Кислый Перец

День. Кафе. Я сижу на удобном диване, попивая горячий капучино. Внутри кафешки суетятся офисные ребята, которые из-за короткого перерыва не успевают догнаться кофеином. А за окном в то время обратная ситуация — полное затишье. Такая картина по ту сторону напоминала мне о состоянии моей писательской карьеры — полная стагнация. Вчера я дописал предпоследний том своего книжного сериала. Меньше, чем за месяц, я закончу иллюстрации и обложку к нему. А на написание последнего тома, в общей сложности, уйдет три-четыре месяца. И тогда история, над которой я работал восемь лет, будет завершена. Таким образом, у меня есть всего полгода, чтобы придумать новую историю с новыми героями. А я ещё даже жанр своего будущего произведения не знаю. Жизнь — боль… У меня, конечно, есть кое-какие деньжата, которых мне хватит на пару тройку месяцев, чтобы платить за ипотеку и при этом иметь на столе булку хлеба и стакан молока. Но времени, все равно, не хватит, чтобы состряпать свой следующий роман. Да и если приходиться применять слово “состряпать” к творческому процессу, то это уже какая-то творческая рецессия. К слову, о дукатах и мзде. Надо бы уже официанта позвать, а то я уже десять минут пью из пустой чашки, каждый раз делая вид, что пытаюсь выудить последнюю каплю. Люди скоро начнут нездорово подглядывать на меня. Официант быстро среагировал. Я попросил, чтобы он принес счет, после чего он своей выверенной, почти что гвардейской походкой двинулся к стойке. Процесс был настолько завораживающим, что я даже невольно стал покачивать головой в такт его шагов. Чуть позже мой личный метроном принес мне то, о чём я его и просил. Мне всегда нравились обложки, в которых заведения общепита предлагают пихать свои кровные. Багровый цвет, радующий глаз. Слово “Счёт", которое словно вышито золотыми нитями (хотя на самом деле это какой-то жёлто-оранжевый картон). И, конечно, приятный на ощупь материал, которым они обтягивают эти “книжки”. Я настолько люблю эти обложки, что, если бы они стояли в каком-нибудь “Читай-городе”, я бы купил себе такое почитать, не смущаясь ее подозрительно узкой толщины. И даже нашел бы в ней что-то похожее на содержание. Только это была бы не история о храбром воине или безответной любви, а реклама сезонных напитков. Когда я оторвал от сердца двести десять кровных тугриков, то подумал, что пора уже потихоньку выдвигаться. Я привстал. И обернулся. БУМ! — АААА! — громко пропищал неизвестный голос. В унисон ему прозвучал оркестр бьющейся об пол посуды и шорох одежды тех, кто инстинктивно обернулся на оглушительный шум. Я словил на себе острый взгляд с немым вопросом:“Ты откуда вылезло, чучело безмозглое?”. Хоть меня и должны были беспокоить осколки битой посуды, куча потерянного благородного напитка и сломанный поднос, фигура, которой принадлежал взгляд, вызывала у меня больше волнения. На ней было изящное багряное пальто, которое висело так, будто это был её трофей. На воротнике лежали концы красного, как свеже пролитая кровь, шарфа, плотно намотанного на нее, словно она пыталась скрыть на шее родимое пятно или шрам в виде молнии, оставленный злым волшебником. Облегающие чёрные брюки, подчеркивающие идеальные пропорции ног . И белоснежная блузка с расстегнутой верхней пуговицей. Лицо было слегка округлым, но аккуратным и симметричным. Небольшой, слегка выступающий нос, губы, будто нарисованные кистью гениального художника, длинные распущенные волосы огненного цвета и большие и полные неуловимых с беглого осмотра деталей глаза. Она выглядела, как героиня аниме, которая словно сошла со страниц сёдзё-манги. Интересно, а каким голосом она говорит? AniDub? Shiza Project? А, может, даже официальным дубляжом от Reanimedia? Судя по слегка дрожащим уголкам губ, я скоро это узнаю. — Мужчина, хватит пялиться на меня! Из-за вас, вообще-то, моя блузка теперь вся в коричневых пятнах! — сказала, как отрезала! Тут уже даже как-то не до озвучки. — А?! —озадаченно крякнул я. Видимо, опять настолько увлекся своими мыслями, что перестал замечать, что происходит. Дурацкая привычка. — Простите. Давайте я оплачу вам стоимость блузки и куплю кофе на ваш выбор. Снова я засмотрелся на красивую девицу…. Я слишком много раз ошибался насчет женщин, чтобы просто так светить перед ними своими эмоциями. В 9-11 классе я им признавался в любви, а они из этого делали шутку недели. Старался быть перед ними открытым и искренним, а они это оборачивали против меня, выставляя гипер эмоциональным кретином. Я им улыбался, плакался, удивлялся, а они потом говорили, что я “мерзкое, сопливое чмо”. Но сейчас я этой ошибки не повторю! Я уже давно затолкал все свои эмоции и переживания в черный ящик, ключ к которому есть только у меня. И приоткрываю я его только тогда, когда работаю над книгой, чтобы по мере своего скудного таланта наполнять диалоги живой человеческой правдой. Мне кажется, что это самый верный способ выживания в обществе. Примерно как в фильме “Эквилибриум”. Хотя прошлый “я” уже бы втюрился в неё по уши и начал бы судорожно признаваться в любви, теряя сознание после каждого слова.       — Даже не знаю как-то. Ну, давайте. Только это ничего еще не значит! — отреагировала девушка. Не понимаю, к чему была последняя фраза. Ну, да ладно. Просто рассчитаюсь с ней и уйду. — Извините, но кто возместит ущерб за поднос? Блин! Нужно же еще и за поднос заплатить! Жизнь - боль…

