Addiction

Вечерний мороз колол нежную, едва теплую кожу юноши, только вышедшего из кампуса. Наспех накинутое, даже не застёгнутое, пальто, как ни странно, вовсе не согревало, давало пробирающему до костей ветру коснуться оголённой шеи, добраться до пальцев рук, прокрасться сквозь пушистые волосы к ушам. Чонвона передёрнуло, то ли от резкой смены температуры, то ли от болезненных воспоминаний о прошедшем дне. Одногруппники, как обычно, то и дело не давали Яну продыху: староста-то, староста-сё. Как будто у старосты самого дел не по горло. И ладно, были б это рабочие вопросы, так эти спиногрызы его обдербанили до нитки своими жалобными рассказами о том, как дорого стоит еда с столовке, как мало у них времени на домашнее задание, как тяжело им сходить до круглосуточного возле универа. Но Чонвон ведь неравнодушный, у него ведь "невероятно сильное чувство справедливости" и, по всей видимости, неугомонное шило в заднице. Как вежливо отказать или манерно преподнести аргумент против – желания заморачиваться не было, парень просто молча протягивал свою последнюю еду и тетрадку со сделанным заданием. И всё бы было нормально, ведь так происходит каждый день, Яну уж точно не привыкать, но эти, сука, одногруппнички даже умудрились выкурить всю его последнюю пачку "Монтекристо"*. Вот тут его терпение окончательно лопнуло. По окончании пары, выбежав в надежде потравить свой организм никотином, однако обнаружив одну пустоту внутри картонной коробочки, по его щеке непроизвольно стекает скупая жгучая слеза, опаляющая уже подмёрзлую кожу щеки. Он закусывает губу, которая в свою очередь трескается и начинает болезненно кровоточить. Мало того, что он и физически и морально измотан, так ещё и давняя зависимость, которой Чонвон обзавёлся в старшей школе ввиду стресса из-за экзаменов, как никогда дала о себе знать. У заядлых курильщиков, словно у наркоманов – ломка невыносимая, это парень знает не по наслышке. А потому, заглянув в баланс на банковском счету, начинает испытывать панику и отчаяние: денег не то что на новую пачку, да даже на скромный ужин себе не хватит. Заворачивая в переулок, он какое-то время продолжает тупить в экран телефона, пока не замечает темноволосого парня в дублёнке, устроившегося за мусорным баком, задумчиво потягивающего "Данхилл"*. Какое-то время Чонвон просто разглядывал мужчину, мечась между "как низко я пал" и "да похуй", однако, не заметить такой пристальный взгляд на себе вряд ли кто-то был в силах, так что стоящий напротив всё же решил поинтересоваться: –Вы что-то хотели? – мужчина проговорил очень мягким и неподдельно взволнованным тоном. Чонвон всю жизнь считал, что просить помощи – стыдно, а у таких воспитанных и вежливых людей – вообще позор. Скорее, это были нравоучения родителей, на которых парень и по сей день строит свою философию. На несколько мгновений он действительно задумался, насколько жалким он себя почувствует после, однако мысль "да к черту", перевесила всю тяжесть последствий. –У вас не найдется закурить? – Ян почти промурчал, пытаясь не вызвать отвращения ни у себя, ни у своей цели. –Ох... – Мужчина задумчиво повертел сигарету в руке – К сожалению, это была последняя. На этом стоило бы извиниться за внимание и пойти в обратную сторону. Но не в случае Чонвона. Всё больше мыслей о заветном дыме начали заполнять его разум. К нему пришла достаточно безумная, по его мнению, идея. –Могу я... Облизать фильтр? – Каким бы ровным он ни старался держать собственное выражение лица, был заметен излишний румянец на его щеках и ушах, что не мог быть столь обильным от одного лишь холода. Однако он решительно удерживал зрительный контакт с темноволосым собеседником, которого он уже успел посчитать достаточно привлекательным. –Да тут от фильтра осталось-то... – Достаточно невозмутимо, но всё же слышно подавив смешок, задумчиво ответил мужчина. Ну всё. Зелёного света не будет, вот так Чонвон и начал свой путь попрошайки в переулках. Ничего не смущает сильнее, чем отказ в итак стыдной для тебя просьбе. Сейчас Ян уйдет поджав хвост, дома расплачется и вскроет себе вены. Вот и конец страданий. Давно пора. – Но, если вас это устроит, – голос мужчины стал глубже и тише, – вы можете попробовать немного с моих губ. –Что? – Чонвон широко распахнул глаза, а собеседник наконец выпрямился в полный рост и одарил того нежной улыбкой тонких губ с трещинкой посередине. Что?