Любви все возрасты покорны

      Договорились встретиться спустя небольшое время, после ужина, а его до сих пор не было. Может подарок не понравился? Да нет, уже несколько дней в нём ходит, светится, как новогодняя лампочка, хотя он уже давно прошёл. Где же он там бродит? Неужели снова крысята распаясались? Они вроде никогда его и не слушали. Их отношения длились уже около двух месяцев, на подходе была весна, но холодная, запоздалая зима не оставляла никого в покое. Всем хотелось уже тепла и мартовской любви, кому-то уже и хотеть не надо было. Стервятник наматывал круги, в той самой заброшеной комнате, где всё началось, спустя время они вместе её обжили, перетаскивая какие-то свои вещи. На подоконнике даже стояло небольшое количество цветов с птичьего гнезда.       Пока светловолосый был в своих мыслях, дверь начала открываться с характерным скрипом, в комнату нагрянул желанный гость. Правда не в самом лучшем своём виде, на вид чистый, но весь мокрый, значит снова старая привычка мыться в одежде пришла нежданно.       — Ну и чего случилось? Сколько раз говорил не мыться таким образом, заболеешь же так. Давай раздевайся, сейчас отогревать тебя будем. — крыса послушно скинул с себя рубашку и джинсы около входа, хлюпающие кеды отправились туда же. Доставая большое разноцветное полотенце, Большая Птица стала тщательно вытирать захандрившего парня. Когда более менее крысёныш был высушен, на него надели чёрную футболку, которая явно была ему велика, а потом отправили в кровать под одеяло.       — Да один пёс вшивый решил поинтересовался, правда ли что ты заднеприводный и насколько сильно я тебя отрабатываю в постели, я ему вмазал, остальные лезть не стали, мозги наверно на место встали, а потом ты знаешь — он уже сделал себе кокон из одеяла, погружаясь в него полностью, выглядывала только хмурая моська. Стервятник в это время собирал вещи, иногда поглядывая на рыжеволосого. Когда отнёс в душевую и развесил там, вернулся обратно и лёг рядом с защитником их чести.       — Это я ещё понимаю и даже одобряю. А в душ в одежде ты снова зачем полез? Вот этого я уже не понимаю. Тебе кстати подарок понравился? — вопросы посыпались горой, вряд ли такое могло вывести его парня из равновесия, чтобы он вернулся к старой привычке. Заложник заботы отводил взгляд, пытаясь не смотреть на своего собеседника. Значит что-то натворил.       — Не хотел срываться на тебе, а подарок конечно же понравился, ты у меня сам как подарок — когда говорил глазками своими стрелял, в шею быстро поцеловал. Значит ещё что-то случилось. Прищуривая глаза, птица хитро рукой проникает внутрь кокона и вытаскивает правую руку, на которой должно быть кольцо. Только вместе с кольцом с красными камушками, он ещё обнаруживает костяшки, такого же цвета и укоризненно смотрит на больного. А дальше следует за перекисью с бинтами, возвращается достаточно быстро. Обрабатывает рану молча, знает, лучше ничего не говорить и только Рыжий шипит, пытаясь выдернуть руку. Но вот процедура заканчивается, руку забинтовывают немного, целуя в знак извинения, а потом она снова исчезает под складками одеяла. — Ну что, крысёныш, в норку пустишь? — Обойдёшься. — А кто тебя тут дожидался и лечил потом? — Ладно, потеснюсь так и быть.        Снимая с себя одежду, Птичий Папа сложил её в шкаф и доставая из другого ящика, накинул на себя ярко-фиолетовую, с каким-то непонятным рисунком. Залезая под одеяло, в нагретое место он вытянулся во весь рост, смотря в потолок, пока к нему в шею не улегся рыжий комок, щекочущий своим носом кожу. Пришлось слегка поворачиваться и обнимать этого недоделанного вожака крыс.       — Неужели у нас сегодня меняльник? Может чаще его организовывать будем? — тёплое дыхание обдавало шею, от чего появлялись мурашки и улыбка на лице. У другого парня на лице также застряла глупая улыбка.       — Спи, посмотрим — в пушистую макушку целуют родные губы, а спину обнимают длинные пальцы с кольцами. Его же обнимают за талию, руки с одним единственным колечком. Плевать, что о них подумают другие и насколько скоро уже выпуск. Они здесь и сейчас, засыпают в обнимку, а это главное.