TRICK OR TWINS

🪦🪦🪦

— Пей! Пей! Пей! — громко и ритмично скандирует группа парней. Их басовитые голоса успешно подначивают бедолагу выпить залпом весь стакан на одном дыхании – по правилам, которые они только что сами придумали. Светловолосый парень, которого так яро подбадривают, резво опрокидывает в себя целиком наполненный пластмассовый стаканчик горькой мешанины из пива и соджу и жмурится от нехватки воздуха, пока яростно глотает это добро на скорость. Он отрывается с громким вдохом и с широкой улыбкой победно сминает стакан в кулаке под гул друзей. Все-таки не зря он стократный чемпион по литрболу в университетской лиге. — Второй, за уебищный костюмчик депутата! — в руки сразу же суют другой, до краев полный стаканчик. Пьяненькая толпа вновь заводится с еще большим энтузиазмом: — У-у-у! Вто-рой! Вто-рой! Тэхен зачесывает назад свои скользкие от геля пряди волос и облизывает губы. Он поднимает руку с пойлом вверх, своим низким голосом выкрикивая наперебой друзьям: — Это Вито Корлеоне, вы, мелочные суки! — и принимает в себя вторую порцию залпом. В этот раз ему становится уже тошно пить так быстро, но на это совершенно плевать, ведь прямо сейчас нужно доказать, что он мужик. Когда стаканчик опустошается, Ким вытирает уголки рта рукавом своего пиджака и с довольной рожей начинает показушно напрягать бицепсы обеих рук, вставая в позу. Мужик. Впрочем, если бы он не повторял каждые пять минут, что в эту хэллоуинскую ночь он косплеит Крестного Отца, можно было подумать, что он реально пришел в прикиде пианиста на заказ. Его черный костюм-двойка, такой же черный галстук-бабочка, красный цветок в кармашке на груди, толстая сигара между пальцев, гелем зализанные волосы и, о дьявол, чем-то блестящим нарисованные мафиозные усики сделали из него какого-то… Незаурядного персонажа. В целом, Тэхен изначально придерживался плана выделяться в толпе, и у него это вполне получилось: среди кучи всякой чертовщины в блестках и кровавых мультяшек, Дон Корлеоне и вправду выглядел еще более нелепо. Но это же Хэллоуин. Кому какая разница, Крестный ли он Отец или фея-крестная, в самом деле. Ким возвращается в толпу, протискиваясь между телами, закидывает руки на плечи друзьям и принимается наблюдать за продолжением пивпонга. Ход переходит к другой команде, и настает очередь Хосока – крутого парнишки с их университетской компании. Он, жутко загримированный под зомби и уже изрядно выпивший, манерно берет двумя пальцами шарик для пинг-понга и бросает, на удивление точно попадая в ближайший стаканчик. Значит, вновь пьет кто-нибудь из команды Тэхена. В этот раз парни выталкивают из толпы парня в костюме Венома из вселенной человека-паука. Тем несчастным оказывается Чонгук – тоже их одногруппник. Его мощные мышцы, вплотную обтянутые черной синтетической тканью по всей поверхности тела, за этот вечер успели заценить абсолютно все. Он без проблем быстро опустошает стакан, пока девушки в сторонке тихо пищат, наблюдая за его перекатывающимися под одеждой крепкими мускулами на спине и руках. Если честно, Чонгук не особо хочет быстро напиваться сегодня, ведь в нем и так уже как минимум половина литра пива. В его планы входило просто хорошо провести вечер с друзьями, а потом планомерно уединиться наверху с кем-нибудь из девочек – по старой традиции. Ничего нового, ничего сверхъестественного. Ему даже уже приглянулся кое-кто. Ну, может быть, даже двое. Например, Чжухен в откровенном костюмчике Лолы Банни и греховный ангелочек с пушистыми крылышками по имени Чеен. У Чона весь вечер впереди, и они обязательно доберутся до старой доброй «бутылочки», где он уже точно определится, с кем уйдет в эту ночь. Хотя, он был бы не против увести на второй этаж сразу обеих девушек. Возможно, у него даже немного привстает от мыслей, как он бы по очереди имел сразу двух красоток. Отличным способом, чтобы слиться из игры и передохнуть немного от выпивки, становится внезапный звонок в дверь. На что Чон сразу реагирует: — Я открою. Время еще не слишком позднее, поэтому Чонгук натягивает на голову свою маску Венома и идет открывать, кого бы к ним там ни занесло. Как и ожидалось, это оказываются очередные соседские детишки, кучкой слоняющиеся от дома к дому. По классике стоят в ровный рядок: маленький скелетик, мини-вампир, человечек-паучок и привиденьице-простынка с большими дырками для глаз. И у всех корзинки уже забиты конфетами под завязку, но детям в их возрасте важно не столько количество конфет, сколько сам процесс их сбора и атмосфера праздника. — Свуадасти или гадасти! — уверенно выпрыгивает вперед самый маленький из детей. Он ростом Чонгуку где-то до середины бедра, и это не может не умилять. Этот кроха в костюме классического человека паука вытягивает свою ручку и складывает ее так, как если