***

Весь день как-то всё не слава богу!       Опоздала на работу. Два класса подряд были не готовы к уроку. Теперь еще придется выбросить на помойку любимую блузку. И во всём этот чудик виноват. Идиот! Дурак! Овощ бесполезный! Хотя он, вроде как, не специально…. Все равно, дурак! Ладно, зато он собирается меня угостить кофе. Давненько меня уже парни не угощали. Плюс я еще в привилегированном положении, как пострадавшая, а, значит, могу взять кофе больше, чем потеряла! Какая я умничка! Он там еще что-то сказал про оплату ущерба. Какая прелесть! Пока официанты уже во всю драили пол от последствий нашего ДТП, мы сели на диванчики. Он там, где сидел до этого, а я расположилась напротив. Ну, не рядом же с ним сидеть, правда? А, если так присмотреться, то он даже симпатичный. Строгое пальто кремового цвета. Черная обтягивающая водолазка. Щуплый, высокий, с определённых ракурсов даже статный. Слегка все портят мешковатые джинсы и поношенные грязные кроссовки. Лицо тоже приятное. Слегка выступающий лоб, скрывающий его глаза. Острый и слегка вытянутый нос. Небольшие заросли бакенбард по бокам, которые выглядели словно аккуратные штрихи, сделанные остро заточенным карандашом. Непричесанные волосы до ушей. Маленькие губы, которые, того и гляди, утонут в бледности его кожи. Он был похож на какого-то горе-писателя, который уже много лет пытается протащить свой роман в издательство, но везде терпит отказы. Если посмотреть на него с такой перспективы, то его даже жалко становится. Хотя что это я за этого дурака переживаю?! Да, он симпатичный, но не более. Дурак! Однако интересно, если бы он был писателем, то про что писал бы? Про кого? Может быть, про храброго воина, спасшего принцессу из лап злого волшебника, у которого есть личный дракон? Или про гениального детектива с ворохом личным тараканов в голове? Или даже про любовь между учеником и его учительницей? Ну это точно нет, ведь это было бы уже слишком странно. А, может быть, про самого себя? Да, пытался бы в лист бумаги изложить всех своих тараканов из прошлого и настоящего, скомпоновав бы их в очень странную историю о любви.       Будто услышав мои мысли, он повернулся ко мне и, наградив своим тяжелым взглядом, спросил: “Ты какое кофе выбрала?”. — А?! Ла-ла-тте. Миндальный латте! — ткнула я в меню так, что чуть не помяла ламинированную бумагу. Видимо, пока я погружалась в поток своих мыслей, он уже решил проблему с подносом. Быстро. — Латте? Ладно. — тяжело вздохнул он. Ну, да, латте. Я его никогда раньше не пробовала, да и стоит прилично! Он передал официанту мой заказ, и тот удалился прочь. Я смотрела ему вслед, думая, какой латте на вкус, пока меня не окликнул уже знакомый безразличный голос: “Сколько с меня?”. — Э? А! Так много, что у тебя никогда не получится расплатиться за нее! — выпалила я, не подумав.

***

Чем больше я общаюсь с этой барышней, тем больше у меня от нее болит голова. Что значит: “Так много, что у тебя никогда не получится расплатиться за нее!”? Просто скажи конкретное число! Я уже привык к тому, что обычная одежда может стоит дорого. Симпатичная, но несёт невесть что. Пока я прикидывал в голове страшные шестизначные числа, официант уже принес наш заказ. Ладно, потом этот вопрос решим. На столе стояла чашка моего любимого капучино (да, после такого стресса не грех пригубить еще немного) и миндальный латте. Кстати, как-то неловко ее все время “девушкой” и “барышней” называть. Надо бы, наверно, хотя бы имя ее узнать. — Как вас зовут? — Света. А вас как? — А-а-александр. — неуверенно отозвался я, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Не думал, что она вдруг спросит в ответ. — Саша, значит…. — еле слышимо прошептала Света, явно о чем-то задумавшись. Ты меня пугаешь, женщина. Повисло непонятное молчание. С нашего столика были слышны лишь звонкие постукивания чашек кофе об блюдце, да то, как смачно я похлебываю кофе. Следом за таким молчанием последовало, соответственно, и напряжение. Ведь, если мы сидим и не общаемся — это значит, что нам нет смысла сидеть рядом. Тем более днём в заведение много свободных мест. Единственная причина, по которой я не могу уйти — это необходимость расплатиться за испорченную блузку. Даже, если я незаметно слиняю, то меня потом просто-напросто совесть загрызет, ведь не стану отрицать, что я, действительно, виноват. А вот, чего она молчит, я понять не в состоянии. — Я тебя здесь раньше не видел. Ты здесь недавно? Раз уж я начал разговор, то я его и продолжу (лишь бы не подумала, что я к ней подкатываю). Хотя я ее, действительно, раньше ее в наших краях не видел. — Ну, да. Но не совсем. Я сюда только на работу приезжаю. А работаю здесь не так давно. — Ясно. Получается, что ты сейчас работу прогуливаешь? - умозаключил я. Можно было бы предположить, что у нее обеденный перерыв, но для него уже слишком поздно, да и для офисного работника она слишком хорошо выглядит. — Нет! Нет! Что ты?! Свободное окно между уроками появилось, вот и решила сходить перекусить. И, вообще, кто ты такой, чтобы спрашивать о таком? Сам, наверно, сейчас работу свою прогуливаешь! — завизжала Света. — Уроками? Надеюсь это не то, о чем я думаю. Княгиня Ольга — вы ли это? — Ну, да. Я же педагог. — гордо выпятила она грудь. Блин, кусок лифчика видно. Не смотри туда. Не смотри, я сказал! И да, мои опасения подтвердились — она учитель. Забавно, что она сама выглядит так, будто только перешла в одиннадцатый класс. По ней, наверно, все мальчики в ее классе сохли бы. Хотя почему “бы” и “наверно”? — А я безработный, поэтому не могу прогуливать то, чего у меня априори нет. — усмехнулся я. Я действительно считаю, что нет такой профессии “автор второсортного книжного сериала”. Поэтому, хоть это и была отчасти самоирония, я не врал, называя себя безработным. — Мерзость какая… У тебя хоть образование то есть? — Ну, да. Одиннадцать классов. Да, высшего у меня нет. Только среднее, зато полное. Аттестат без троек не помогает, когда у тебя в среднем по тридцать баллов за каждый из экзаменов. Можно было бы в какой-нибудь колледж поступить, там, как я понимаю, берут всех, у кого есть руки и ноги. Даже голова не обязательна. Но там уже мои романы возымели небольшой успех и начали приносить мне прибыль, достаточную для комфортной жизни, поэтому я полностью переключился на писательскую деятельность. Денег хватило даже на то, чтобы от армии откупиться. — Хоть что-то. — неприязненным тоном произнесла Света. — Тогда, что ты будешь делать, когда закончишь со мной? — Ну, даже не знаю. Поем макарошек с яйцом и котлетами. На них пока денег хватает. — сказал я без всякой доли лукавства, ведь план моих действий реально был примерно таким. Только параллельно этому я бы еще работал над иллюстрациями к предпоследнему тому. Но, наверное, не буду говорить о том, что я горе-писака, а то засмеет ещё. Вдруг у Светы так заблестели глаза, будто она Эдвард Элрик, увидевший философский камень. — Макарошки? С яйцом? И котлетами?! - подползла ко мне она на руках по столу. Такой неожиданный поворот событий поставил меня в ступор, поэтому я просто промямлил: “Ты чего? Из пещеры недавно вылезла?”. Прозвучало грубо, но и ее неожиданный выпад вперед был не сказать, что сильно культурным жестом. Когда Света поняла, что натворила, она моментально попятилась обратно, покраснела и слегка обняла себя, будто создавая барьер между нами. И, хоть я ничего такого даже не сделал, мне кажется, что я тоже слегка покрылся багрянцем. Сново повисло молчание. Щелк! — Ты уже какое-то время не ела домашней пищи? — щёлкнул я пальцами, глядя ей прямо в глаза. Девушка смущённо села полубоком, чтобы наши взгляды не пересекались. — ...Да. Догадаться об этом не составило труда. Торчащий из сумки чек из “Бургер Кинг” и такая реакция на одно только упоминание домашней еды свидетельствовали лишь о том, что она уже некоторое время утоляет голод исключительно в ресторанах быстрого питания. Тут мне пришла одна идея, об реализации которой я мог пожалеть, но она могла сэкономить мне денег. Главное сейчас правильно подобрать слова. — Давай ты меня покормишь макарошками, а я тебе прощу блузку? - неожиданно заявила Света. И главное: давно мы с ней на “ты”?!

