Ей станет лучше

      Фурина не в порядке уже около недели.       Фурина словно себя больше не помнит с того момента, как это началось снова.       Чёртова осень — её чертова болезнь. Она диктует свои правила, она приводит хаос, сводя милую девушку с ума. Она пугает, забирая контроль. И наплевать ей: кто жертва. Хоть сама богиня Фокалорс, леди Фурина. Такова уж её судьба.       В голове хаос, и всё валится из рук. Это началось слишком резко, заставив бросить все начатые дела, это снова подчинило её. У неё опять болит голова, но только вовсе это не головная боль, а словно присутствие рядом и внутри, в самом мозге чего-то инородного. Это что-то перечеркнуло всё, выбило её из колеи. Все обычные и повседневные дела обернулись стрессом и хаосом.       Фурина была напугана, не в силах встать с кровати в самые первые дни, она ощутила резкий упадок сил и головокружения с резкой утомляемостью, её мысли затянулись в узел, и голова перестала просто воспринимать информацию.       Она как раз тогда перебирала документы для одного дела, когда это всё резко нахлынуло на неё, доведя до слёз. Фурина сразу поняла: что это такое. Уже не первый год, в одно и то же время её болезнь обостряется. И если время от времени психика выдаёт сюрпризы в виде небольших приступов агрессии или слёз, то сейчас её ожидает целый набор.        Чёрт возьми.       Она не в порядке.       Прямо сейчас девушка бежит вниз с лестницы, бежит слишком быстро, хотя голова кружится. Куда её небольшой путь заканчивается, Фурина останавливается, кладя ручку на грудную клетку и отрывисто дыша. За ней бежит Клоринда, которой Фурина и слова не сказала. Побежала резко, словно что-то ей влекло, словно кто-то позвал. Фурине удаётся отдышаться, но она всё равно держится за грудь, словно что-то болит. Клоринда касается ей плеча, спрашивая осторожно:       — Моя госпожа, всё хорошо? — хотя очевидно, что нет по поведению архонта, но девушка хочет, чтобы госпожа поговорила с ней, — Вы слышите меня?       В том и дело, что не слышит. Фурина смотрит на неё, но как бы сквозь и начинает махать ручками. Ох, это нехорошо. Успокаивает нервную систему. Нельзя мешать. Чужая речь, звуки сейчас сделают только хуже. Нужно позволить ей успокоиться. Клоринда стоит рядом, ни отходя ни на шаг, наблюдая внимательно за леди.       Фурина произносит какие-то звуки, иногда смеётся, и всё равно машет ручками, ещё сильнее. Она кружится на месте, иногда подпрыгивает и закрывает ушки ручками, хотя вокруг довольно тихо. Фурина похлопывает себе, высчитывая равномерно ритм.       — Моя госпожа, — ещё раз пробует Клоринда, но тщетно, конечно.       Фурина убегает по коридору, перед этим снимая обувь на каблучках. Она бы такого в норме никогда не сделала. Она всегда ходила изящно и степенно, даже более предпочитая быть на руках у Нёвиллета, чем идти самостоятельно. А ещё она бы сильно волновалась о белых носочках, но какое там сейчас. Хвала Архонтам, что не босиком осталась.       — Госпожа! — Клоринда снова побежала за ней, — моя леди, не надо это снимать, пожалуйста, здесь ведь нет ковра, полы холодные.       Ладно, гидро архонт всё же осталась босиком. И на руки не возьмёшь, если ты не Нёвиллет. Мермонию ждёт ужасный крик и визги. Уже проходили. В прошлом году. Клоринда поспевала за ней, как за маленьким ребенком.       — Значит, снова…       <i> — Осень, милорд…       <i> — Она уже несколько дней не встаёт, просто лежит, постоянно спит, а просыпается — плачет. Я лишний раз стараюсь не тревожить её даже разговором, она ведь даже на моё отсутствие особо не реагирует. Ничего не просит, не хочет, ладно хоть ест немного, но даже это ей даётся тяжело.       