Вэраю

Вернуться после ранения на фронт я смог только спустя пару месяцев. Каждый день почти задавался вопросом - как там у них, как Соня?.. Жива ли она вообще? Мне было так тоскливо без неё, но приехав в часть мне стало ещё тоскливее - никто ничего мне про неё сказать не смог. Было много и ребят, которые вовсе сюда приехали недавно, а остальные говорили, что её то ли перевели в другое место, то ли вовсе убили... И мне почему-то искренне захотелось верить, что её убили. Ведь если бы перевели, то она бы писала мне.. а она не пишет. Значит, либо убили, либо я ей и был не сильно интересен. Погруженный во все эти мысли, я стал слишком замкнутым и отрешённым. Мне даже не хотелось, чтобы война кончалась. Я стал озлобленным и матёрым, перестал общаться с товарищами. Мне стало плевать не всё вокруг, как будто бы эта война меня вовсе и не касалась. А она к тому моменту темпы уже сбавляла. Мы слышали, что наши уже пошли по Восточной Европе, к Берлину... Сначала Болгарию взяли. Славно хоть, что без сопротивления, люди не пострадали, здания тоже... Да даже и не то что бы взяли. Они сами сдались, как Борис Первый умер. А дальше пошло уже как по накатанной - и Антонеску победили, хоть Бухарест до последнего здания стоял, и Югославию - там хорваты только сопротивлялись. И в пражский метрополитен газ запустили, и Польшу взяли, хоть и с большими потерями. К февралю 45-го взяли одного из ключевых союзников Германии, оставшихся в строю - Венгрию. А наш фронт тем временем отправили Монголию освобождать от японский оккупации... Вот это великое дело, куда деваться. Бедные монголы там как жили, так и живут, и никак "японское иго" на потомках Чингисхана не сказалось. У них дело маленькое - животинку какую выпаси, заруби её - и мех получишь, и мясо. А там, я слышал, они и нам присылали помощь. Тулупы, да то же мясо. А больше у них в степи и нет ничего. Там даже японских войск почти не было, о чём тут говорить... Да и в северном Китае та же ситуация. Но только не повезло нам там. Припёрли больно сильно клятые азиаты... Осадили нас в небольшой деревеньке в Маньчжурии. Ещё и слухи поползли, что, мол, японский командир - баба. А мне как-то и всё равно было. Что нам могут эти япошки? На них и так уже две бомбы бросили, как тараканов потравили... Произошло это окружение, кстати, буквально в один день. Но держали крепко - из дому не выйти... Но выйти надо было. Уже больше десяти часов тут сидим, хоть бы за водой выйти - колодец совсем близко. Я посмотрел за окно. Было совершено понятно, что там сидит засада. Но мне уже было всё равно. Я знал, что дома меня никто не ждёт, раз писем всё нет. Потерял любую надежду на то, что хоть кто-то жив. А у парней рядом со мной наверняка семьи есть.. хоть у кого-то - жена, ребенок... Вместе с нами пряталась и хозяйка с грудным мальчишкой. И я решился выйти за водой. Открыл дверь и тут же выскочил за порог. Медлить было нельзя. Добежал до колодца, но тишина.. никого не было. Не могло так быть, но было, чёрт возьми! Я наполнил баклажку и напился сам. Вернулся в дом, отдал воду, попросили налить ещё. Что поделать... Всю дорогу до колодца (а я решил идти уже к другому, мало ли первый был отправлен) слышались лёгкие шорохи, которые, безусловно настораживали меня. Я уже наполнил ёмкость водой снова, надо было идти обратно, но только звуки шуршания в кустах не прекращались. Я пытался делать вид, что не замечаю их, чтобы самому втихую приготовить оружие. Незаметно стал тянуться к наплечному ремню, где висел автомат. Но не успел. В меня был произведен один меткий выстрел. Это была не пуля, дротик. Но от этого не легче, в дротике всегда есть яд, это я знал наверняка. А, впрочем, скорее всего и вода в том колодце была отравлена. Только понял я это поздно, наверняка все уже отпили. Только зачем в меня стрелять? Сам бы отъехал через.. сколько там? Не знаю, если честно. А-а, я понял, да.. не хотели, чтобы я из этого колодца воду донёс. Видно, не успели его ещё отравить... Ко