3

Мы шли к дому Саши. Он шел, сунув руки в карманы. Были бы у него в подмышках стопки рукописей — получился бы вылитый писатель-неудачник! Хотя неудачником его и так можно назвать. Саша почему-то постоянно оглядывался по сторонам. Словно он ветеран войны, у которого осталась привычка держать ухо востро. Как давно я его стала называть “Саша”, пусть и у себя в голове? На улице был конец января. Самый разгар мороза. Я не могла это терпеть, поэтому затянула потуже шарф и зарылась всем своим телом в пальто, в отличие от Саши, у которого пальто продолжало быть нараспашку. Дурак, простудиться еще. Хотя что это я за него переживаю? Мы шли молча, пока не дошли до очередного серого одиннадцатиэтажного дома. Парень неожиданно остановился прямо у двери с домофоном, поэтому я не заметила, как почти вплотную прижалась к его плечу. Саша, почувствовав мое легкое прикосновение, обернулся, но его взгляд ничего не выражал. Только щеки имели приятный розовый оттенок. Видимо, из-за мороза. Он начал что-то набирать на циферблате. Электроника ему в ответ что-то ласково попискивала, словно они старые друзья.

***

Старый, добрый дом. Старый (реально старый), добрый (не особо) лифт, на котором мы со Светой уже поднимались. Три года здесь живу. Как начал получать первые крупные деньги за романы, взял квартиру в ипотеку. Мы доехали. Я аккуратно вставил ключи в замок, сделал им пару оборотов и, когда услышал приятный щелчок замочного механизма, открыл дверь. Я дома. А хотя нет, чуток ошибся. “Мы” дома.

***

Хм…. Для одинокого мужчины квартира достаточна опрятна. Пол чистый, крошек и пыли почти нет. Получается, что только я не могу нормально прибраться в своей квартире?! Хотя он же безработный, чем ему еще заниматься. — Снимай обувь. Положишь на полку слева от тебя. — холодно инструктировал он. Я уже почти пожалела о своем решении прийти сюда. Я сняла туфли и положила их туда, куда сказал Саша. Заодно обратила внимание на одну вещь. Стеллаж для обуви был большим и многоярусным, но, помимо моих туфель, там было еще только три пары: легкие голубые кеды, высокие прорезиненные ботинки и туфли с острым носом. А все остальное — это пустое пространство. От такого зрелища внутри проскользнула легкая тоска. Да и, в целом, квартира была пустая. Даже для той, в которой живет один человек. — Давай повешу. — протянул он руку. Я помялась, но все же отдала ему пальто.