С этого разговора прошла неделя. Фурина в первые дни только лежала в постели, а затем наоборот, начала выдавать эмоциональные всплески и убегать от всех. Она закрылась от окружающих, не разговаривая. Её очень раздражали попытки разговора. Не хотела, чтобы трогали и беспокоили. Ей было спокойно только во сне, и очень пугало всё окружающее. Она могла убежать в какой-нибудь уголок Мемонии, забиться и плакать, при этом повторяя, чтобы её не трогали. Ни тактильно, ни словами.       Нёвиллет чуть ли сам не плакал, не зная, что ему делать с ней. Просто смотреть, ждать, когда пройдёт подобное — невыносимо. Сейчас он появился в поле зрения Фурины, но она не обратила, конечно, внимания, сидя посреди коридора на полу и смотря глазками куда-то в одну точку.       Увидев её, дракон тот час быстро подошёл, осматривая госпожу.       — Клоринда, что сейчас именно происходит?       — Она…мы были в комнате, госпожа была ничем не заинтересована, молчала, просто сидела в кровати, я была рядом, потом она, ничего ни говоря, резко встала и побежала вон из покоев по лестнице, разулась и вот…снова ритуалы, бегает, кричит. Но она держится постоянно с левой стороны, может, до сих пор колит…       Нёвиллет вздохнул, взяв её туфельки с носочками и присев перед ней, стараясь обратить на себя внимание.       — Госпожа, это Нёвиллет. Нам с тобой обуться нужно, хорошо? Посмотри на меня, Фурина, всё хорошо, — он начал гладить её по плечику, успокаивая, — всё хорошо, Фурина, — Нёвиллет успокаивал её, чтобы она перестала махать ручками, и постепенно его голос правда достиг её сознания, — можно я тебя обую? — Он смотрел прямо ей в глаза, не прерывая их зрительного контакта.       Но как только потянулся к ножке Фурины, она резко начала визжать, явно будучи против этого. Нёвиллет тот час прекратил.       — Ты другие хочешь надеть? — терпеливо спрашивает он.       — Да! — Этот ответ похож на заученный и механический, неосознанный, но этого достаточно.       — Хорошо, пойдем покажешь мне, какие хочешь, хорошо? — Он поднимает её на руки, но она снова кричит и тянется ручками к полу, пытаясь выбраться, — Фурина, здесь нет ковра, нельзя ходить босиком, ты простудишься, — возможно, ей нужно было совершать ритуалы, но необходимо хоть до спальни потерпеть, — сейчас красивые туфли наденем и будешь бегать здесь, хорошо? Мы сюда вернемся, я тебе обещаю.       — Снимать!       — Я тебе сниму… Если снимешь, на руках у меня будешь.       — Нет! Отстань!       — Чшшш, не кричи… Фурина.       Наконец, они выбрали обувь, и Фурина была всем довольна, хватая его за руку и ведя в прежнее место, она снова начала бегать и смеяться. Набегала кругов десять и, видимо, сильно утомилась, подбежав к дракону, она начала дёргать его за одежду, пока снова не оказалось у него на руках. Нёвиллет слегка улыбнулся, целуя её в лобик и направляясь в спальню.       Фурина, конечно, отходила от подобного, переходя и в осознанные состояния, только легче от этого не становилось. В осознанности она была очень плаксивой и угрюмой, беспокойной, от неё ещё тяжелее было добиться контакта. Госпожа часто оглядывалась по сторонам, словно что-то ей мерещилось или смотрела в одну точку, её реакции были медленными, она вела постоянные монологи, говорила с собой, словно торгуясь и принимая какое-то решение.       Но самым тяжелым было то, что Нёвиллет услышал от неё однажды вечером перед сном: «если справедливость мне подвластна, я не хочу, чтобы утро наступило для меня.» Фурина боялась завтрашнего дня, она чувствовала себя бессильной, она ощутила это так резко. Потеряв контроль над собой, над событиями и жизнью, она словно потеряла и саму себя.       Сейчас она снова тихо плакала, роняя слёзы, пока Нёвиллет сидел рядом и тихонько держал её за руку. Ей страшно, Фурине страшно просто от осознания, что она здесь, она не хотела бы быть здесь.       «Всё наладится, это не настолько страшно, госпожа, тебе станет лучше. Ты не виновата в том, что испытываешь и видишь, это всё лишь твоя болезнь, и она немного взяла верх, но мы справимся, Фурина, мы справимся» — он шепчет ей в макушку, пока прижимает крепче, не оставляет, не отходит, повторяет постоянно, что он здесь, чтобы оно крепко осело в запутавшемся сознании его госпожи.       