бы он угрожал стрельнуть в большого и злого Венома паутиной. Но непослушные маленькие пальчики в перчатке удается сложить нужным образом только со второго раза, отчего уровень милости происходящего только повышается. — Кто же это тут у нас? — Чонгук присаживается на корточки, чтобы быть детям на уровне глаз, — Питер Паркер и команда? — Пиу! — малыш делает еще выпад и «стреляет» пару раз невидимой паутиной из руки в Венома. Чонгуку искренне щемит сердце от этой картины, и хорошо, что маска на лице сейчас скрывает его широчайшую улыбку. — Сдаюсь, дружище, ты победил, — с максимально дружелюбной интонацией в голосе Чон поднимает ладонь, и мальчик дает ему «пять» со всех своих силенок, на что Чонгук ойкает якобы от боли и потряхивает кистью, будто бы после сильнейшего шлепка, — вот это удар! Парень тянется за миской, в которой осталось не так много конфет, и сыплет весь остаток каждому ребёнку поровну, взамен прося и остальных маленьких кошмариков отвесить ему пятюню. Скромненькое привиденьице, что стеснялось больше всех, чуть не промахивается мимо большой ладони Чонгука, а потом и вовсе обнимает его. Чон, даже будучи таким взрослым, остается тронут до самых темных глубин своей души. Все дети оказываются довольны честно заработанными конфетами, махая ручками на прощание и вприпрыжку убегая до следующего дома, а у Чонгука чуть не рвется рот из-за улыбки от уха до уха. По возвращении обратно в эпицентр игры, обнаруживается, что в ход идет уже последний стакан. Выигрывает команда «кимсокджин», в которой был пьяный снайпер Хосок, естественно. Никто никогда и не сомневался в его навыках. Их же команда позорно продувает. Когда все расходятся, Тэхен с выражением вселенской печали на лице падает на диван и зажимает свою толстенную сигару между зубов, смотря в потолок и вздыхая: — Вще-таки щево-то не хватает. — Тебе? — Чонгук присаживается рядом, так же по-хозяйски раскинувшись на большом диване. — Мозгов, например. Тэхен, в силу приличного количества спирта у себя в крови, уже даже не обращает внимания на подколы, продолжая сливаться с диваном, растекаясь по нему: — Атмошфера какая-то не шташная. Это жж вще-таки хэвовин. Доужно быть штуашно. — Бля, да вытащи ты член со рта, — Чонгук дергает незажженную сигару из зубов Кима и бросает ее рядом, — не знаю, какой атмосферы тебе там не хватает, — Чон переводит взгляд с преисполнившегося в своем познании друга на остальных, рассредоточенных по комнате, и слегка ухмыляется, останавливаясь на девушках в углу, — мне лично не хватает только женской компании. — Тоже верно, — без сомнения соглашается Тэхен, — но все-таки… — печальная фраза на выдохе повисает в воздухе без продолжения. Видимо, конкурсы на разогрев кончились. Поэтому кто-то прибавляет громкость к музыке, и люди интуитивно перетекают ближе к центру огромной комнаты, начиная танцевать. Некоторые парни пользуются шансом и пытаются пристроиться позади девушек в танце, Чонгук же использует более джентельменскую тактику и начинает подходить спереди. Это оказывается только на пользу, хотя и без этого высокий спортивный красавчик пользуется большим спросом среди женской аудитории. Может быть, не только женской. Основной свет все сильнее приглушается, наводя более интимную атмосферу, и светодиодная лента по периметру гостиной погружает все в сочный цвет свежей крови. Все больше людей присоединяются к танцующей толпе. По прошествии некоторого времени, алкоголь становится все вкуснее, а поэтому и биты – все звучнее, девушки все красивее, а танцы – экстравагантнее. Время неспеша близится к полуночи. Веселье только набирает обороты. И без того черный цвет костюма Венома в этом ярком красном свете становится еще более темным, будто почти поглощающим пространство, что визуально увеличивает и без того немалые размеры тела Чонгука. По выделяющимся грудным мышцам с большим белым рисунком паука посередине скользят две небольшие ладони с милым маникюром. Белый костюм обладательницы этого маникюра сияет блестками не меньше, поэтому их с Чонгуком контраст так хорошо сочетается. Чон прижимает падшего ангелочка к себе сильнее, отчего девушка красиво изгибается в сильных руках. Чеен обнимает его за крепкую шею, пока он отклоняет ее тело немного назад и с напором целует. Невозможно не заметить, насколько провокационно их мокрый поцелуй выглядит. Кто-то в толпе даже присвистывает от происходящего, но все лишние звуки все равно поглощаются громкой музыкой. Чонгук сильнее стискивает ее крохотную талию и переходит губами на тонкую шею, распаляясь все сильнее. Ему так плевать, что они не одни сейчас. И так уже весь университет, кажется, в курсе, что до этого они с Чеен спали друг с другом не один раз. Неудивительно, что девушка податливо плавится в руках Чона, отдаваясь с удовольствием – она уже знает, на что тот способен. Но их страсти прерываются подключенным к колонкам микрофоном, из которых теперь вместо музыки льется высокий женский голос: — Время близится к полуночи, поэтому мы приглашаем всех желающих присоединится к нам и разделить этот мистический момент вместе! Разговоры с духами, вызов мертвецов и бесплатные гадания не оставят вас равнодушными! Какая отвратительная реклама для подобного рода мероприятия. Раздосадованная прерванными ласками Чеен вдруг оживляется, и, приобнимая Чона за бицепс, тянет его за собой: — Пойдем? Я хочу поучаствовать! — ее маленький щенячий взгляд не оставляет шансов на отказ. Чонгук соглашается, и даже не жалеет об этом. Когда они вдвоем и еще несколько человек оказываются за столом перед доской уиджи, девушка при каждом страшном моменте жмется к нему сбоку в поисках своего рода защиты. Чон не очень-то верит во всю эту мистику, поэтому не относится к происходящему серьезно. Ему, по большей части, просто забавно наблюдать за встревоженными лицами остальных, пока доска предоставляет им жуткие ответы, порой холодящие кровь особо впечатлительным особам. Но это все херня. Случайно возникшие перебои электричества, заставившие свет замигать, оказались как никогда кстати, потому что самые пугливые вздрогнули, а ангелочек со страху взлетел к Чонгуку на колени. Чон мысленно благодарит мертвеца, с которым они якобы общались через доску, за такой подгон. — Это становится слишком стремно, предлагаю заканчивать, — рационально предлагает один парень. — Да, давайте лучше погадаем! — поддерживает его девушка рядом. Компания за их столом быстро оживляется. — Гадание слишком скучно… — Давайте обратно танцевать… — Что насчет пиццы? — Пойдемте за коктейлями. — Нет! Давайте призовем кого-нибудь еще! — доносится изо рта Тэхена. Хотя он даже не участвовал. Ему бы пойти проспаться. Чонгук мысленно закатывает глаза, потому что впечатлительная Чеен все равно всеми руками и ногами будет «за» подобную ересь. Весело же, необычно, интригующе. Ну, придется с ней соглашаться. За пять минут до полуночи, одиннадцать человек собираются в круг, присаживаясь на полу под предлогом вызвать очередного кого-то там. Чон, если честно, прослушал, потому что он уже клал на это все свой большой и толстый. Одна из девушек раздает каждому по плоской свече [Чонгук искренне не понимает, к чему все эти заморочки и что он вообще забыл тут, но халявный секс есть халявный секс – уже не хочется оставлять Чеен одну], а после, по кругу передается зажигалка, и все ставят горящие свечи на пол перед собой. Свет выключается, и девушка, руководящая процессом, садится во главе и начинает что-то говорить на неизвестном языке. После этого она обращается ко всем: — Возьмитесь за руки и закройте глаза. Повторяйте шепотом все слова за мной, а потом медленно сосчитайте до десяти и открывайте глаза, — она следит, чтобы все взялись за руки и продолжает, — главное, ничего не бойтесь. Чонгук лишь усмехается с этого. Теперь становится даже интересно понаблюдать за разочарованием всех, когда ничего не произойдет. Да и алкоголь внутри него тоже немного повышает градус веселья. Он абсолютно уверен, что это все сказки для запугивания маленьких детей – не более того. — «Ostende sursum. Ostende nobis vitam. Ostende sursum. Ostende nobis mortem. Ostende sursum.» Они все выполняют инструкции, повторяя за ведущей девушкой, но ничего, естественно, не происходит. Только мертвая тишина немного напрягает каждого, пока они считают про себя. Открыв глаза, Чон лениво оглядывает всех, кого видно в тусклом свете свечей, и большинство почему-то тревожно сосредоточены, когда Чонгук, напротив, расслаблен. Он просто ждет, когда все закончится, и он пойдет уже наконец присунет Чеен. Ровно в полночь тишина становится звенящей, и этот ультразвуковой свист в ушах начинает давить на мозги. Никто не двигается, но почему-то огоньки свечей начинают подрагивать, будто бы от легких колебаний воздуха. Разве что свеча Чонгука единственная резко гаснет, и многие удивляются этому, пока он сам скептически смотрит на остальных: — И все? Они ждут неизвестно чего еще какое-то время, и все же решают, что пора заканчивать. И тогда-то все расслабляются. — Тебе разве не было страшно? — с искренним интересом смотрит на парня Чеен, опираясь щекой на его крепкое плечо. — А ты? Испугалась? — Чонгук с улыбкой приобнимает ее за талию, и они вместе поднимаются с пола. — Немного, — она кивает, сжимая его руку, — все-таки было жутковато из-за твоей свечки. — Это я задул, — губы Чона трогают ее висок, а рука успокаивающе гладит по спине с пушистыми крылышками. Девушка заметно расслабляется и даже немного хихикает, понимая, что бояться действительно нечего. Только вот Чонгук знает, что он ничего не делал со своей свечой.

