тяни!

недалеко от деревни н. находится заброшенный колодец. весь старый, пустой, в четыре метра глубиной, он одиноко стоит посреди густого поля. к нему редко кто приходит, разве что рабочие могут облокотиться в качестве отдыха, или случайный прохожий, гуляющий по полю.  одним прохладным вечером, все работяги закончили свои дела и вернулись в деревню, волоча скошенную траву за спинами. колодец остался одиноким среди травы и колосьев, освещённый тёплым светом заката. легкий свист ветра доносился изнутри, будучи единственным звуком в степной тиши. в поле никого не было, и он, воспользовавшись моментом, оглянулся по сторонам и спрыгнул в колодец. застоявшаяся внизу вода громко хлюпнула, на кирпичных стенах была белая плесень, и неприятный затухший запах ужасно скапливался внизу, забивая нос. упасть в колодец – страшное дело, но он был отчаянным, если не умалишенным, ведь намеренно спрыгнул вниз. лучи солнца ещё освещали пространство внутри колодца, поэтому он молча рассматривал несъедобные грибы на стенах.  морально истощённому, не понятому миром, ему хотелось лишь покоя. он точно знает, почему стал таким странным; не то что б недоел, не то что б недоспал, он просто устал от всей жизненной суеты и непонимания. ему не нужно ничего, лишь бы все наконец оставили его в покое, такого несчастного и никем не понятого. а какой у него остался смысл в жизни? родители, наверняка, не будут так сильно горевать, разве что расстроятся, что ушли одни рабочие руки; друзья даже и не заметят пропажи, словно он был каким-то несуществующим призраком; а шота... ах, шота, соседский странный мальчик, который часто приносил полевые цветы, во время работы предлагал свою еду, провожал до самого поля, но практически не говорил. безусловно, он был очень хорош собой. хоть о его странном поведении многие отзывались плохо, шота мог очаровать практически каждого.  шота словно был солнцем среди густых тёмных туч в его жизни. но этого недостаточно, чтобы вернуть прежнюю радость и беззаботность.  но он больше не увидит яркую улыбки шоты с кривым прикусом. последнее, что он увидит, будут заросшие грязные стены старого колодца, который, возможно, даже заколотят.  кажется, он сходит с ума, перестаёт понимать мир окончательно. но что от него хочет шота? он никак не может понять. кажется, вот и сейчас его шаги он слышит наверху, наверняка, поддавшийся пока ещё слабым галлюцинациям.  — чонсоб? — спросил голос сверху. чёрная макушка заглянула внутрь, загораживая последние лучи тёплого солнца.  «только не он...» – подумал чонсоб и посмотрел наверх. тёмные чарующие глаза пристально разглядывали парня, сидевшего в водной тине. внезапно сброшенная вниз верёвка слегка запуталась в паутине, она ровно доставала до парня, чтобы он мог вылезти. на вид крепкая верёвка слегка покачивалась, запутавшаяся паутиной.  шота смотрел вглубь колодца, цепляя возлюбленного взглядом. он спускал верёвку ниже и ниже, в надежде помочь. необъяснимое чувство любви к соседскому мальчику сильно повлияло на него, большую роль ещё сыграло то, что влюблялся он редко и надолго. хоть любовь и была безответной, шота не сдавался; глубоко в своих мечтах он наслаждался счастливой жизнью с чонсобом, даже если и понимал, что в реальности это невозможно.  — хватайся! — крикнул шота, двигая верёвкой. солнце ещё не село, освещая внутреннюю часть колодца.  чонсоб нахмурился. он не понимал, что шота от него хочет. конечно, он не полный болван, чтобы не заметить явную любовь мальчика, но, действительно? шота мечтает любить и быть любимым, но чонсоб то тут при чем?!  — тяни сколько влезет, ты меня не вытащишь! — в ответ крикнул чонсоб, стараясь получше усесться на дне колодца. одежда, уже насквозь мокрая, неприятно липла к телу, смешиваясь с тиной.  шота молча стоял над колодцем, не отпуская верёвку. он не хотел уходить и оставлять возлюбленного один на один со смертью, скорой и медленной. парень тщательно раздумывал, как можно помочь, и громко сказал: — тогда я спрыгну к тебе.  он закинул одну ногу на край колодца, словно и вправду собирался прыгать. а он действительно собирался. но глаза чонсоба расширились от удивления. спрыгнет к нему? что за бред! не для этого он бежал ото всех в старый, богом забытый колодец, чтобы умереть вместе с влюблённым в него беднягой. как же ему объяснить, что его уже невозможно переубедить?  — тут мало места. если прыгнешь – убьёшь меня.  эти слова остановили парня. убить чонсоба? шота невольно вздрогнул и просто сел на землю. так и не спрыгнув, он стоял у колодца, не отпуская верёвки. простоял он до самой тёмной ночи, среди огромного поля, скрытого поглощающей его темнотой.  заглянув в колодец, шота не увидел ничего: лунного света было недостаточно, чтобы увидеть хоть что-нибудь на такой глубине. спит ли чонсоб? или слушает движения мальчика? а может он уже скончался моментальной смертью? шота волновался, грыз ногти и дёргал себя за волосы. еще долго борясь с сомнением, прыгать или нет, он уснул на мягкой траве.  на утро верёвки не было. чонсоб стянул её вниз. солнце ещё недостаточно встало, чтобы рассмотреть что-либо в глубине. шота пару раз позвал чонсоба по имени, заглядывая в колодец.  близилось начало работы, рабочие приходили к полю. заметив парня, стоящего у пустого старого колодца, они немедленно попытались оттащить его, хоть он и сопротивлялся изо всех сил. шота вопил о том, что на дне колодца самый настоящий человек, ещё совсем молодой, но его никто не слышал. кто-то обзывал его чудным, кто-то – сумасшедшим. рабочие отвели его в деревню, где мать отчитала сына, приказала больше не выходить в поле и работать только во дворе. шота, уважающий старших, не смел ослушаться, будучи испуганным быть пойманным на побеге. братья и сестры наверняка сдали бы его, после чего ему стал бы чужд белый свет. молодое сердце терзалось в муках неразделённой любви, желая вырваться на свободу и открыто выкрикнуть о своих чувствах, в надежде услышать то же самое в ответ. ах, если бы чонсоб только знал! но чонсоб знал, а шота даже не подозревал об этом. было бы лучше, если бы он знал? или всё стало бы хуже? шота не мог понять, горько осмысливая терзающие чувства глубоко внутри себя.  а чонсоб слушал, как работают взрослые и дети. слушал, как звучат разные голоса: высокие, тонкие, или низкие, громыхающие басом; слушал, как косится трава, сгибаемая под десятками пар сильных ног. он сидел в тени, привыкший к противному запаху затухшей воды и насквозь промокшей одежде. на руках были многочисленные маленькие ранки, покрытые сверху грязью. белая плесень больше и больше разрастается на кирпичных стенах, так же быстро, как и уходят последние переживания чонсоба. в руках он вертит толстую длинную верёвку. как будто он мог бы вытянуть его. чонсоб хмыкнул, рассматривая паутину сверху.  придёт шота снова или нет – уже не важно. он уселся в воде поудобнее, готовый к своей неспешной кончине.