***

Я отправил Свету в свою комнату, чтобы ей было где переждать, пока я разогрею ей макароны. — Позанимайся там своими делами, а я пока всё подготовлю. - наказал я ей, словно отец дочке. Света уселась на кровати, на которой я обычно сплю, поставила сумку на колени и сделала какое-то непонятное выражение лица. Похоже то ли на смирение, то ли на какое-то отчаяние. Видимо, не привыкла находится дома у чужого мужчины. Чего греха таить, я тоже не привык к чужим женщинам у себя в доме. Абсурд-то какой… День этот начался, как обычно. Я встал где-то часов в одиннадцать. Попил чаю. Глянул пару серий “ТораДоры!” (Да, параллели сами собой напрашиваются). Выпил ещё чаю. Начал работать над иллюстрациями для предпоследнего тома. А через пару часиков решил прогуляться до любимого кафе. А сейчас у меня в комнате сидит девушка, которой я на сковородке грею макароны с яйцом и котлетами. Звучит, как начало дурацкого романтического аниме. Жизнь — боль…

***

Хмм… Из кухни уже доносился приятный запах жаренных яиц. Я сидела на достаточно мягкой кровати и осматривала место своего нынешнего пребывания. Мило. Да, мило. Прямо перед кроватью был шкаф с книгами. Исключительно с книгами. А на заднюю стенку кровати была прищеплення лампа. Видимо, много читает. Хотя он же безработный, чем же ему еще заниматься? Пока он занят, можно посмотреть, что он читает. Так. “Собачье сердце” Булгакова. Неплохо. “Ночной дозор”, “Дневной дозор” и “Сумеречный дозор” в одном издании. Не фанатка Лукьяненко, но ничего криминального. Стоп. А это что? На обложке какие-то иероглифы и изображение юной девицы с подозрительно короткой юбкой… Ладно, полистаем это безобразие. Внутри тоже какие-то иероглифы. А позже наткнулась на черно-белые рисунки. Похоже, что это какая-то японская литература. У меня подозрение, что я сейчас увидела то, чего не должна была увидеть. Но мое беспокойство было прервано ласкающим слух: “Готово!”, доносящимся с кухни.

***

Аккуратные шаги доносились из моей комнаты. Скоро это всё закончится. Расслабившись, я сел на небольшую деревянную табуретку рядом с плитой. В ближайшие доли секунды на кухне появилась Света. Она оценивала кухню сверкающим взглядом и думала, где ей лучше расположиться. Не думал, что она будет так над этим заморачиваться. Надо ей немного помочь. — Садись, куда хочешь. — развёл я руками, чтобы перестала маячить перед глазами. А то и так тошно. После моих слов Света слегка улыбнулась, покрылась полупрозрачным багрянцем и села наискосок от меня. Я встал, опираясь руками об колени, словно дряхлый старик, и взял ложку и тарелку. — Скажи, когда хватит. — накладывал я ей еду. На удивленье, она сдалась после четвертой ложки, что составило, дай бог, половину небольшой тарелки. Видимо, кофе, что мы пили в кафе, перебило ей аппетит. Я поставил тарелку на стол. Света свесила над ней лицо. Пар слегка размыл её, расплывшееся в улыбке, лицо. Лицезрея это, я даже сам слегка дрогнул уголками губ. — Как вкусно пахнет! — почти прошептала Света, продолжая принюхиваться. — Ешь давай. Мне еще себе на завтра надо сготовить, а ты мешаешься. — сгрубил я, чтобы немного поторопить “нюхачку”. — Грубиян! — слегка шутливо ёрничала “нюхачка”. Доела она ожидаемо быстро. И попросила ещё. И ещё…. И ещё…. Снова ещё…. Что я там говорил про перебитый аппетит? Так я остался совсем без макарон. А еще без яиц и котлет. А виновница этого довольно развалилась на столе, что-то мурлыча себе под нос. — Ещё! — жалобно протянул тюлень. — Больше нет. — Как так? — Вот так... Ты всё съела. — Мало. За блузку ты еще не расплатился! Я еще завтра приду. — повела она носом и достала из шкафа верхнюю одежду. — Ладно. Только умойся сначала. — усмехнулся я в ответ, понимая, что это шутка. Хотя про “умойся” я говорил серьезно, ведь к уголкам губ прилипли ошметки от яичницы, а вокруг губ красовались следы от кетчупа, словно трехлетняя девочка впервые решила попробовать губную помаду. Девочка совсем отвыкла от обычной человеческой пищи. Света посмотрела на меня шутливо-угрюмо, спросила, где находится ванна, и стала приводить себя в порядок. *** Боже… Я тяжелее мегалодона! Но мне так хорошо! Хм… А вот душевая уже не кажется такой просторной, как кухня и коридор. Справа от меня ванна, спереди раковина и зеркало над ним, а сзади стиральная машинка. По сути, для человека здесь остается только квадрат метр на метр посерёдке. Хотя, как ни странно, такая раскладка выглядит удобной. Если учитывать, что здесь живет один человек, конечно. Не успела я включить воду, как увидела свое отражение в зеркале. Да уж, я действительно так увлеклась едой, что забыла о правилах приличия. Даже как-то неловко перед Сашей, что он застал меня в таком виде. Пока я рассматривала себя, услышала, как в соседней комнате заработала вода. Видимо, посуду решил помыть. Какой хозяйственный! Хотя он же безработный, чем же ему еще заниматься? Позже воду включила и я. И принялась драить чумазое лицо. *** Я решил выйти в коридор посмотреть, как там у неё дела. И с каких пор я хочу узнать, как у нее дела? Не важно. Когда я вышел, то увидел, что она стоит у шкафа с задумчивым лицом. Света смотрела на меня, периодически переводя взгляд на шкаф. Я ей кивнул, подтверждая, что пальто находиться именно там. — Я, наверное, пойду. — натягивала она левую туфлю — Жди завтра, около девяти часов. — дополнила она, натягивая уже правую туфлю. — Да, пожалуйста. Не забудь только пальто застегнуть, а то пятно будет заметно. — съязвил я. — Ой! Точно! — пропищала Света, смущенно улыбаясь. И молниеносно застегнула все пуговицы. Я открыл ей дверь. Она ушла уже за порог, но неожиданно развернулась ко мне полубоком, смотря прямо в глаза. — Котлеты, конечно, пересолил. И яйца со шкварками. Но, в целом, было вкусно. С-с-спасибо! — начала Света бодро, но под конец совсем затихла. Я кивнул в надежде на то, что этот жест будет в тему, ибо переспрашивать как-то неохота. Света кивнула в ответ, слегка покраснела и ушла окончательно. Я лишь смотрел ей вслед, пока она совсем не скрылась из виду. Потом закрыл дверь и решил вернуться к работе. Да уж… Странный был день.