🪦🪦🪦

Вновь включается свет, и, когда они убираются на полу, кто-то из толпы предлагает старую добрую бутылочку. Люди опять рассаживаются в круг – в этот раз их гораздо больше, чем было на «ритуале», потому что подтягиваются остальные парни с кухни, до этого уничтожавшие мини-бар, все ходившие на перекур на открытую веранду, а также девчонки, которым было просто слишком страшно участвовать. Угнетающая обстановка быстро забывается и сменяется вновь на веселую атмосферу пьяненькой вечеринки. Время в хорошей компании пролетает быстро: кому-то выпадают смешные или физически сложные задания, кто-то умудряется не пропускать ни одного шота. Как Тэхен, например. Чонгуку же посчастливилось урвать пару поцелуев от довольно классных девочек, после чего он обещает Чеен на ушко старательно извиниться за это, наедине. Игра в самом разгаре, ребята весело хлопают, подбадривая одного из парней, пока тот пытается сделать отжимания на одной руке в качестве наказания, чтобы не целовать другого парня, на которого показала бутылочка. Чон уже сидит, во всю наглаживая оголенное бедро Чеен, и подбирает момент, чтобы предложить ей пойти отдыхать наверх, как вдруг раздается звонок в дверь. Который, казалось, никто не услышал, кроме самого Чонгука. Он недоверчиво косится на время. 01:10. Не было ни малейшего понятия, кого могло принести в такой час, ведь они больше никого не ждут. Наверное, кто-то заказал доставку. Звонок повторяется. И еще раз, и еще. В этот раз уже многие обращают на раздражающий звук внимание. — Пойду посмотрю, кто там, — Чонгук, на правах хозяина дома, направляется в прихожую, скрываясь за поворотом. Он слегка треплет свои черные волосы и зачесывает челку назад, второй рукой в это время открывая дверь. Со стороны это действие должно выглядеть привлекательно, и он об этом прекрасно знает. Но, открыв дверь, Чон зависает на пару секунд, сначала подумав, что он чутка перепил. — Сладости или пакости? — в один голос синхронизируется парочка перед ним. На пороге Чонгука встречают два абсолютно идентичных невысоких парня, разодетых под стать их скромной студенческой костюмированной вечеринке в честь Хэллоуина. Два одинаковых чертика. Они с приветливыми улыбками смотрят в две пары глаз на Чона. Только вот их омуты непроглядные: черные склеры сливаются со зрачками, отчего смотреть в них не совсем привычно и немного дискомфортно. Наверняка это какие-то крутые дорогие линзы. Но, в целом, даже так юноши выглядят очень даже миловидно. — Оу… — Чонгук подвисает еще на мгновение, откровенно засматриваясь на них. Оба парня, кажется, даже моргают синхронно, что уж говорить о том, что их внешний вид, тоже, один на двоих. Классические брюки обтягивают их бедра, блестящий шелк рубашек белого цвета красиво струится по коже, а тонкие талии обтянуты черными кожаными корсетами, отчего выглядят еще крошечнее. Главными атрибутами костюмов становятся жуткие черные глаза, небольшие острые клычки, которые видны при улыбке, рожки на голове в цвет смоляных волос, и два таких же черных хвостика, которые, к слову, переплетаются, словно парни держатся ими друг за друга, будто за руки. Прямо настоящие чертята. Очень даже хорошенькие чертята. Чонгук ловит себя на мысли, что не может отвести от них взгляда, и ему это нравится. — К сожалению, все сладости уже кончилсь, — рукой, что зачесывал свои волосы, Чонгук опирается на дверной косяк, с небольшой улыбкой переходя на двусмысленную интонацию, — но я буду не против пакостей. Близнецы переглядываются друг с другом, улыбнувшись, и возвращают свои омуты на Чона: — Мы знаем, что ты не против, Чонгук-а, — игриво отвечает один. Чон не может вспомнить, откуда они могут знать его имя, потому что он совершенно точно раньше не видел эту парочку. Он бы стопроцентно их запомнил, если бы они хоть где-то пересеклись ранее. Чем сильнее он напрягает голову, тем больше чувствует, что его сознание почему-то слегка притупляется. Словно какая-то дымка затуманила все мысли. — Для этого мы здесь, — подхватывает второй. Они одновременно делают шаги вперед, проходя в дом, а Чон осознает, что не может и с места сдвинуться. Он просто стоит и ловит белые мушки перед глазами, а в ушах громко стучит пульс на миг, но все быстро приходит в норму. Спустя несколько секунд он снова может двигаться, поэтому думает, что ему просто резко вдарил последний шот. Что происходит? Дверь за близнецами резко захлопывается. Сама. Это какой-то пранк? Тэхен заказал стриптизеров? Фокусников? Подсыпал что-то в алкоголь, и теперь Чонгук ловит приход? Парочка глядит на него как-то слишком притягательно, и на них невозможно не смотреть. Чон пока не понимает, но буквально не может заставить свои глаза смотреть куда-то кроме близнецов. От них как будто исходит некое приятное свечение, и эта аура успокаивающе обволакивает его. Будто кроме них троих сейчас ничего больше не существует. Уже позабылась и вся компания, и «бутылочка», и даже попка Чеен.       