вечером того или иного дня. Действия сами находили своё движение и впадали в правильный поток, не нарушая покой их тихого и безопасного места, в котором можно был спрятаться от мира. Минхо всегда кутался в плед горчичного цвета, который связала и передала им мама Джисона. Он иногда надевал очки, потому что любил читать при не самом хорошем свете, отчего глаза быстро уставали, а продлить момент такого умиротворения всегда хотелось. Джисон просто мог неотрывно играть на синтезаторе ряд песен, которые он учил по видео, а иногда разбирал и сам. Мог придумывать сочетания нот, но это происходило только в те вечера, когда Минхо не читал, чтобы не мешать ему. Всё было в гармонии, не нарушало порядок. Будто бесконечное понимание сидело где-то глубоко в лёгких, а сильные чувства грели сердце и заставляли его биться изо дня в день. Десерты потихоньку исчезали с тарелок, а чай иногда подливался в чашки их осторожными движениями. Снова без просьб. Когда глаза Ли начинали ныть от напряжения, он вставал, промаргиваясь, бесшумно-медленно подходил ближе к Хану и слушал его. Сегодня в доме почти непрерывно играла "What was I made for?". Глаза сами закрывались, чтобы сердце полностью пропиталось этим грустным мотивом. Минхо часто обнимал Джисона сзади, щекой прижимаясь к нему ближе. Сегодняшний день не был исключением из правил. Ли подошёл к его любви ещё ближе и обвил шею руками, утыкаясь носом в макушку. Волосы Хана всегда приятно пахли шампунем с гранатом. А ещё чем-то очень родным и привычным, отчего хотелось только сильнее вдыхать этот запах, чтобы он всегда витал около носа. Когда мелодия закончилась, Ли уточнил, всё не убирая рук с шеи: - Это из той сцены, что ты мне недавно показывал? - Да. Я думал, что будет намного сложнее, но мелодия оказалась проще, чем слышится, и она мне очень понравилась. Звучит как взросление. Когда взрослый "ты" встречаешься с собой из детства. - Да. Или как дождь в парке Пукхансан. Нам надо ещё раз сходить туда. Только в этот раз ты обязательно возьмёшь с собой запасную водолазку. Джисон лишь рассмеялся, погладив родные руки. - Тебе нравится книга? - Больше да, чем нет. Но я уже разгадал, что последнее убийство точно будет в машине, а совершит его Ли Дон Мён. Хан растерянно посмотрел на Минхо, взглядом умоляя его не продолжать рассказывать подробности. Ли подарил ему короткую тёплую улыбку, поворошил волосы и поплёлся обратно в кресло читать. Джисон никогда не поймёт, как можно читать такие вещи, а потом спокойно спать по ночам и ходить в туалет с выключенным светом. Температура за окном сполза нижу ноля, а вечер продолжался чтением и игрой на синтезаторе. Хан переставал играть, разминая костяшки пальцев, разворачивался лицом к окну, наблюдая огоньки и плывущее чёрное небо. Но сейчас ко всему пейзажу добавились и хлопья снега. Первые белые мотыльки, которые слетели с неба, чтобы напомнить о приближающейся зиме. - Снег! Снег!! Там пошёл СНЕГ!! - дом будто на пару секунд взорвался, содрогнувшись от сломанной идиллии. Минхо вздрогнул и на негнущихся ногах из-за долгой неподвижности подошёл к Джисону, который тут же схватил его за руку: - Нам нужно на улицу!! Примета.. Срочно!! Ли рассмеялся, понимая, о чем пытается сказать его любовь, но от восторга не может. Все самые тёплые и толстые вещи налезли на них, чтобы точно никто не простудился. Джисон даже заставил Минхо надеть шапку, чтобы тот точно потом не страдал от менингита. В далеке был слышен шум трассы и машин, в квартирах многоэтажек загорался и погасал свет, к окну иногда подбегали, а потом прыгали счастливые малыши, тыкая пальцами на хлопья с неба. А Минхо и Джисон стояли на улице, держась за руку и запрокинув голову наверх. Ресницы чуть намокли, а лицо начало щипать от неожиданного холода. Но внутреннее тепло, разливающееся в груди обоих, никогда не позволяло им замёрзнуть. Хан поворачивается лицом к Ли. Всё те же самые розовые от холода и чувств щёки, горящие глаза и торчащие из-под вязяной красной шапки волосы. - Ты знаешь, что для меня это важно, поэтому я рад, что первый снег падает сегодня именно на нас. Я рад, что ты у меня есть, - чистосердечное признание, от которого Хан не может не начать улыбаться. - И я, любовь моя, - Минхо