4.1

Автобусы. Люблю автобусы. Очень люблю автобусы. Ты едешь в них, и все проблемы далеко там, за автоматически открывающимися дверьми. Ехать мне где-то двадцать минут. И, наверно, только в эти двадцать минут я могу спокойно поразмыслить о всем, что вокруг меня происходит. Сегодня был странный день. Начался откровенно паршиво: опоздала на работу, дети к уроку были не готовы, из-за чего уроки прошли неэффективно, и блузку теперь можно выбросить на помойку. А вот закончился… Закончился…. Закончи…. Зако…. Давайте скажем, что тоже странно. Окей? Закончился. Тоже. Странно. Пообедала у неизвестного молодого человека, который читает неведомую мне литературу. А самое удивительное, что я сама напросилась к нему домой. Что тогда на меня нашло, и сама не знаю. Проблема в том, что это было не просто острое желание поесть домашней пищи. А, когда возвращалась на работу, то мне позвонили и сказали, что в школе трубу прорвало и последние уроки отменили. Мимолетом прошла мысль, что можно было бы вернутся. Но зачем? Мы слишком мало друг друга знаем, чтобы общаться. А если ради того, чтобы как раз узнать друг-друга? Опять же, зачем? Нас с ним ничто не влечет друг к другу. Одно движение и мы разойдемся, как в море корабли. Но хотела бы я, чтобы мы не разошлись? Может, хотя бы пока? Кстати, а кто такой этот Саша? Мне о нем известно только то, где он живет и что он безработный. Проблема в том, что он не похож на безработного человека. Дома убрано, в холодильнике не пусто. Если он безработный, где он тогда берет деньги? Откуда у него квартира? Не знаю. Ничего не знаю! Может я напросилась к нему из-за того, что и хотела узнать его? Хотела разгадать его загадку? В голове поток мыслей, но настолько беспорядочный, что из него сложно выудить что-то полезное. А вот уже и моя остановка. Будь, что будет.

4.2

Да уж… День не из рядовых вышел. В ряду моих знакомств пополнение — странная барышня, о которой я знаю только то, что ее зовут Света и она учитель в нашей местной школе. Я даже не знаю, учителем чего она является. История? Математика? Русский и Литература? Ничего не понятно. Абсолютно ничего. Хотя одно я знаю точно — я остался сегодня без ужина. Да, я сказал, что буду готовить, когда она уйдет, но это и было лишь для того, чтобы она ушла и дала побыть наедине со своими мыслями. "Жди завтра” — к чему это было? Хотя получилось забавно, я почти засмеялся в голос. И, главное, так искренне, что я почти поверил. Да, с чувством юмора у нее явно все в порядке. А вот с чем большие проблемы, так это с чувством меры. Я давно не видел, чтобы люди ели с таким аппетитом и в таком количестве. Не то чтобы мне жалко, просто при ее габаритах не ждешь такого дикого необузданного жора. Ну, хоть девочка поела от души. Хотя с каких пор я за нее радуюсь? Я же не её отец. Или брат. Или хороший знакомый. Или даже просто знакомый. Я ей вообще никто! Голова болит! Жизнь вообще одна сплошная головная боль.

5

Наконец-то, она ушла и можно спокойно вернуться к работе. Я, окунув ручку двери в свою ладонь и посильнее дёрнув, вышел на балкон. — Здравствуй, любимая. —промычал я в себя, обращаясь к своему рабочему месту. Одним из самых верных решений в моей жизни было оборудовать себе рабочее место на балконе! Плюсов у этого предостаточно: больше свободного места в квартире, полная уединенность, даже если в доме кто-то есть, и завораживающая панорама города прямо справа от меня. Например, лучшие, по моему мнению, свои строчки я написал, когда наблюдал дождь за окном. В купе с удачной это почти даже прекрасно! Вообще, я считаю, что рабочее место — это почти треть эффективной работы. Например, мое рабочее место состоит из: ноутбука, к которому подключен большой монитор, графический планшет, чтобы рисовать иллюстрации, и принтер, чтобы получившееся добро распечатать. Плюс небольшой стол, на котором все это стоит, и большое удобное кресло, на которое я копил пару месяцев. Не так много всего, но этого с головой хватает для моей, скажем так, “работы”. А знали бы вы, сколько для писателя преимуществ у ноутбука в отличие от настольного компьютера? Возможность взять ноутбук с собой (в дорогу, в кафе, куда хочешь, короче), возможность работать, лежа на кровати, и меньшая цена, по сравнению с ПК. Прелесть, в общем! Пока я нахваливал себя за идеальное рабочее место, я уже успел поудобнее усесться и включить ноутбук. Мой слух ласкали гудящие звуки кулера, а на экране появилась заветная надпись “Загрузка системы”. Спустя секунд десять загрузился и рабочий стол. Ладно, надо вернуться к работе. Тем более и файл с проектом уже загрузился. Я взял перо, выбрал нужную кисть в программе и начал аккуратными движениями водить пером по графическому планшету. Фон я нарисовал перед тем, как пошел в кафе, так что осталось только нарисовать персонажей. Час…. Полтора….. ....Все удалил. Еще час…. Еще полтора…. …Снова все удалил. И так несколько раз. Уже четыре часа ночи, а я никуда до сих пор не продвинулся. — Может быть, тогда начать писать следующий том? - подумал я, но сразу заметил, что голова уже растеклась по клавиатуре ноутбука. Тут уже ничего не попишешь. Раз уж мой мозг принимает клавиатуру за подушку, то лучше переместиться на реальную подушку, пока он не принял кресло за кровать, а графический планшет за одеяло. Я всё выключил и очень вяло сполз с кресла. Захлопнул дверь, побрел к кровати, свесив руки, словно шимпанзе, и завалился на неё в позе морской звезды. Обычно, я люблю о чем-нибудь поразмышлять перед сном. Такая вредная привычка всех творческих людей. Но сегодня я ни о чём не думал.