Фурина не одна. И никогда не останется один на один с ней. Да, Фурина выделяет свою болезнь, отделяя от себя, наделяя определенным образом, словно живую. Словно собственное отражение, такое похожее на неё, но такую чужую. Фурина часто говорит в моменты обострения, что она, её болезнь, словно ведёт её за руку, и она вынуждена идти с ней, куда та хочет.       Но Нёвиллет держит её за руку тоже и всегда намного крепче, поэтому они справятся. Фурине обязательно станет лучше, сколько бы образов не чертила она в блокнотике, все доверяя ему каждый раз, сколько не кричала в его объятиях, просыпаясь среди ночи от кошмаров. Признаться, при обострении сны становились словно реальнее и ближе, походя на ведения, добрые образы оборачивались злыми.       Но Нёвиллет всегда был ближе, всегда реальнее для неё, словно нить, крепкая нить в её сознании между этим миром и её головой, её мозгом. И сколько бы девушка себя не теряла, ощущая присутствие нечто инородного, сколько бы реальность не ускользала от неё, путаясь и становясь чужой, её дракон всегда крепко держал за руку.        Если слова не пробирались в её затуманенное сознание, он просто держал её за руку, тактильно давая ощутить, что он здесь, рядом, что рано или поздно она вернётся.       Сегодня Фурина приказала одеть себя в самое красивое из платьев, как принцессу и шла степенно по центральному залу Мирмонии в полном одиночестве. В нём было порядка сотни зеркал, завешанных плотной тканью, чтобы архонту не мерещилось ничего, что могло её испугать. Так всегда происходило, как только у Фурины начиналось обострении сам Нёвиллет приказывал сокрыть все зеркала.       Фурина шла всё дальше и раздавался лишь звук её собственных шагов и.       … — Ваше Высочество, — словно эхом отголосок фразы в тишине, Фурина замерла, оборачиваясь, — Ваше Высочество… — он снова звал её.       — Нёвиллет..... Милый… — Она побежала на звук его голоса, придерживая подолы платья, он позвал её по одному из истинных титулов, — Нёвиллет! — Фурина кружила по залу, но так и не могла его найти.       Неужели просто ведение? Она здесь сейчас, его нет, но Нёвиллет должен быть! Даже если она смертная девчонка, Нёвиллет должен быть!       — … Тебе станет лучше!.. — Она снова его слышит, — моя властительница будет в порядке…       — Нёвиллет, милый мой, пожалуйста! Что это? Это у меня в голове? Этого нет?! Я схожу с ума… Почему я не вижу тебя? Что происходит?!       — Этого нет. Это в твоей голове. Я в твоей голове, милая, ты не видишь меня, просто потому что это лишь твоё сознание. Ты сама меня создала. Что-то вроде стойкой галлюцинации.        — Нет...... Ты мой муж, ты мой гидро дракон, я не могла пять веков сходить с ума, не могла! Тогда — кто я? Кто ты? Где мы? Что происходит, что с нами или только со мной?! Это только со мной?! — Фурина схватилась за макушку, падая на мраморный пол, в её голове роились голоса, но все были, как один.       «Фурина… Миледи… Она леди гидро лорда! Моя жена, избранная… сущность — младшая властительница…я поручаю её тебе, вас друг другу… Её Высочество Фокалорс, ты леди гидро лорда, это большее, чем богиня Фокалорс! Моя госпожа… Я признаю её. Моя избранная… Фонтейн ничто… Верни её в море…»       Она слышала его голос и лишь один женский.       Эгерия.       Что шептала ей ласки, как дочери, что баюкала её, словно мать сейчас в своём тепле. Она вверила её Нёвиллету, нет. Скорее всё было иначе, всё наоборот.       — Фурина! — Его голос прорывался в сознание снова, пока девушка не сводила глаз с прекрасного женского лица, вроде знакомого, но далёкого, поцелуй в лоб вышел совсем реальным, но словно бы одни руки отпустили её сразу же передавая иным, таким родным и любимым.

