словно сверхновая.

       Есть ли смысл винить себя в том, чего уже никак нельзя изменить? Безусловно, – нет. Но простить себе то, что увидев, но проигнорировав Джодах просто не может. Он уже который час сидит на балконе, теперь только в его квартире и курит в открытое окно, хоть и давно бросил. И бросил лишь потому, что ему никогда не нравился запах сигарет. Но Лололошки рядом больше нет. Теперь, когда Джодах будет целоваться, ему не скажут: “фу, я как будто с пепельницей целуюсь”, но итогом все равно притянут ближе и поцелуют. Теперь вообще никто не поцелует его. Никто не будет обнимать со спины, говорить, как соскучился. Никто не ждет дома. Теперь эта квартира лишь напоминает о обычных буднях, когда они рано с утра перед работой, потягивая кофе из одинаковых кружек, обсуждают планы на день. Напоминает о долгих разговорах, редких ссорах, интимных приятностях и просто о нежной любви. Теперь этого нет, как и Лололошки рядом.        Прошло уже чуть больше недели, но кажется, этот ужасный сон немного подзатянулся. Сейчас он точно проснется в теплых объятьях своего парня, чмокнет того в щеку, пока Ло в свою очередь потянется словно кот, встанет и пойдет умываться. А только после завершения гигиенических процедур позволит поцеловать себя по настоящему.        Джодах устало смотрит на сигарету, зажатую между двух пальцев и тушит ее в стеклянной пепельнице, оставляя ее где-то между других окурков. Надежда того, что это тупая шутка остается лишь недосягаемой мечтой. Теперь он один. Теперь он окончательно смирился с этой мыслью. Но в области сердца что-то так сильно колет, да и под ребрами начинает ныть, как только он заходит в теплую квартиру, где все так же отдаленно пахнет уютом и чужим одеколоном. Совсем слабый, еле ощутимый запах все так же остался и на двухспальной кровати. Джодах падает лицом в подушку, аккуратно вдыхает невыветревшийся аромат и плюется, понимая, что теперь его не осталось, а на его место пришел противный запах табака и безысходности.        И в голове раз за разом всплывают все разговоры, события, каждый поцелуй. И просто от осознания того, что теперь этого никогда не будет становится настолько плохо, что хочется начать скулить и кричать. Кажется, или просто для того, чтобы увидеть холодные, но такие родные голубые глаза он готов отдать все. В них он всегда видел космос, и всегда знал, что смог сделать невозможное: достать самую яркую звезду с высокого неба. Но эта звезда потухла только по глупости Джодаха. Теперь он это слишком отчетливо осознает.        Джодах помнит этот день так, как будто это было всего пару часов назад. Помнит первое “я люблю тебя” и последнее “я перегорел”. Кажется, или все эти 3 года просто потеряли смысл после одного короткого “я устал, прости, но нам нужно расстаться”. Нет веских причин, но Джодах чувствовал всем телом, как тяжело это говорить Лололошке и больше начинал ненавидеть себя. Казалось, что это все – спонтанное решение, принятое на эмоциях. Но это не так. Лололошка потух, и слишком долго откладывал, – теперь Джодах это понимает.        Он слишком привык к тому, что Ло последние два месяца ходил сам не свой, оправдываясь завалами на работе и банальной усталостью. Не замечал тогда, как Ло по долгу задерживал взгляд на Джодахе и потом грустно отводил его в пол. Может, им стоило бы просто поговорить и тогда бы все было нормально, но изменить уже ничего нельзя. Он уехал, и даже не просто переехал в другой район. Он уехал из города, за тысячи километров. Видимо, его теперь больше ничего не держало.        Джодах помнит, как красиво сгорал Лололошка. Как его маленькая звездочка даже не смотря на все старалась радовать его. Старался улыбаться, хоть и получалось это через раз, как с трепетом обнимал его и нежно целовал каждый раз. Но уже реже. Джодах слишком привык к тому, что в их отношениях все хорошо, что нет смысла за что-то беспокоится. И в то время, пока Ло безмолвно страдал, убивая себя, просто находясь рядом с ним, Джодах как ни в чем не бывало рассказывал ему про очередной рабочий день и рубился в приставку, вместо того, чтобы провести вечер со своим парнем. Тогда казалось, что у них достаточно времени, чтобы провести его вместе, но теперь это лишь мираж.        Кажется, или прошла целая бесконечность с того момента, как Джодах вернулся обратно в квартиру с балкона, ибо теперь в комнате слишком холодно. Он забыл закрыть за собой дверь. Но это последнее, что сейчас может волновать его.        Наверное, за такое бы безалаберное отношение к своему здоровью Лололошка знатно бы отругал его, и закрыв бы дверь, пошел обнимать его. Но больше Джодах никогда не почувствует теплые руки на своей спине и горячее дыхание в шею. Теперь лишь холод.        Его звездочка горела так ярко, затмевая своим сиянием все вокруг, что в какой-то момента стал всем миром для своего парня. И как бы глупо это не было – он Ло все еще до смерти любит. Да и будет любить еще долго, если не навсегда вообще.        Теперь Джодах понимает это в полной мере. Как говорится: “пока не потеряешь, не поймешь”. Это действительно так. Джо до последнего считал, что полностью отдается в их отношения, замечая все нюансы вовремя и решая все проблемы по мере их поступления. Он очень ошибался. Теперь, когда его звездочка окончательно потухла, его мир, космос и вообще все просто потеряло значение.

Лололошка был словно сверхновая: красиво сгорел и исчез. Теперь его не существует, – он остался только в виде красивых воспоминаний.

       И Джодах, наверное, до конца своей жизни будет вспоминать его как яркого, безумно красивого, талантливого и харизматичного парня, что смог показать ему, что такое настоящая нежная любовь, отдав себя полностью.        Скоро должен бы быть их четвертый юбилей вместе: ровно 11 ноября. Но отнюдь холодный одиннадцатый месяц не кажется таким хорошим, когда кроме даты начала их отношений появилась такая же дата с их расставанием. Может, Ло специально ждал, чтобы так “красиво” уйти, а может слишком поздно понял, что больше не сможет делать вид того, что он жив и рад.        Теперь это не имеет смысла. Ноябрь запомниться Джодаху тем месяцем, когда он понял все: как сильно счастлив и как много потерял.

Теперь его сверхновая стала лишь яркими воспоминаниями в бескрайнем космосе.

Теперь он остался один.

Теперь лишь холод.

Теперь ничего.