6

Со всей уверенностью заявляю: “Я ненавижу утро!”. И я не шучу. Утро — это зло. Когда ты встаешь спозаранку, ты ненавидишь весь мир. В глазах такое ощущение, что песка больше, чем самих глаз. Все тело пробирает дрожь от мерзлоты. А голова страшно гудит. Единственный исключение, когда я могу бодрствовать утром, так это тогда, когда я устраиваю себе ночной киномарафон. И то это только в том случае, если попадается интересный сериал или кинофраншиза. Именно поэтому я люблю своё ремесло. Я могу в писательском угаре написать в три раза больше, чем требует дневная норма. А потом иметь возможность дрыхнуть до полудня. Именно первым я позавчера и занимался. И именно вторым я занимаюсь сейчас. Точнее, занимался. Пока не услышал режущие уши звуки домофона, из-за которых я грохнулся с кровати… Что за мразь решила навестить меня в девять утра? Мама? Вряд ли. Она бы меня предупредила, если бы решила навестить. Сестра? Да, она могла. Но утром она занята, поэтому навестила бы поздно ночью. Света? Не-не-не. Точно не она. Надо бы, наверно, что-нибудь ответить. Эх…. Жизнь — боль! Я кое-как поднялся, но снова упал, запутавшись ногами в одеяле. Перекинув его на кровать, попробовал встать еще раз. Со второго раза, вроде бы, получилось. Все это время домофон продолжал противно пищать. Когда-нибудь я тебя тресну молотком, зараза такая! С трудом перемещая в пространстве ноги, я доковылял до адской машины. Потом оперся левой рукой об стену, а правой взял трубку. — Открывай. — послышался из решета подозрительно знакомый голос. Только не она. Этого не может быть. — Чего замолк? Не узнал меня? Ну, Света, которой ты блузку испортил. Неужто она не шутила, когда говорила, что и завтра зайдет? А я еще сказал “Ладно.”, думая, что это шутка такая. Приехали… Сегодня суббота, поэтому приперлась эта барышня ко мне в день своего законного выходного. А это, в свою очередь, значит, что я не могу не пустить её. Я все же не совсем еще бессердечный, поэтому скрипя сердцем впустил её. Кстати, надо бы, наверно, хотя бы шорты натянуть… *** Мне всегда говорили, что я немного ненормальная. Не могу не согласиться! Я всегда была немного “не такой”. В детстве, когда я еще ходила в садик, я была изгоем для своих сверстников. Пока они брызжали слюнями, пытались покалечить друг друга и клянчили у родителей денег на игрушку-трансформер, я тихой сапою сидела в темном уголке и, стараясь не обращать внимание на внешний шум, читала Лавкрафта. Да, маленькой мне импонировала всякая мистика. Мне и Брэм Стокер со своим “Дракулой” нравился. Будучи в младшей школе я перешла на детективы. Конан Дойл и Агата Кристи были моим всем! У меня даже была тетрадка, в которой я писала свой фанфик, в котором Шерлок Холмс и мисс Марпл работают вместе. Люблю эти времена. Вот только с друзьями все продолжало быть туго. Дальше была средняя школа. Там к чтению добавилось увлечение кинематографом. Я и раньше смотрела фильмы, но много и систематически я начала это делать только где-то в двенадцать лет. Но, опять же, обсудить творчество, например, Мишеля Гондри мне было не с кем (Джим Керри в “Вечном сиянии чистого разума” такая пусечка!). В этот раз даже родители не могли мне помочь, ибо сами кино не особо увлекались. Максимальное, чего я могла добиться, это рассказы отца о душных и прокуренных кино салонах, где они смотрели “Рэмбо” и “Доспехи бога” (Джеки чан, кстати, тоже пусечка!). Читать я не перестала. Тогда моим наркотиком стали приключения. Жюль Верна, Александра Дюма, Яна Флеминга и многих других я зачитывала до дыр. Потом я стала старшеклассницей. Там мне пришёл на помощь интернет и хранящиеся в нем кладезь литературных произведений. Тем более, что к тому времени уже стало сложновато находить нужные книжки в местной библиотеке, а школьная программа мне не претила. Вот тогда я с пеной у рта зачитывалась Пелевиным, Брэдбери, Буковски, Кафкой, Толкином и другими писателями, которых не всегда было возможно найти в моем городе. Да, у меня в городе можно было найти Яна Флеминга и Стокера, но нельзя было найти Толкина и Кафку. Поверьте мне, я тоже не знаю, как это работало. Но не важно, в эпоху интернета меня уже этот вопрос не волновал. Кстати, интернет также повлиял и на мои вкусы в кино. От попсы конца 90-х — начала 00-ых я перешла к современному (тогда, конечно) артхаусу и фильмам 80-х. Студенткой ничего особо не поменялось. Новые книги, новые фильмы, новые песни. Только у меня, наконец-то, стали появляться друзья. Видимо, только тогда мы с ними поравнялись что ли. А сейчас….. А что сейчас? Сейчас я поднимаюсь на лифте к парню, которого узнала только вчера, для того, чтобы поесть у него. Причем пришла исключительно по собственному желанию. Почему-то мне не захотелось пока расставаться. Почему-то…. Да, я какая-то, действительно, “не такая”. *** Во! Наконец-то, подыскал что-нибудь, что можно натянуть на ноги. О! Кто-то в дверь уже стучится. Что-то она долго плелась от домофона к моей квартире. Хотя вопросы к женщине, которая приперлась к незнакомому ей мужику в свой выходной, наверно, бессмысленны. Я неторопливым шагом подошёл к двери. По ту сторону стояло знакомое тело. Одето оно было также, как и вчера, за исключением, конечно, блузки, вместо которой была надета странная рубашка без рукавов. Что ж, женская одежда на то и “женская”, что нелогична и иррациональна. — ...