Близнецы ниже Чона практически на целую голову, поэтому они смотрят на него, вскинув свои острые подбородочки, но у Чонгука почему-то ощущение, что ближе к полу здесь только он один. Юноши подступают к нему ближе, их руки как змеи скользят мягкими поглаживаниями по его спине, рукам и груди, а внутри Чона растекается крайне приятное тепло от этих прикосновений. Так спокойно и хорошо. От каждой ладони, ласково трогающей его, по телу проходят необъяснимые разряды теплых ощущений, словно усыпляющих его. Он расслабляется. — Минни, только посмотри на это, — один из близнецов обращает внимание на большие бицепсы Чонгука, мягко щупая их, — как нам повезло. — Ты прав, Сонни, — соглашается с ним второй, проминая мясистую грудную мышцу своей небольшой ладонью, — м-м, мне нравится. Они одномоментно вновь смотрят Чонгуку в лицо, опять синхронизируясь: — Проводишь своих гостей? Чонгук не успевает ни возразить, ни согласиться, ни даже спросить. Его глаза закрываются, и он засыпает, чувствуя себя так легко. Что-то внутри подсказывает ему, что так оно и должно быть. Спустя мгновение, Чон просыпается в своей спальне на втором этаже с чувством, будто он так хорошо выспался, что помолодел лет на пять. Еще одним приятным открытием становится то, что первое, что он видит после пробуждения – это двое горячих парней по бокам от него, которые, к тому же, абсолютно в его вкусе. На секунду даже становится жаль, что все они лежат одетые. Близнецы, по обеим сторонам от Чона, замечают его пробуждение и опять начинают гладить его. От их рук по телу проходят настолько приятные импульсы, что их можно сравнить разве что с чувством предоргазменного состояния, когда тело на грани покалывающего напряжения вот-вот кончит. Он смотрит только на них, его разум тоже заполнен лишь ими. Чонгуку очень нравится чувствовать все это, потому что его необъяснимо тянет к этой парочке. Рационального объяснения этому он не может найти, зато находит необъятное желание вставить каждому из них. Ему уже даже не важно, что на самом деле происходит, и почему он такой накуренный – просто дайте ему эти стройные тела. — Мы – воплощение твоих желаний, — шепот одного из парней словно змей заползает через ухо Чона прямиком в мозг и лижет раздвоенным кончиком языка его нервные окончания. — Идеальная проекция твоих грязных мыслей, — сладкое дыхание обжигает и второе ухо. Дают ответ, словно они слышат этот вопрос в мыслях Чонгука. — Ты сам позвал нас. — Мы поможем тебе. Что все это значит? Чонгук, правда, не может понять и мало что соображает. Странно признавать это, но возникает ощущение, что прямо сейчас он может думать только членом, а не головой. Кто бы ни подмешал ему шмали в стакан, он потом обязательно найдет этого человека и попросит еще. Голоса смешиваются в один, голова идет кругом. Гипнотические звуки, доносящиеся прямиком в самый мозг, обволакивают собой туманное сознание, создавая липкий кокон необъяснимого желания. Похоть заполоняет разум Чона. Вдруг большие и мягкие губы накрывают его собственные, и это ни с чем не сравнится. Словно Чонгук – оголенный провод, и каждое касание к нему простреливает импульсом по всему телу. Одни пухлые губы сочно целуют, вторые мягко скользят по шее, и в животе от этого все органы стягивает в узел. Маленькие руки блуждают по телу Чона, одни плюшевые губы сменяются на другие не менее мягкие, отчего реальность смазывается и Чонгук теряется в происходящем. Близнецы терзают его рот по очереди, и тело само отдается им. Рот Чона с охотой отвечает на каждый мокрый поцелуй, а рациональное мышление уплывает все дальше и дальше от него. Он прекрасно ощущает все, но ни единая его часть в его мозгу не поддается контролю. Слово он сам себе не принадлежит. Одна небольшая ладошка ложится прямиком на пах, и Чон чувствует, как его член с напором оглаживают, слово оценивают габариты. Немного нагло, может быть даже слегка дерзко, но это так заводит. — М-м, Чимин-и, только посмотри. Еще одна ладошка ложится на член, но действует немного мягче и осторожнее, спускаясь по стволу к яйцам и аккуратно мнет их, пока Чонгук от этого ловит нереальный трип. — И правда, Чисон-и. Уже такой крепкий. — Чимин, оценив член, соглашается, но потом возвращает нежную ладонь на рисунок паука посередине чонгуковой груди. Чимин и Чисон. Чи-мин и Чи-сон. Чонгук чувствует, будто знал эти имена всю жизнь, но вспомнил только сейчас. Словно они всегда сидели у него в голове. Очень странное ощущение, на самом деле, но сейчас Чона больше волнуют его звенящие яйца, а не попытки рационализировать происходящее. — Везде такой большой мальчик, да, Чонгук-а? — тот, что Чисон, тугими движениями продолжает с напором наглаживать член сквозь белье. А Чонгук не может ответить – его рот снова занят пухлыми губами Чимина. Все, на что он остается способен – чувствовать. Он и вправду словно под гипнозом. Чимин тем временем игриво покусывает его за губу и водит пальцем по рисунку белого паука на грудине: — Теперь… — на небольшом пальце в мгновение появляется черный коготь, которым Чимин немного разрезает эластичный костюм в районе грудных мышц, сделав вместо паука дыру, — ты должен заплатить… — он