Вечернее откровение

Снова белая ночь в этом городе. Мягкий свет бьет в закрытое, круглое резное окно которое давно было забито тряпками по швам. Только тут и в этом доме свет никогда не попадал в глубокую комнату в которой уютно поселились люди, и нежились от тепла труб и друг друга. Отец всегда хотел сохранить тепло своего пасынка и делал все что бы тот не волновался за зимнюю ночь и громкий северный ветер который каждую ночь шумел между стен и сносил дом. С каждой секундой мальчику становилось страшнее если так происходило и каждый раз он шептал «а не снесет ли нас этот ветер», а отец нежно прикрывал рукой его горячие ушки которые торчали из-под одеяла. — А если сейчас нас снесет?.. — Вновь произнёс Август крепко сжимая отца за бока и натягивая его рубашку к себе. Казалось он не взрослый парень, а маленький и хрупкий ребенок который верит в деда мороза. — … Что может быть хуже жестокой пурги? — — Зима без тёплых вещей. — Отвечает совсем без доли фанатизма и философии отец, кладя свою большую ладонь на выгнутую спину Геры, что в свою очередь поддаётся и как кот подставляет своё тело. Оба замолкают и будто кончились слова у обоих, но. — Хуже этой пурги может быть только твой холод. — Добавляет юноша скребя своими тоненькими пальчиками по коже Петра, чуть ли не пытаясь разорвать на нём рубаху. Но Лужин затих уставившись в потолок. Хоть и ничего не было видно, но чувствовать эту заряженную атмосферу было тяжко, она сильно налегала на грудь, а может эта тяжесть была головой Августа? Неясно, но больно. — А ты любишь меня? — Отрезал мальчик в тишину поелозив своим хлюпающим носом по грубому животу Пети, как по подушке из сена. — Этот вопрос такой пошлый, разве правильно это между нами. — Сомневается старший на этот раз остановившись в поглаживаниях и задумавшись. Этот вопрос был таким странным и отвечать на него папашка боялся и как подросток все пытался отнекиваться и искать причины. — Даже если и не любишь то я пойму. — Отвечает Август следом и медленно начинает стекать по боку, на матрас, тыкаясь своей головой о мягкую поверхность. «А если и не любит то почему так ласков, почему он со мной, почему не ушёл показав свою нелюбовь, как я пойму это?» — Я люблю. — Резко отвечает старший потупив взгляд вниз и поднявшись на руках. Плед спал с головы парнишки вместе с этим оголив его белоснежную, но напичканную шрамами спинку, которую можно было увидеть в кромешной темноте. Парнишка был совсем голый и поэтому почувствовав прохладу, нехотя сжался уставившись в одну точку под таким же тёмный колючим пледом. Кажется он совсем был расстроен цепочкой ответов. — Ты не веришь? Дорогой. — Ласкается Лужин потянувшись к маленькому, осторожно подтянув хрупкое тело к себе, держа за впалые бока. Он совсем не реагировал, а только начал мычать и закрывать глазки как только отец схватил его и обнял, усаживая сына как куколку и придерживая со всех сторон. Томный вздох и теплые дыхания под самой шеей, медленно топили мальчика. Атмосфера была больше родная и теплая нежели романтическая и опошленная, даже несмотря на странную позу и затерявшиеся руки на теле малолетки. — Люблю тебя как никто другой. Мой лучик. — Продолжает папа, чувствуя тонкие пальчики на своих массивных руках. Эти веточки оглаживали и сжимали отцовские локти и предплечья. — Я тоже. Люблю. — Дополняет, и вмиг откидывает свою смольную головушку назад, на самое горячее плече позади себя. Оба тела грели друг дружку снова и даже упавший плед оголивший срам, не смущал, зная что они в темноте и рядом. И после этих неочевидных признаний в чувствах стало легче, и вот вот уже можно отдаться друг дружке и слиться воедино, в плане чего то духовного. — Мне нужно идти. — Что? Куда? Почему ты уходишь? — Замешкался юноша как вмиг руки освободились и его уложили на постель. «Я не успел и глазом моргнуть как отец скрылся за шториной» И вмиг мальчик остался один, в пустой и до безумия ледяной комнате от холода которой пробежались мурашки, а в горле осел ком. Хоть и тянувшись за фигурой Пети, он остановить его не смог.