Можно ….войти? — слегка потупившись, спросила Света. — Если бы было нельзя, я бы дальше домофона тебя не пустил. — Бука! — надулась барышня. Войдя, она пристроилась к стене и начала снимать ботинки. — Я так понимаю, что ты поесть пришла. В холодильнике есть кое-какие продукты, поэтому, когда закончишь, будем разбираться, что готовить. — Угу. — покорно буркнула Света, не имея иного выхода. Когда она закончила, мы пошли на кухню. Я встал у холодильника, а Света уселась на самый дальний от меня стул. Я бросил через плечо взгляд, чтобы убедиться, готова ли Света принимать решение. — Сейчас я загляну в холодильник, чтобы узнать, какие продукты у меня есть. Потом, используя эту информацию, я буду называть возможные варианты. Твоя задача — выбрать то, которое ты хочешь. Поняла? — наказал я девушке. Даже на секунду почувствовал себя Александром Невским, раздающим указания незадолго до “Ледового побоища”. — Ага. — со смирением склонил голову мой солдат. — Приступим. Надув щеки, я оценил ситуацию со съестным в доме и призадумался. Как ни странно, возможных вариантов оказалось больше, чем один. Первый же предложенный мой вариант был одобрен. Им оказалось картофельное пюре с маринованной в соусе карри курицей. Меня этот вариант тоже устраивал, ибо я давно хотел избавиться от куринной грудки, купленной по акции пару недель назад. — Курицу делать долго. Может быть, тебе посидеть в гостинной и посмотреть какое-нибудь кино, пока я занят? - предложил я Свете, чтобы не быть с ней в одной комнате несколько часов. А что? Я не люблю, когда кто-то смотрит, как я готовлю. Девушка кивнула. У нее порозовели щеки. Не знаю, от радости это было или от смущения. После она молча ушла. Только не говорите, что она уже знает, где у меня гостиная? Хотя методом исключения догадаться, наверное, не сложно. Я остался один. Хотя не совсем один. Со мной еще были мысли. Но мысли очень…. Странные? У меня в гостиной сидит девушка, которую я знаю полтора дня, и выбирает фильм для просмотра. А я ей готовлю сейчас еду. При чем мы не возлюбленные и даже не друзья. Мы просто участники ДТП. Но она, действительно, сидит и выбирает себе картину для коротания, а я, действительно, пашу у плиты. Мне даже сложно описать словами, какое у меня сейчас внутри чувство. Просто странно. *** Что у него такого можно посмотреть? У меня хороший киноманский опыт, так что выбрать что-то будет несложно. На жестком диске, подключенному к хорошему большому телевизору, фильмы были рассортированы по жанрам. “Боевики”, “Драма”, “Комедии” и т.д. В общем, все по классике. Выделялась только папка с мультфильмами. Внутри нее мультфильмы были ещё рассортированы. И тоже по жанрам. Саша, видимо, очень любит мультики. Ничего зазорного в этом, конечно, нет, но как-то это не вписывается в мои представления о нём. А вот что реально смутило, так это много папок с аниме. Ничего против аниме не имею, но чтобы так много… Ладно, надо выбрать себе кино. Пока я металась между папок с фильмами, из дверной щели доносились приятные ароматные картошки и карри. Дома я не поела, поэтому эти партизаны из кухни стимулировали что-то внутри моего желудка. Скорей бы он уже позвал меня на кухню! В конце концов, я остановилась на “Соучастнике” с Томом Крузом. Насколько мне известно, снял фильм Майкл Манн, который в свое время отметился “Схваткой” с Де Ниро и Аль Пачино. В период своего увлечения фильмами про криминал мне этот фильм понравился. Мне он показался затянутым, но игра актеров и хорошая постановка сделали своё дело. Так что Майкл Манн зарекомендовал себя как режиссер криминального кино с нотками триллера и боевика. Да и, чего греха таить, какая бы девочка не хотела посмотреть на Тома Круза в роли плохого парня? Я растеклась всем своим телом на поверхности небольшого дивана и с чувством полного удовлетворения щелкнула кнопкой “PLAY”. *** Фух…. Наконец-то, я закончил. Картошка и курица несложные в приготовление, но муторные, поэтому я чутка запыхался и вымотался. Я снял фартук (салют всем анимешным горничным!) и приготовил стол. Потом посмотрел на то, что получилось. Вышло, конечно, не идеально, но вполне съедобно как минимум на вид. А вот на практике скоро узнаем. Я пошел в гостиную и слегка приоткрыл туда дверь. Заглянул. На диванчике, опершись локтями на скрещенные колени, сидела эта барышня. Её лицо тонуло в маленьких ладонях, которые удерживали голову. Лицо было закрыто руками, но между тонких и аккуратных пальцев выглядывали блестящие карие глаза, словно прекрасный лебедь в золотой клетке. Маленькая полоска света, пробивающаяся из щели между двумя занавесками, вскользь проходила по её спине согнутой, как полумесяца. Я даже немного залип, смотря на неё. Потом перевел взгляд на телевизор, где шел “Соучастник”. На удивленье, необычный выбор для девушки. Для нее есть целая папка “Мелодрамы”. Или “Драмы”, если любит что-то пожестче. Но чтобы криминальный боевик с Томом Крузом. А хотя стоп! Конечно, какая бы девушка не хотела бы увидеть Тома Круза в роли плохого