вставляет указательные пальцы в образовавшийся разрез и тянет ткань в разные стороны, разрывая костюм практически до лобка и открывая доступ к груди Чонгука, на которой кожа покрывается мелкими мурашками, — за то, что потревожил нас. — На миловидном лице Чимина появляется абсолютно жуткая плотоядная улыбка, а его полностью черные глаза расширяются. Чонгуку, находящемуся в не совсем полном сознании, начинает все-таки казаться, что это может быть и не пранк. Кто эти парни, о чем они говорят, и почему его так сильно гасит рядом с ними? Сердцебиение Чона ускоряется, и на место безмозглой расслабленности начинает просачиваться беспокойство. Близнецы синхронно поднимают на него взгляды, и на их кукольных личиках вырисовываются слегка хмурые выражения. Их руки змеями ползут по оголившемуся телу Чонгука к сердцу, отвлекая, пока сами парни смотрят друг на друга: — Что это? — с долей упрека спрашивает Чисон, смотря на своего близнеца. Ему не нравится, когда что-то идет не по плану. — Я… — Чимин тоже чувствует каждую эмоцию Чонгука, и беспокойства там явно быть не должно, — не знаю… Я внушил ему полное подчинение… Тонкий черный хвостик Чимина начинает взволнованно возиться. Чисон приподнимается, упирается ладонью по центру чоновой груди и перекидывает через него ногу, садясь сверху. — Чонгук? Ты с нами? — мягко спрашивает, коснувшись его щеки ладонью. Чон за мгновение будто выныривает из толщи воды, отрывая голову от постели и снова возвращаясь в реальный мир. Его взгляд начинает непонимающе бегать, пытаясь осознать все и сразу. Первое, что его цепляет в сидящем сверху парне – абсолютно нормальные человеческие глаза. Погодите. Чонгук роняет голову, жмурясь, и обреченно стонет. Он ничего не понимает. — Так я и думал, — в чужом голосе слышится какая-то нотка удовлетворения. — Что… — не успев задать ни единого вопроса, палец на губах и тихое «тш-ш» вынуждает Чонгука замолчать. — Послушай, — Чисон наклоняется ближе и указательным пальцем оттягивает нижнюю губу Чонгука, слегка улыбнувшись, — люди же не врут, когда говорят «бойся своих желаний», а, Чонгук? Губы Чона распахиваются от беззвучного стона. Он смотрит на Чисона с открытым ртом и часто-часто дышит, потому что вот-вот взорвется. Все потому что его член высвобождается из белья и проникает во что-то тугое, очень влажное и горячее. Тело Чисона загораживает ему обзор, но он понимает, что Чимин, не теряя времени, насаживается на его плоть своим ртом. — Да-а, — тихо посмеивается Чисон, отвечая на собственный вопрос. — Так вот, — продолжает он, — сегодня ты хотел поиметь сразу двух, да? — склоняется к уху, переходя на горячий шепот, — ты почти получил ту девчонку, но в тайне думал, как бы тебе хотелось уломать и вторую. Слова Чисона заползают в ухо, обнажая все его мысли, но сам Чонгук беспомощно дергается, давясь воздухом, когда язык Чимина начинает обводить головку его члена. — Поэтому мы и здесь, — подает голос Чимин, нехотя оторвавшись от своего занятия, — ты разбудил нас, и мы дадим тебе то, чего ты хотел. — Но, — напоминает о себе Чисон, запуская язык Чонгуку в ухо, — в конце придется дорого заплатить. Теперь уже Чисон внушает ему свою волю, и Чон снова ощущает чувство легкости во всем теле и разуме, соглашаясь на все. Чонгук не помнит, как оказывается без одежды и в положении сидя, но, приходя в себя, он видит близнецов, сидящих на полу возле его ног. Они сидят на коленях, немного развернувшись друг к другу, и их глаза вновь полностью черные. Один из них, [Чон вообще не может различить кто есть кто], приближается к Чонгуку и начинает оставлять поцелуи вдоль косой мышцы живота, спускаясь к выпирающей тазовой косточке. Второй, чуть медленнее подается вперед, и начинает с внутренней стороны бедра, поднимаясь к паху. Чонгук клянется, что вся его кровь утекла вниз и сконцентрировалась в члене, иначе он не может объяснить то, что чувствует, будто сейчас взорвется. Близнецы двигаются по направлению друг к другу, губами встречаясь у основания члена Чонгука. В этот момент Чону кажется, что он готов умереть прямо сейчас, никогда не пожалея о том, что последнее, что он видел в своей земной жизни – это две пары пухлых губ вокруг его члена. Близнецы приоткрывают рты, выпуская языки, и начинают водить ими по всей длине, пока один из них придерживает ствол рукой у основания. Первый ведет языком вверх, поддевая головку, второй – вниз, смачивая кончиком языка член вплоть до поджавшихся яиц. Потом они меняются, и Чонгук, если честно, теряет связь с реальностью, уже не различая касаний. Чисон и Чимин поочередно насаживаются ртами на член, делая это невероятно хорошо. Чонгука не хватает на долго, потому что юноши присасываются к члену с двух сторон и слюняво выводят губами узоры, от которых закладывает уши и перед глазами появляются звезды. Он берет обоих близнецов за волосы и сталкивает их вместе. Они жмутся к головке, целуя ее с двух сторон. Нет, можно сказать, что они целуются, пропуская плоть Чона сквозь их губы в свой развязный поцелуй. Их ротики сочно причмокивают, общая слюна стекает