гладит холодную щёку Джисона и дарит ему горячий поцелуй в лоб. Родинка там появится, кажется, уже в этой жизни. Снежинки успокаивающим одеялом покрывали ресницы, зарывались в ребристые узоры шапки, залезали за шиворот и холодили спину. Они становились новыми жителями крыш домов, приземлялись и укутывали деревья, обнимались с жухлой травой. Хан снял перчатки и опустился на корточки, чтобы набрать снега в руки. Хлопья сразу начинали колоть тёплую кожу. Он поднял ехидный взгляд на ничего не подозревающего Минхо и начал бепорядочно бросаться белыми пушистыми комьями в парня. Ли сначала недоумённо отшагнул назад, а потом набрал снега с ближайшего куста в сложенные ладони под непрекращающийся обстрел и тоже начал кидать его, жмурясь от удовольствия. Они снова превратились в детей, которые радовались первому снегу как восьмому чуду света. Тёмный двор, освещаемый только жёлтыми фонарями, наполнился теперь не только снегом, но и искренним смехом двух парней. Хан и Ли бросались хлопьями и смеялись, падали и поправляли шапки, толкались и снова кидали друг в друга белое месиво, уже задыхаясь от смеха и кашля. Хан сидел на бордюре, когда их схватка закончилась, глубоко дышал и сильно улыбался, трогая руками свои щёки. Михно стоял рядом не менее счастливый и раскрасневшийся, протягивая ему руку, чтобы тот встал. - Тебе идёт такой румянец, а то вечно как мертвец ходишь, - проговаривает Хан, принимая руку и вставая напротив Ли. Минхо ещё больше улыбается и сгребает парня в охапку, прижимаясь к нему: - Пошли домой греться. Лёгкий кивок, тёплая улыбка и тихие шаги в сторону подъезда. Они оба были очень счастливы. И это чувство стало их постоянным соседом, которого они не хотели выселять. Оно всегда сажало в груди новые яркие цветы, взращивало их, а потом любовалось проделанной работой в виде цветущей души. Горячий душ помог согреть все успевшие замёрзнуть пальцы. Они снова оделись в самые тёплые вещи, чтобы холод ночи точно не забрался внутрь, как снежинки за шиворот. - Что хочешь почитать сегодня? - Минхо только вышел из душа, который снова добавил цвета его щекам и губам. Джисон уже ждал его, удобно устроившись на диване, завернувшись в плед и накинув на себя капюшон толстовки. - Давай "Чувство и чувствительность" продолжим. Минхо подходит к стеллажу и выуживает нужный корешок, открывая книгу на месте закладки. Он переключает свет на менее яркий и тёплый, укладывается на диван, вытягивая ноги. Джисон подползает к нему, кладя голову на грудь, обнимая корпус Ли и поджимая ноги к туловищу. Рядом живут остывшие чашки с каркаде, бежевый лист с набросанными нотами, тарелка с остатками морковного торта, молочная свеча с запахом багета, новые закладки, два бежевых и коричневых парных кольца. - Если бы им не мешали другие, Элинор пришлось бы выслушать столь же восторженное описание всех парадных комнат в Алленеме... Тихий и немного хриплый от смеха голос начал заполнять комнату, обволакивая все предметы в ней. Минхо аккуратным движением снял тёмно-серый капюшон с Хана, чтобы трогать его волосы. Пальцы мягко скользили по макушке, пропуская пряди. Джисон акуратно сопел в родную грудь, играясь с верёвками от капюшона, медленно моргал и внимательно слушал. "Но, решив исходить только из прошлого, а не из настоящего, она ничем не выдала того, что чувствовала.." Ли почувствовал, что рука Джисона умиротворённо лежит на его груди, а сопение стало чуть более громким. Он чуть привстал на локтях и увидел закрытые глаза Хана и его ещё больше спокойное лицо. Минхо замер, любуясь этим видом. Маленькая улыбка прибежала на лицо. Он будто боялся моргнуть, иначе вся эта картина рассеется. Но нет. Он тут, рядом с ним, лежит и мирно спит, иногда хмуря лицо от снившегося. Ли отложил книгу, поставив закладку, и уложился обратно, замечая у себя чуть учащённое сердцебиение. Он оставил горячий и тихий поцелуй на лбу Хана, отчего тот зашевелился и ещё крепче обвил руки вокруг родного тела. Минхо одной рукой снова медленно игрался с волосами, а другую положил на спину Джисона, гладя её большим пальцем. Почти все их вечера проходили так, но Ли старался запомнить каждый, чтобы гранатовый запах надолго впитался в него самого. - Спи тепло, любовь моя.