фальшивая искренность.

совсем не понимая происходящего, Чимин резко замолчал, так как время было уже позднее, и соседи могли бы не на шутку перепугаться. однако лишь тяжёлое громкое дыхание выдавало его беспокойство и подступающий нервный срыв. состояние, при котором неизвестно, куда себя деть. Пак не хотел ничего: ни есть, ни спать, не было нужды умыться или сходить в уборную. его мир разбит. он сломлен. и не понятно, за что и почему именно таким жестоким образом. благодаря тому, что телефон уже покоился заведомо на свалке электроники и тот не присылал никакие уведомления, в квартире стояла гробовая тишина. ничто не издавало никакие звуки. словно весь дом понимал, что произошло и ничто не осмеливалось тревожить столь тяжёлое состояние Чимина. понимая, что здесь ничего не поможет, парень с резкой и невыносимой тяжестью в конечностях двинулся к аптечке, дабы найти снотворное, которое он пил, когда работал на фотосессиях, ведь засыпать после несколько часовых съёмок нужно было быстро, иначе был риск даже макияжем не перекрыть те синяки под глазами, что оставались у юноши от уже хронического недосыпа. разворошив всю коробку и найдя последние таблетки, Пак выпил двойную дозу, чтобы эффект был быстрее и сильнее. сейчас не было сил ни на что, голова была пуста, к рукам были привязаны тонны несбывшихся надежд, к ногам же никчёмный позор, который успели увидеть уже сотни людей. не в состоянии дойти до своей спальни, которая теперь казалась так далеко (не то от действия таблеток, не то от произошедшего днем), Чимин сел на холодный пол, облокотившись своей спиной на не менее холодную стену. юноша усердно боролся с этим морозом в стенах, в людях, в окружении себя, однако заведомо известно, что каждому в таком случае суждено однажды проиграть эту битву. утро наступило слишком быстро, но довольно тяжёлыми шагами. Чимин через силу открыл, точнее разлепил, глаза, лежа на полу на боку, на который он упал, когда окончательно уснул, а на месте, где лежала его опустошенная со столь громкими мыслями голова, красовались следы от солёных слез, которые, видимо, текли всю эту сложную и такую короткую ночь. измученный организм был не в состоянии переживать молча подобную травму, отчего выдавливал из себя горькие слезы, дабы хоть как-то освободить душу от этих оков боли. юноша попытался поднять голову, но её словно приковало к ещё теплому полу. спустя несколько усиленных попыток Паку все же удалось опереться на руки и привстать, дабы взглянуть на электронные часы, что ярко светились на табло духовки. — какого черта будильник… а. да. да здравствует опоздание на пары уже в самом начале учебного года. — мысли вслух были обычным делом, ведь если кто и мог слушать Чимина дома, так это мебель и стены, которые были отличными слушателями. состояние было такое, будто парень пропил всю прошлую ночь во всех клубах города, выпив весь существующий в его границах алкоголь. подобные ощущения складывались потому, что Пак давно не принимал снотворное, к тому же резко поступила двойная доза, и на фоне нервного срыва это сильно ударило по самочувствию за ночь. закрадывались мысли и вовсе пропустить учёбу, но привычка быть сильным держала юношу в узде и заставляла двигаться вперёд, несмотря на то, как сильно его могла подкосить жизнь. через силу парень за час смог собраться в университет, и благо со вчерашнего дня ему не пришлось мыть голову: ему хватало мытья раз в два дня для того, чтобы всегда выглядеть опрятно. быстро закинув что-то, что попалось под руку из холодильника, Пак выдвинулся в сторону учебного заведения. однако шёл он медленно, сгорбившись, все ещё не избавившись от воображаемых оков на руках и ногах. создавалось впечатление, что его ведут на каторгу в каком-нибудь 17 веке. но, к сожалению, каторгой стала его жизнь, которая менее чем сутки назад на него повесила ярлык позора и разбила сердце таким несправедливым образом. благо когда Чимин зашёл в главную дверь, занятия во всех кабинетах уже шли полным ходом, и никаких ненужных лиц тот не встретил по пути в нужную аудиторию. подойдя к массивной двери, автоматически парень постарался собраться, натянув почти искреннюю улыбку, подняв свои чересчур тяжёлые веки и пририсовав воображаемым маркером блеск в глазах, словно вчера ничего не было и в общество вышел все тот же радостный, любвеобильный и влюбленный в саму жизнь Пак Чимин. — молодой человек, Вы заходить будете? — за спиной послышался строгий, но тихий голос, которым преподаватель не хотел напугать парня, что настраивался на заход в кабинет. — а, да, конечно… простите, а Вы кто? — для Чимина лицо мужчины было незнакомым, и его удивлял тот факт, что он так молодо выглядит. на вид высокому мужчине с ярко выраженными чертами лица, чёткими скулами и пухлыми губами, в