густыми каплями на головку, а языки, обводя член, сталкиваются друг с другом, отчего близнецы тихо удовлетворенно мычат. Чонгук, смотря на все это, не выдерживает. Его тренированные бедра начинает мелко потряхивать, и пресс заметно напрягается, когда он с задушенным вздохом кончает. Пока его член начинает выпускать сперму, близнецы перестают слюняво целоваться и начинают слизывать семя. Они по очереди, капля за каплей, собирают белесые выделения своими языками. Чонгук кончает – выступают первые капли, язык одного из близнецов зачерпывает сперму с головки, и, пока он глотает, из уретры снова появляются потеки семени, которые тут же собирает язычком второй близнец. Они работают слаженно, словно один механизм, не упуская ни капли. Получив первый всплеск энергии в виде чужого оргазма, близнецы заметно оживляются, вкусив потенциал силы этого смертного. Впервые настолько ярко испытав оргазм, Чонгук валится назад, падая на спину, и стонет, потому что жгучее ощущение внизу живота и в члене никуда не ушло. Словно он и не кончал только что – пососи ему еще немного, и он зальет все еще раз таким же огромным количеством. Не дав Чону времени на передышку, близнецы забираются на постель, снова воздействуя на него на каком-то сверхъестественном уровне. Чонгук по наитию отползает дальше от края, забираясь к самому изголовью, и снова не может отвести глаз от этих двоих, которые принимаются не спеша раздевать друг друга. Чонгук почти что перевозбужден, все его тело, а в особенности член, горит. На лбу и висках выступает пот, мелкая дрожь пробирает конечности, и в голове ничего, кроме сексуального желания. Он определенно чувствует себя настоящим животным в этот момент. Чон одержим ими. Он, лениво поглаживая свой член, следит за тем, как близнецы помогают друг другу расправиться с корсетами, потом медленно расстегивают рубашки, затем помогают избавиться и от облегающих брюк. Оказывается, что у каждого из них, тонкий черный хвост – продолжение позвоночника, выходящее из спины чуть выше расселины ягодиц. Стало быть, это не костюмы? Но выражение удивления на лице Чонгука проскальзывает немного по иной причине. Близнецы абсолютно идентичны внешне, оба худощавые юноши с упругими изгибами, но стоит глазам Чона опуститься ниже, у одного из них вместо члена он видит… Вульву? Чонгук на мгновение застывает в немом вопросе, но что-то внутри него заставляет собственный член дернуться в этот момент. Кажется, что теперь он полностью загипнотизирован этим видом. Эта киска кажется прямо идеальной, чуть темноватая, она выглядит такой зрелой, здоровой и вкусной. Один из близнецов давит клыкастую улыбку, второй и вовсе коротко и откровенно смеется. Насмехается над тем, какой Чонгук сейчас искренний и очевидный в своих низменных желаниях. — Чимин-а, — лукаво протягивает тот, что смеялся, — кажется, твоя киска действует на него сильнее всякой магии. И Чимин знает это. Прежде чем принять телесную форму и разделиться на двоих суккубов, сделав одну свою форму с членом, а вторую с вагиной, он заглянул к этому смертному в голову и выудил оттуда все его мысли, где нашел кое-что интересное. О, он определенно уверен, что этот славный мальчик невероятно жадный до секса, что тоже в какой-то степени умиляет. Чисон устраивается сбоку от Чона и помогает пальцами раздвинуть половые губы Чимина, когда тот сразу же направляет себя на член. В момент, когда Чонгук чувствует всю ту влажную, горячую узость, что обволакивает его, кажется, что душа вовсе покидает тело. Чимин идеально принимает его. Чон готов прямо сейчас умереть с этим чувством тесной, жаркой киски на нем. Чисон ничуть не спасает Чонгука от погибели: он принимается ласкать и без того чувствительные соски, сладко прижимаясь к одному губами, а второй пощипывая пальцами. Этого вполне достаточно, чтобы дать Чонгуку кончить. Он чувствует, что ходит по острому лезвию, по грани, но никак не может пересечь ее, чтобы достичь оргазма. Это настолько же хорошо, насколько и невыносимо, Чон чувствует себя бомбой с оголенным проводом – никто не знает, когда он сдетонирует и расщепится на молекулы. Чимин принимается туго двигаться на его члене, вырывая мольбы о помощи прямиком из глотки. Чонгук умоляет дать ему кончить, но это не впечатляет никого из близнецов. Чисон, до этого умело терзающий его соски, поднимается и так же, как и Чимин перекидывает через него ногу, оказываясь сверху. Теперь, все, что Чонгук видит перед собой – это не поглощающая его сочная киска, а член Чисона, от тяжести возбуждения покачивающийся прямо перед его носом. В пустой голове не возникает ни единой мысли, рот открывается сам. Член Чисона вторгается не слишком грубо, но настойчиво. Суккуб держит его голову с двух сторон, фиксируя на месте, и принимается толкаться в его рот в рассинхроне со своим близнецом, скачущим на члене. Чонгук мычит, заткнутый по горло, пока его самого уверенно выдаивают. На мгновение он снова чувствует, что туман в сознании совсем немного рассеивается, и он наконец-то осознает, в каком положении находится сейчас, слышит