парня. Теперь все встало на свои места! Я начал ждать, когда фильм закончится, ведь оставалось всего пару минут. Света продолжала смотреть на все происходящие сверкающими от любопытства глазами. Я её понимаю, ведь сам был в таком состоянии, когда смотрел его впервые. Если опустить шутки про Тома Кукурузу, то это действительно хороший в своем жанре фильм. Через несколько минут на экране телевизора появились титры. Я решил дать Свете пару минут, чтобы она переварила концовку фильма. Все равно, картошка еще не остыла. Что-то я стал добр к этой девчонке. Ладно, ради того, чтобы смотреть на эти глаза из дверной щели, можно и обмякнуть ненадолго. Я ушел на кухню, шагая словно прима-балерина, чтобы Света не услышала мои шаги. Встал у плиты, невольно вздохнул по неизвестной мне причине и схватил противень, предварительно натянув прихватку. — Гото-о-о-о-ово! — протянул я почему-то очень высоким голосом и тут же услышал из гостиной поскрипывание дивана. А позже еще и легкую поступь. — Как долго! — проскулила фигура, появившася у меня на кухне. — Я предупреждал. — спокойно парировал я. Моему противнику ничего не осталось, кроме как недовольно фыркнуть и сесть за стол. — Приятного аппетита. Света немного замешкалась, не ожидая такого поворота. — Взаимно. — недоумевая, прочавкала она. *** Ух…. Так много есть вредно для здоровья. Хотя последний раз я так ела летом прошлого года, когда была у родителей в деревне. За окном уже ярко светит солнце. Я сидела за столом, держась обеими руками за живот, ибо отвыкла уже так наедаться. Хотя, честно говоря, было довольно вкусно. В это время Саша мыл посуду. Делал он это настолько умело, что пустое пространство вокруг раковины быстро заполнилось пирамидой из отдраенной начисто кухонной утвари. Мне, кажется, сейчас хорошо. Мне пришла в голову одна идея, об реализации которой я могла пожалеть. *** Так. Осталось вымыть пару вилок, и можно начать гнать Свету домой. Знаете, а я стал привыкать к присутствию эмоционально-нестабильной дурыв своей исконно холостяцкой берлоге. И, хоть она меня и раздражает, не скажу, что у меня есть сильное желание гнать её из дома. Просто ей, действительно, уже пора, ведь ей, наверно, нужно тетради проверять, составлять контрольные и самостоятельные или чем там еще занимаются учителя в выходны? Для меня это даже как-то не свойственно, ведь мне иногда и родную мать хочется скорее выставить за двери, а тут какая-то левая девица. Что ж, эта ситуация стала ещё странней. Я оглянулся, чтобы посмотреть на объевшегося бегемота. Больно уж приятно на нее смотреть, когда она такая. Но успела уйти, пока я корячился над раковиной. Я спокойно домыл две оставшиеся вилки и пошел искать Свету. Она оказалась в коридоре, натягивающей ботинки. — Хотела уйти по-английски? — зачем-то ляпнул я. — Нет. Просто ты посуду мыл и я не хотела тебя отвлекать. — Ну-ну. — саркастично протянул я. — Кстати, у меня к тебе есть одно предложение. — сказала Света с хитрой ухмылкой на лице. — Какое? — напрягся я. — Я буду в рабочие дни ходить к тебе на обед, чтобы ты меня кормил! Меня постигло шоковое состояние. — Что? — единственное, что я смог из себя выдавить. — Я буду к тебе ходить, а ты будешь меня кормить. Готовишь ты неплохо, плюс ты безработный, а, значит, у тебя много свободного времени. А я девушка занятая, у меня такого количества времени нет. — разжевала она. Хотя я и так понял её затею. — У меня только один вопрос: зачем мне это делать, если за блузку я расплатился, а платить ты, скорее всего, мне не собираешься? — Я, как и любая женщина, мастер в выносе мозга! А как идти до тебя, я теперь осведомлена. Я слегка попытался осмыслить ситуацию и подумал: “Абсурд-то какой…”. Малознакомая мне женщина угрожает тем, что она будет выносить мне мозг. И за свое личное спокойствие она просит кормить её в будние дни. У меня мозг плавиться от того, насколько это странно и абсурдно. Чувствую себя героем произведений Кафки или Дэвида Линча. Никогда не любил ни первого, ни второго. Но, видимо, поддавшись сумасшествию происходящей на моих глазах сцены, я решил согласится. — Ладно… — покорно выдал я. — Вот и славненько! Жди в понедельник! —махнула Света, отвернувшись. Я открыл ей дверь, дождался пока она выйдет и, как можно быстрее, закрыл её. Ничего не понимаю…. Что это было? Почему ей понадобилось, чтобы я ее кормил? Она что, маленький ребенок? Или инвалид? Тем более, что она девушка, которые априори должны уметь готовить. Я уж молчу про вопросы, не связанные с ситуацией. Почему она иногда ведет себя то, словно она дочка, которая оправдывается перед отцом за короткую юбку, то, словно какой-то криминальный гений из второсортных детективов? Блин… В голове полная пустота, но мне от этого не легче. Я вскинул голову в верх в поисках ответа на свои вопросы, но там была лишь муха, убитая мной неделю назад. Надо отвлечься. Пойду, наверно, все таки поработаю над последним томом. — Как ни странно, отвлечься мне удалось, ведь я смог написать почти четыре страницы материала. Материала, которому потребуется хорошая редактура, но это лучше, чем ничего. — засыпая, думал я, чтобы не оставаться со своей рефлексией на едине. С этими мыслями я и уснул.