обтягивающей рельефное тело водолазке и классических брюках было лет 25. *он ведь сам только универ закончил наверно* — мысли довольно сильно отвлекали от реальности. — я лишь заменяю на одну пару вашего препода, у него дела. да и то, как видите, я сам опоздал на большую часть занятия. давайте пройдем уже в аудиторию. — открыв легко рукой тяжёлую на вид дверь и сделав пригласительный жест, искренне улыбнулся юноше, что в недоумении стоял перед ним. — да-да, конечно… — в глубине души парень надеялся, что новый преподаватель не заметил его заспанных и заплаканных глаз, тяжёлых век и его состояние, с которым он готов был упасть прямо сейчас на пол, чтобы более не встать. быстро пройдя к своему месту под взором десятков глаз, что не привыкли видеть зашедшего юношу в столь поздний час с опозданием, взгляд Пака остановился на глазах своего младшего за его партой, что сидел по соседству. усевшись поудобнее, юноша стал убирать наушники, что ему не понадобились сегодня, в карман сумки. он не хотел подолгу контактировать со своим окружением, среди которого явно есть те, кто по несколько раз просмотрели то злосчастное видео на аккаунте незнакомки, чьё лицо теперь навсегда запечатлелось в памяти бедного парня. из задумчивости же его вырвали резкие слова и попытки встряхнуть тяжёлое тело со стороны его близкого друга. — ты почему трубки не берёшь? почему ты недоступен? какого хуя проспал? что вообще, блять, творится? — чересчур громкое возмущение Чонгука привлекло внимание преподавателя, хотя другой на его месте, наверно, промолчал бы. — ночь со мной провел, телефон в машине оставил без зарядки, поэтому не выспался и опоздал. видели, мы вместе же зашли. — молодой человек, не скрывая ухмылки, подмигнул юноше, с которым зашёл в кабинет пару минут назад. *ЧТ… КАКОГО ЧЕРТА.* — Чимин от неожиданности поперхнулся, и тёмные глаза, что резко уставились на нового в аудитории человека в миг округлились и стали похожи на крупные монеты. в группе почти уснувших студентов, что сидели совершенно не вовлеченно, прокатился легкий смех, и несколько голов повернулись в сторону происходящего. — кхм, попрошу не валить меня ещё больше. — Чимин не выдержал, ему не хотелось показывать своего состояния, но ещё больше он не хотел прослыть не самым приятным прозвищем, которое, на его взгляд, совершенно к нему не относилось. — я сказал это с целью разбавить обстановку и отвлечь вашего наипрекраснейшего друга от таких некрасивых нелитературных слов, что так портят его лексикон. будьте добры, не учите юношу плохим манерам, не хочу, чтобы по ночам он кричал эти слова. — ухмылка вновь улетела в сторону Чимина, однако по глазам было видно, что молодой человек отпускает подобные шутки налегке, словно это его стихия, его стиль жизни — стебать таким образом студентов. *что он себе, черт возьми, позволяет, блять, на мне двойной позор будет висеть, я точно сегодня откинусь.* с задних парт послышался довольно высокий для мужского голос студента, чьё лицо можно было увидеть лишь раз в году, и то если повезет, и (какая удача) именно сегодня ему неожиданно ударило в голову что-то, что в приказном тоне наставило ему идти в университет: — а он и так знает все эти слова, специально для вас, наверно, учил, чтобы порадовать, ха. — противный звук в конце, как у самого последнего гопника на районе, неприятно срезонировал по ушам. не обращая внимания и пытайся выйти из ситуации как можно скорее, Чимин поднял руку: — простите, ам… — не зная имени юного преподавателя, Пак даже расстерялся, когда попробовал его окликнуть. — Мин Юнги. для тебя — котенок. что такое? — новая волна смеха прокатилась по душной аудитории. — попрошу отметить, что меня привлекают девушки, и ваши подкаты никак на меня не действуют. и могу я выйти? — уже собираясь встать, чтобы быстро выбежать оттуда, где теперь все будут косо смотреть на юношу с неким издевательством и насмешкой, Чимин старался не смотреть ровно на преподавателя, а делал вид, что собирал вещи. — разве что за меня, мой юный возлюбленный, а если серьёзно, то пара ещё идёт, ты куда? — в этот раз волнение Юнги было искренним и сильно заметным для окружающих. оперевшись на стол, он попытался поймать зрительный контакт в Чимином, но тот уже подбегал к двери. — телефон заберу из Вашей машины. и повторюсь: меня не привлекают мужчины. — не успев даже толком взглянуть на Мина, Пак хлопнул дверью и в ту же секунду ринулся к выходу в порыве за свежим воздухом, что так резко и неожиданно выбили из его лёгких. наблюдая за всем этим, Юнги лишь улыбнулся, глядя на закрытую дверь, которую выбежавший парень так легко захлопнул, несмотря на её вес. для студентов он сделал вид, что достаёт материалы к занятию, но в это же время отшутился по привычке вслух: — это мы ещё посмотрим.