***

      — Фурина… — Девушка слабо приоткрыла глаза, это тот же зал.       Нёвиллет здесь. Он с ней. Крепко держит за руку.       — Нёвиллет…мы…       — Чшшш, мы в Мермонии. Это реальность, — он предвещал все её вопросы, — я уже давно здесь. Ты всех напугала. Я попросил тебя дождаться меня возле кабинета, но видимо твоё сознание это упустило, и ты отправилась одна и…       — Значит… Мы правда должны были встретиться здесь?       — Да, хотел устроить тебе небольшой сюрприз, чтобы ты отвлеклась. Ещё вечером ты сказала, что для этого выберешь лучший наряд. Прости за задержку, будь я здесь с первой минуты, этого бы ни случилось. Но из-за того, что ожидаемая тобой картинка разрушилась, твой мозг сам создал, дополнил её, вызвав меня в твоём сознании, это немного сложно, не волнуйся. Мы оба сейчас здесь вместе, — он помог Фурине медленно подняться, крепко обняв за талию.       — Ты шептал мне разное…в голове…и я видела её… Нёвиллет, — он сразу понял о ком говорит Фурина и немного замедлился, осознавая, — милый, всё хорошо?..       — Да, да, милая, главное, что ты в порядке, и тебе непременно станет лучше, совсем скоро, — он медленно поцеловал свою богиню в лоб, — Ваше Высочество не окажет мне честь?       …Ваше Высочество. Ей вряд ли показалось.        Он понял, что Фурина растерялась от наречения, но быстро вернула себе лицо.       — Да. Да, Милорд. С удовольствием, — она искренне улыбнулась.       Нёвиллет отдал ей поклон. Затем немного в сторону, подняв взгляд, ещё один.       — Нёви, я здесь! Кому ещё ты там раздаешь поклоны! У тебя тоже эти… галлюцинации, я тебя заразила своим обострением, о нет-нет-нет! Посмотри же на меня!       «Ха-ха, заставлять ждать свою леди невежливо, милый Нёвиллет. У меня всё ещё есть время, чтобы увидеть ваш танец. Не уводи взгляд, а то мы очень ревнивые по натуре, особенно наша Фурина, ты же знаешь как никто…»       — Пусть она увидит тебя.       — Мы уже виделись, не волнуйся… Но она не вспомнит, — девушка лучезарно улыбнулась, — полагаю, что мне подобает отдать поклон леди Фокалорс. Но ты сможешь это сделать в лучшем виде.       — Кто увидит?! Кого я должна уви… Нёвиллет?.. — Слёзы сами собой навернулись на её лице, — Нёвиллет, она здесь?! Эгерия! Эгерия! Это правда была ты! Это была ты! Ты прямо сейчас здесь! Нёвиллет, ты видишь её, да?!       — Фурина…тшшшш, успокойся, — Дракон тут же прижал её к себе очень крепко, — тише, душа моя, всё… всё хорошо, я рядом, Фурина.Всё в порядке, успокойся, моя девочка, я прошу тебя, всё хорошо, всё, милая…       Фурина рыдала в его объятиях так сильно, словно её разлучили с мамой или что-то близкое к этому, Эгерия никогда не допускала их прямых встреч. Пока что. Пока Фурина крепла, как архонт и набирала опыт, она боялась, что их сильная привязанность снова обретет силу, и Фурина будет жить лишь их встречами. Но не в силах смотреть на терзания практически своего прекрасного дитя, Эгерия всё же позволила ей увидеть себя на минуту. Она одарила девушку улыбкой, и Фурина, вся дрожа, крепко обняла её.       Оставив поцелуй на чужой макушке, Эгерия обратилась к дракону:       — Мне пора, милый, я не могу остаться надольше. Уводи её. Уведи отсюда. Это твой долг, уводи Фурину. Обещаю. Ей станет лучше совсем скоро.       Неёвиллет поклонился и тихонько прижал Фурину к себе, когда силуэт бывшего архонта начал пропадать. Фурина по настоящему била его ручками, захлёбываясь в слезах, обвиняя в том, что самолично разлучает их.       — Как ты можешь так поступать?! Как ты можешь?! Я тебя ненавижу! Я НЕНВАВИЖУ ТЕБЯ!        — Чшшшш, тише, Фурина, это её воля, будь благоразумна, родная, чем дольше вы вместе, тем сложнее друг друга отпустить. — он зацеловывал её личико и гладил непрерывно, — чшшш, успокойся, милая, я здесь. Я с тобой.       — Нёви.....       — Я здесь, Фурина, здесь, ангел мой, тебе скоро станет лучше. Всё будет хорошо. Ну же, тише, — он медленно поднял Фурину на руки и направился к выходу из зала.       Фурина потратила слишком много сил и её психике также требовался отдых, поэтому она моментально уснула на его руках, расслабляясь. Ей снилась она, шептавшая ей о счастье. Ей снился он, несущий её на руках под собственный смех по саду, вечному саду покоя.       Конечно, ей суждено было проснуться. Даже от столь сладкого сна.       Только теперь ей станет лучше. Только теперь. Но теперь — уже наверняка.