мне подошли двое маленьких япошек и скрутили за руки сзади. В попытке вырваться я не преуспел, потому что милитаристы схватили меня крепко, да и этот чёртов дротик... Они отволокли меня в сторону, я даже не понял куда, всё мутнело очень быстро. Как же глупо умереть, уже зная, что наши захватили Берлин, да?.. Хотя и плевать, всю мою семью убили, как и любимую девушку. Меня никто не ждёт, я никому там не нужен, никто даже и не хватится, что был вот такой вот я. Не знаю, как долго я пролежал в отключке. Наверное, не очень долго, меньше пары часов. Очнулся в каком-то сыром подвале, прикованный к стене. Нещадно болела голова, а у противоположной стены слышалась иностранная речь. Точно не немецкая. Японская, должно быть? Ах, ну да, я совсем забыл уже, кто меня схватил... Увидев, что я очнулся, один из них подошел ближе ко мне, но разглядеть в темноте его черт я так и не смог. Мужчина взяла меня за подбородок и что-то сказал тому, в другом конце комнаты, после чего я попытался резко освободиться от оков, но лишь едва ударил японца. – Виривайтся? – спросил тот, что поодаль. Подошедший ко мне кивнул и усмехнулся. Я, наконец, открыл глаза и увидел, что это ещё совсем молодой парниша. Но его черты казались ме знакомыми, будто бы встречались. Надо было ещё при той встрече ему горло перерезать. Подонки... Паренёк (как я понял, его звали Куникудзуси) посмотрел на напарника и что-то съязвил ему. Тот кинул пареньку в руки какой-то черный волоснистый сгусток. Я сначала подумал, что это чья-то голова, но нет... Он надел этот сгусток себе на голову, это был парик. Серьезно, я даже не сразу понял, что произошло, и чё он мне хочет показать. – Аякс, ну что же ты молчишь?.. Неужели ты меня не узнаешь? – проворковал Куникудзуси женским голосом. – Что..? Ты.. Вы.. да вы все!.. – я ещё раз дёрнулся и плюнул ему в лицо. Парень лишь пренебрежительно вытер лицо. – Эй-эй-эй... Ты что же свою любимую не узнаешь, а?) Я до последнего отказывался верить. Верить в то, что это всё было маскарадом, что "Соня" - кукла ряженая, что меня обдурили, а я был только рад повестись. Зря я тогда не спросил, что за секретные письма у "неё", блять... – Он.. нисьего тебе не.. не акажет! – проговорил снова тот, дальний. – Да.. и толку с него - только посмеяться..) – снова съязвил Куникудзуси. Он выхватил из рукава нож и приставил его к моему горлу. – Ну что, голубок, готов отправиться к мамочке? Или кто там у тебя умер, прости... Не помню! – тот картинно состроил глазки, после чего буквально в секунду изменился в лице и одним пальцем нажал мне на стык шеи и челюсти. Я скривился от ужасающей боли, но помешать ему был не в силах. Паренёк поднял мою голову за подбородок и поставил мне в распор между подбородком и шеей какую-то железку. Он стал смотреть на меня, будто выжидая и наслаждаясь происходящим, даже сел на пол рядом. Я держался, пытаясь не выказывать дискомфорта, хоть и долго держать в таком состоянии голову было очень трудно, вот попробуйте до упора задернуть голову, сколько вы так просидите? Да недолго. Но вскоре моему обидчику это надоело. Он на удивление ловко (не без помощи товарища) перевязал мне руки за спину и прикрепил к ним верёвки. Очень плотные верёвки. Меня поставили на табуретку в центре комнаты, а концы веревок, которыми были обвиты мои руки, прикрепили к потолку. Когда те двое резко отодвинули стул, я от боли чуть не прокусил язык. Оказавшись подвешенным за вывернутые руки, я закричал, но Куникудзуси с напарником лишь посмеялись и отодвинули стул к стене. Терпеть такое было почти невозможно, но вскоре я почувствовал, что мою спину медленно ковыряют лезвием. Я считал каждую секунду до своей смерти от рук этих чертовых садистов. Такое ощущение, что это происходило целую вечность, адские мучения, не сравнимые ни с чем. Я бы отдал в тот момент что угодно, лишь бы прекратить это, но не помню, в какой момент всё прекратилось. Помню только боль. Нескончаемую и нарастающую с каждой секундой.