Грифельный поцелуй

В тишине аудитории раздавались лишь пыхтения старательных студентов, да частые шорканья канцелярии о полотна. Вот один стряхнул с точилки крошки карандашного грифеля. Вот другой смахнул с бумаги катышки стирательной резинки. Немного того и другого упало на кафель пола. Взметнувшись от лёгкого осеннего дуновения ветра, зашедшего через широко открытое окно, казалось бы, всего лишь мусор закружился в танце, слился воедино и упал обратно парой крошечный существ. – Ай! – потёр мягкое ушибленное место крошка, похожий на лучистый солнечный диск. – Ты красивый, – засмотрелся на сверкающее в ярко-освещённой аудитории лицо кроха, похожий на лунный месяц. Солнышко, засмущавшись, накрыл лицо миниатюрными ручками-палочками. – Не прячься, – Месяцок подпрыгнул и подбежал к крошке поближе, чтобы опустить его ладошки. – Я хочу любоваться тобой, пока святят солнца над нашими головами. – А если они перестанут светить? – заинтересовался тот. – Тогда засветишься ты сам – моё персональное солнышко! И я смогу продолжать созерцать твою красоту. – Я согласен, – Солнышко неловко потупил взгляд и покачался на ножках из стороны в сторону. Задумчиво оглядывающийся вокруг Месяцок не отпускал его рук. – Знаешь что? Я придумал! Хочу подарить тебе поцелуй на самой высокой башне! Солнышко ахнул, а его лучики затрепетали. – Где же ты найдёшь здесь башню? – Очень просто! На картинах, – самодовольно поднял подбородок Месяцок. Солнышко задрал голову к ближайшему мольберту. Это было о-о-очень высоко. – А как же мы туда попадём? – Это ещё легче! – Месяцок повернулся к окну и уверенно закричал: – Эй, Ветерок, помоги, подбрось нас повыше! А Ветерок и подбросил. Прямо на полочку, держащую полотно. – Спасибо! – поблагодарил Месяцок, поклонившись низко-низко. – Хм… Кажется, здесь нет башен, – погрустнел Солнышко, осматривая картину. На ней на разной высоте изображались яйцо, конус и в самой вышине – ваза. Все очень яркие, даже ядовитых цветов – Не беда! Главное – высота и поцелуй! – глянув ввысь, Месяцок зажмурился. Нет, такой «свет» ему не нравился. – Идём дальше, – взяв Солнышко за руку покрепче, он пробежался по полочке и прыгнул с края до соседнего мольберта. Здесь предметы состояли из острых треугольников, выпирающих своими углами со всех сторон. – Так и пораниться можно, – испуганно прошептал Солнышко. – Верно. Это не подходит. Они направились к следующему, где предметы вдруг вовсе стали какими-то странноформенными существами с глазками. – Здесь уже занято, – потянул Месяцок за собой Солнышко, крепко сцепившегося с изображением взглядами. Следующее полотно передавало формы сетками. – Удобно забираться, как по лесенкам, – улыбнулся Солнышко. – Да, но это не романтично, – мотнул головой Месяцок. Очередная картина собиралась из множества маленьких цветных кусочков. – Витраж? – Аппликация. – Красиво? – Хрупко, – Месяцок скорчил недовольную рожицу и повернулся к последнему мольберту. Он стоял дальше всех, и крошкам пришлось отпустить друг друга, чтобы ухватиться ручками за край полочки и подтянуться. Художник этой работы ничего не выдумывал, он обвёл формы по контуру и аккуратно заштриховывал тени простым карандашом. – Аутентичненько. Мне нравится. А тебе? – Мне тоже. – Да и ваза тут, кажется, на сантиметр выше прошлых, – кивнул Месяцок. – Похоже, – ответил ему тем же Солнышко. Крошки запрыгнули на яйцо и чуть не свалились, но удержали равновесие, схватившись друг за друга и сцепившись в объятии. Оттуда они скакнули на конус, едва не поранившись об острый-острый угол. И наконец они достигли вершины вазы с удобным широким горлышком. – Ну вот мы и здесь, – Солнышко смущённо сцепил опущенные руки в замок и посмотрел на свои ножки. Месяцок осторожно взял его ладошки в свои и дождался, когда Солнышко поднимет на него глаза. От их поцелуя на полотне осталось грифельное сердечко, позже очень озадачившее автора картины.