Манеры — лицо мужчины.

*** Вообще, конечно, Гриммджо в эту ситуацию себя сам загнал. Прямо как чертов бывший Куатро свой член ему в задницу. *** А началось все еще утром. Настроение у Гриммджо было дерьмовое. Хотелось то ли въебать, то ли выебать свою дражайшую, мать ее, половину. Половина сидела на кухне под светом бледной луны Уэко Мундо и пила чай. Гребаный молочный улун, блядь. Гриммджо сделал себе кофе и плюхнулся на стул рядом с Улькиоррой. У того настроение было созерцательным. Он смотрел в окно, на бесконечный песок, и о чем-то думал. Залюбовавшись точеным профилем, Гриммджо отпил из кружки, напрочь забыв, что кофе горячий. Получилось очень громкое сёрбание. Улькиорра такого не любил. У Улькиорры дернулся уголок глаза. Гриммджо давно понял, что нарываться на драку ради драки — плохая затея. Особенно со своей дражайшей, мать ее, половиной. Улькиорра, хоть еще и не восстановил полностью свою силу после сражения с Куросаки, с легкостью выбивал из Гриммджо дерьмо, роняя того мордой в ебучий песок. Но у Гриммджо сегодня было очень хреновое настроение. Он отпил из кружки, нарочно сёрбая напитком. Уголок изумрудного глаза дернулся два раза. Гриммджо понял, что он на правильном пути. Следующий глоток закончился тремя дерганиями. Гриммджо усилил натиск. Он развалился на стуле, сунул руку под резинку спортивных штанов, почесал живот и широко зевнул. — Гриммджо, — скупо уронил Улькиорра. Бывший Куатро мастерски владел искусством доносить свою мысль до собеседника при помощи интонации. — Чего? — развязно спросил Гриммджо. — Твое поведение неприемлемо. — Я на своей кухне, нахуй, и делаю, что, блядь, хочу, — оскалился Гриммджо. — Ты мешаешь мне наслаждаться завтраком. — И что ты сделаешь? — азартно спросил Гриммджо. Он уже чуял запах добычи. — Въебу, — емко сказал Улькиорра и отвернулся к окну. Надо было ковать железо, пока оно так горячо смотрело на блядский песчаный океан Уэко Мундо. Гриммджо ухмыльнулся и отхлебнул кофе, от души сербанув его из кружки, еще и громко причмокнул. Улькиорра даже не повернулся. Гриммджо повторил маневр и с грохотом поставил кружку на стол. — Гриммджо, — с угрозой в голосе проговорил второй арранкар, — не нарывайся. «У меня нет настроения на твои выходки», перевел Гриммджо. Зато его настроение стремительно улучшалось. Только вот кофе закончился, и бесить дражайшую, мать ее, половину стало нечем. *** Гриммджо промаялся до обеда. Улькиорра свалил на крышу их дома, подальше от треплющего ему нервы партнера. Гриммджо его, конечно, понимал. Но показатели внутренних приборов бывшего Сексты стремительно скатывались к «въебать», потому что в созерцательном настроении Улькиорра трахаться не будет. Проверено. Оставался единственный надежный способ вывести его из себя: испортить обед. Чем Гриммджо и занялся. Для начала он поймал странного мелкого Пустого, похожего на кролика без ушей. В процессе разделки тушки Гриммджо уделал всю кухню в ошметки шерсти и брызги крови. Чистыми остались только тарелки и кружка Улькиорры. Затем, занимаясь соусом, Гриммджо намеренно разлил все, что можно было разлить, и растоптал на полу все, что можно было растоптать. Даже сливая кровь для своей дражайшей, мать ее, половины, он умудрился заляпать раковину. *** Разложив по тарелкам аппетитно пахнущего недокролика, Гриммджо выглянул из окна и позвал Улькиорру. Летучий мышь явился через десять минут и очень выразительно приподнял узкую бровь. «Какого хуя?!» — вопрошала она. — А я тут обед приготовил, — радостно сказал Гриммджо и отодвинул стул, приглашая Улькиорру присесть. Бывший Куатро сел. Аккуратно, ножом и вилкой, разрезал филе недокролика и отправил кусочек в рот. Гриммджо подождал, пока он прожует, чтобы не схлопотать серо в голову, и принялся за еду. Он брал мясо руками, откусывал большие куски и с громким урчанием чавкал едой. — Гриммджо, — в этот раз прозвучало с отвращением, — прекрати. — А фо фто? — прочавкал Гриммджо с набитым ртом. Улькиорра поморщился и уронил, сверкая зеленью глаз: — Выебу. Гриммджо чуть не подавился. Проглотив мясо, он оскалился и спросил: — Обещаешь? Улькиорра