все эти влажные хлюпающие звуки и шлепки, и кончает, спуская все в продолжающего прыгать на нем Чимина. Чонгук словно очнулся после мокрого сна, но его ожидала не менее горячая реальность. Наполняясь спермой Чонгука, а вместе с ней и его жизненной энергией, Чимин облегченно вздыхает, чувствуя себя как никогда сильным. Когда он снимается с члена и ложится на спину, из его вагины не вытекает ни капли, потому что демон уже поглотил всю выплеснутую энергию. Но этого мало. Теперь нужно, чтобы и другая половина его сущности тоже насытилась как следует. Чисон выходит изо рта Чонгука, ободряюще похлопав членом ему по щеке, и с умешкой на своем кукольном лице, ложится на спину, раздвигая перед ним ноги. Чонгук чувствует, что из него словно высосали все силы, но тем не менее, ведомый своей необъятной похотью и никак не спадающим членом, он устраивается над Чисоном. Чимин, лежащий рядом, собирает влагу с собственной промежности и смазывает задний проход своего близнеца. Он ласково берет в руку член Чонгука, надрачивая его пару раз, и направляет его в анус Чисона, чуть ли не заурчав от этой картины. Милый, милый Чонгук. С липкими от влаги волосами, с каплями пота, скатывающимися по смуглой коже, с бугрящимися от напряжения тренированными мышцами и с совершенно диким взглядом, он выглядит так горячо. Он сразу же начинает толкаться в Чисона, как пес, дорвавшийся до течной суки, быстро, несдержанно, по-животному. Чонгук держит суккуба за талию, поршнем вбиваясь в упругий зад, и не замечает ничего, кроме исходящих волнами из-за шлепков бедер, и хвоста, обвившего одну из его венистых рук. Его не волнует удовольствие партнеров, все, что он хочет сейчас – избавиться от этого обжигающего внутренности раскаленным металлом чувства вечного неудовлетворения. Прав был Чимин, когда счел этого смертного жадным. Распаленный новой поглощенной энергией, Чимин целует близнеца в висок и поднимается с постели. Он обходит Чонгука и прижимается к нему со спины. Он жмется к горячему, влажному, сильному мужчине, и не сдерживает клыкастой улыбки, чувствуя, как в этом теле циркулирует такая нужная ему жизненная энергия. Ему, возможно, будет немного жаль видеть, как жизнь покинет большие глаза Чонгука, когда он высосет из него все силы и безвозвратно истощит его душу. Прижимаясь к сильной спине грудью, Чимин через плечо наблюдает, как смертный выбивает скулящие вздохи из его копии, и облизывает полные губы. Он замечает биение артерии на крепкой шее Чонгука и мечтательно вздыхает. Ох, будь он демоном немного другого рода, он бы впился в нее своими длинными клыками и высосал всю энергию прямо так. Как ему жаль, что единственный способ, которым он может питаться – сексуальная разрядка. Это иногда интересно и забавно, но порой отнимает слишком много времени. Чимин жмется мягкими губами к бьющейся жилке Чонгука, в своих мечтах отрывая от него кусок плоти и забирая весь запас жизненной силы за раз, но, к сожалению, все, что он может сделать сейчас – это лишь продолжать целовать эту горьковатую от пота кожу и гладить смертное тело, внушая ему бурную разрядку. Кончая в Чисона, Чонгук выдыхается и практически падает на него сверху, абсолютно выжатый. Чисон, с улыбкой гладящий Чона по волосам, закатывает глаза, впитывая в себя последние частицы энергии. — Давай не будем убивать его? — с просьбой смотрит он на свою основную сущность, от которой отделился. — Жалость – удел смертных, Чисон-а, — Чимин незаинтересованно скользит взглядом по этой слащавой картине, где двое как будто нежатся в объятиях после чувственного секса. Только в их реальности все не так. Мальчишка, нагло вырвавший его из многовекового сна, сейчас просто валяется без сознания, пока остатки жизни покидают смертное тело.

🪦🪦🪦

Чонгук с ужасом просыпается, широко распахивая глаза после сна, где его лишают жизни через секс две горячие близняшки. Он вытирает рукой пот со лба, и, осматривая себя, обнаруживает, что… Он все еще стоит в прихожей, приоткрыв дверь на улицу? Живой? У себя дома? Ему нужно некоторое время, чтобы отдышаться и прийти в себя. Такое чувство, что его ноги все еще дрожат от усталости из-за многочасового беспрерывного секса. Он протрезвел от той дряни, которую ему подсыпали в пиво? Дезориентированный, Чон на ватных ногах возвращается в гостиную, где все выглядит точно так же, как и в момент, когда он ушел. Чонгук озирается, взглянув на часы. 01:11 От осознания, что прошла всего минута, внутри холодеет абсолютно все. — Кто там? — спрашивают его ребята из компании, все еще играющие в бутылочку. Чонгук присаживается на свое место, рядом с Чеен, но совсем не спешит ее трогать, как было до этого. Вместо того, он выхватывает у рядом сидящего парня бутылку и пьет с горла, обливая свой костюм брызгами пива, стекающими мимо рта. — Никого, — отрывается он от бутылки и переводит взгляд на людей в кругу, — наверное, дети прикалываются. Студенты как ни в чем не бывало продолжают игру. Только вот глаза Чонгука останавливаются на сидящего среди их компании Чимина. С черными рожками на голове.