кивнул. Что ж, это был достойный вызов. Гриммджо взял с тарелки ножку недокролика и вгрызся прямо в кость, а потом с причмокиванием высосал костный мозг. Улькиорра отложил приборы и встал. Шагнул к Гриммджо. Поднял его с места и впечатал в стену. Бывший Секста больно стукнулся затылком. Улькиорра повернулся, упираясь спиной, и надавил Гриммджо на плечо, заставляя опустится на колени. Облизавшись, Гриммджо развязал чужие хакама и взял в рот еще вялый член. Много времени на то, чтобы тот встал, не понадобилось. Видимо, Улькиорра был на взводе с самого утра, а выходка с кухней его доконала. Гриммджо увлекся минетом. Ощущение твердеющей плоти на языке, пальцы Улькиорры в волосах, его запах, — все это заводило. Рука на затылке Гриммджо вдруг сжалась сильнее, останавливая. Улькиорра поднял его на ноги, подвел к самому большому пятну соуса на полу и ткнул лицом рядом с ним. Как ебучего котенка в лужу! — Убирай, — сказал Улькиорра и рванул хакама Гриммджо вниз. Ох, ты ж блядь! Они, конечно, баловались иногда играми в подчинение, но они ни в какое сравнение не шли с этим. С твердой рукой у себя на загривке. С твердым членом между ягодиц. Со сталью в голосе. — Ну! — прикрикнул Улькиорра и отвесил шлепок по заднице. Гриммджо вздрогнул. Сладкая и одновременно колючая вспышка в животе заставила двигаться. Пол на кухне они мыли вчера, он был чистым, не считая художественного беспорядка, устроенного Гриммджо. Он осторожно высунул язык и коснулся пятна. Улькиорра наградил его за это, погладив по ягодице. Гриммджо выматерился и лизнул ебучее пятно по-настоящему. Улькиорра ждал. Только когда плитка в этом месте стала чистой, он открыл шкафчик, вытащил спрятанную за банками с рисом смазку и приступил к делу. Не тратя время на долгую подготовку, Улькиорра смазал все, что было нужно, и вошел сразу на всю длину, заставив Гриммджо вздрогнуть. Он сразу начал двигаться быстро и резко, давая понять, что это не близость, а именно наказание за хреновое поведение. Гриммджо довольно улыбался и подмахивал, рвано дыша. Пусть поза была унизительной, и чертовы пятна соуса начали и его бесить, но Гриммджо добился своего. Его дражайшая, мать ее, половина размашисто трахала его на полу засранной к хренам кухни и стонала в унисон. *** Постепенно удовольствие захватило обоих. Улькиорра больше не вжимал его в пол, а просто держал, чтобы колени не разъезжались на скользком покрытии. Целовал спину и плечи, шумно дышал в ухо. Кусался, конечно, гадина вампирская, но тут Гриммджо сам виноват. Надо было дать Улькиорре доесть. Извернувшись, Гриммджо сунул руку под живот и погладил свой член, сначала медленно, а потом все быстрее, подстраиваясь под ритм движений любовника. — Ну… нет… — простонал Улькиорра, перехватывая его ладонь, — я… не… разрешал. Ага, так игра в подчинение продолжалась. Гриммджо попробовал сопротивляться, но Улькиорра тут же остановился. Гриммджо послушно убрал руку. Улькиорра снова начал двигаться. Несколько резких, рваных движений, и он кончил Гриммджо на спину. А потом встал, оставив его лежать на полу, мудак такой! Гриммджо скрипнул зубами. Проследил за босыми ногами партнера. Улькиорра подошел к раковине, взял стакан с кровью недокролика и выпил, судя по звукам, облизываясь не хуже самого Гриммджо. Ах, ты ж, блядь! Любитель этикета, нахуй! Гриммджо заворчал, но ему на спину легла рука Улькиорры, и он сказал: — Ты так аппетитно выглядишь в этой позе, Гриммджо. Так и хочется откусить кусочек. И надавил своей рейацу. Несильно, но у Гриммджо мурашки по спине пошли, а член дернулся будто сам по себе. — Порадуй меня, котенок, — выдохнул Улькиорра ему в ухо, — кончай. Гриммджо вздрогнул, зажмурился и в несколько движений довел себя до разрядки. Он стонал, выплескиваясь в свой кулак, а Улькиорра шептал ему на ухо: — И запомни, котенок, манеры — лицо мужчины. А если ты еще раз испортишь мне завтрак или засрешь кухню очередным недокроликом, будешь драить полы голым. Понятно? Гриммджо оставалось только кивнуть. В конце концов, он сам себя загнал в эту ситуацию. Так что стоило использовать ее с максимальной выгодой.