Jewel

      — У тебя есть что-нибудь съедобное в доме? Я жутко голодная. Покорми и обогрей, пожалуйста. Меня сегодня снова ограбили.        — Боги, Асами! Как так снова получилось? — оглядев потрепанную подругу, стоявшую на крыльце дома, Сатору поспешно пригласил её внутрь, закрывая дверь.        На улице был дождь, так что девушка была не только грязная и потрёпанная, но и мокрая. Одежда в грязи и кое-где порвана, одного кроссовка нет. А в глазах одна печаль.        И вот не в первый раз всё так.        Асами — та ещё девочка-неудача. А Сатору — её вечная фея-крестная.       — Наверное, всё дело в моей неземной красоте. После стольких нападений, считаю, что это единственное объяснение. Ведутся явно на моё личико, ведь кроме него во мне нет ничего, что может привлечь внимание. Согласись! Мои вещи дешёвые, а украшений нет. Красть у меня нечего толком. И всё равно нападают и последнее забирают.        — Асами, я уже сколько раз говорил, чтобы ты не ходила по вечерам одна в темных переулках. Однажды ведь у тебя действительно нечего будет украсть, и тогда очевидно, что именно с тебя возьмут.        — Что поделать, уйти с работы раньше я не могу. Вот и приходится идти домой уже когда стемнеет. А через переулки быстрее добираться. Приходится рисковать.        — Езди на автобусе.        — Это слишком дорого. Я лучше куплю себе лапши быстрого приготовления побольше на эти деньги.        — Какие деньги, Асами? Тебя ведь ограбили. Теперь и на автобус денег нет, и на лапшу, — тяжело вздыхая, Сатору, мотая головой, помог девушке снять промокшую куртку.        Конечно, он ее не прогонит: накормит, напоит чаем и обогреет, как она и просила. Пришла к нему, потому что его дом ближе к её работе. Это было верным решением. Уже темно, дождь идёт и, мало ли какие ещё отморозки могут бродить в переулках. А Асами ещё и босая — далеко бы не убежала.        — Я предвидела подобное, поэтому часть тех денег, что у меня были с собой, я спрятала в трусах. К счастью, грабители не стали там проверять.        — Я даже не буду это комментировать, — сжимая в руках мокрую куртку, Сатору ещё раз окинул взглядом подругу. — Примешь душ, а я принесу тебе что-нибудь переодеться.       — Можно использовать твой шампунь?       — Если я скажу «нет» — это остановит тебя? — получив отрицательное покачивание головы в ответ, Сатору тихо засмеялся. — Тогда не спрашивай.        — Хорошо, не буду.        — Ладно, — открыв дверь ванной, Сатору пропустил войти девушку первой. Сам вошёл следом, направляясь к стиральной машине. — Включишь её, когда разденешься полностью, — прочистив горло, от чего-то испытав неловкость от своих же слов, Сатору, оставив дверцу машинки открытой, поспешил уйти. — Я скоро вернусь, — бросив на Асами ещё один взгляд, он всё-таки ушел.        Сатору отчётливо помнил, что у него где-то были вещи Асами, оставленные ею уже давно. Раньше она иногда ночевала у него, когда оказывалась в похожей ситуации. Её пижама точно должна быть где-то, но он совсем не помнит где.        В гостевой комнате, где она и ночевала, или в его комнате? Сложно вспомнить: мог ли он забрать вещи себе?        Сомневаясь, Сатору всё-таки решил посмотреть сначала у себя. Перерыл шкафчики, обследовал всю гардеробную — и ничего. Уже думал сдаться и пойти в гостевую, как в глаза бросилась та самая вещь с принтом в виде пингвинов. Совершенно на видном месте — у стенда с его излюбленными очками.        Смутившись, Сатору схватил пижаму и поспешил в ванную. Асами лучше не знать, что он хранил её вещи в своей святыне. Хотя её пижама, пожалуй, была более драгоценна для него, чем все солнцезащитные очки вместе взятые.        Да, Сатору немного странный.        — Асами, — тихо позвал он её, постучав в дверь ванной, — ты ещё не моешься?       — Я нюхаю твои шампуни и гели, — ответила она, посмеиваясь.        Сатору посчитал, что девушка дала ему понять то, что ещё не приступила к принятию душа, поэтому он легко толкнул дверь, заходя в комнату. Асами даже не закрылась, а значит, не раздета ещё.        Но его ждал сюрприз.        Девушка встретила его изумленным взглядом, тут же пытаясь прикрыться руками. Сатору был настолько шокирован, что нашел в себе силы отвернуться, лишь когда Асами закричала и присела в душевой.        Она уже принимала душ, а дверь, похоже, просто забыла закрыть. Очевидно, ему стоило задать ещё уточняющий вопрос: «Одета ли она»? Поспешил, и вот — неловкая ситуация.        — Боги, прости, Асами! Я не думал, что ты голая. Я… — Сатору начал мямлить, заливаясь краской до самых ушей. Перед глазами всё ещё стоял образ обнаженного тела подруги.       «У неё не только личико прекрасно, но и тело», — проносилось в его голове.        От своих собственных мыслей Сатору распереживался ещё больше.        — Просто выйди уже, извращенец!        — Да, прости, — бросив пижаму на раковину, Сатору поспешил скрыться. Закрыл за собой дверь и ретировался на кухню.        Сатору буквально убегал: быстро и довольно нервно дергая руками. Он словно пытался убежать от обнаженного образа подруги — но не получалось. Тело Асами, неприкрытое ничем, не покидало его мысли.       Как можно не думать об этом?        Словно в поисках ответа на свой вопрос, Сатору взял пустой стакан, заглядывая в него. Говорят, что истина на дне — но Сатору ничего не видел. Поэтому просто налил воды и залпом выпил. Это помогло охладиться, но лишь немного — щеки всё ещё неистово пылали.        Он так не смущался уже давно. Сатору редко попадает в неловкие ситуации, и чаще всего именно с Асами. То у неё юбку порыв ветра поднимет, давая ему увидеть, какого цвета у неё бельё; то она зайдет не вовремя, когда он решит ублажить себя. Но такое было всего один раз. Правда, Асами вспоминает это до сих пор.        Но эта ситуация несравнима ни с чем. Одно дело бельё, другое — обнаженка. Это слишком для него.       — Так ты дашь мне поесть, Мистер Извращенец? — послышался голос девушки.        Сатору обернулся, замечая уже переодетую в пижаму девушку. Она была слишком красива, особенно сейчас, с мокрыми волосами и без грамма косметики. Натуральная красота Асами была сравнима с чистым девственным уголком природы. Такая Асами — лучший вид для его созерцания. Услада для глаз.        Сатору обожал в ней всё: от темных пышных длинных волос, чернее самой непроглядной ночи, до светло-голубых глаз с яркими крапинками. В этих глазах россыпь звёзд и целая Галактика. В этих глазах самая настоящая Бесконечность. Её бесконечность в разы лучше его собственной.        Сатору никогда не устанет любоваться ликом девушки. Не перестанет восхищаться её точеными чертами лица и слаженностью фигуры. Асами — идеал. Она простая до безобразия, очаровательная, милая и добрая. Все самые банальные эпитеты — это про неё.        Когда сердце с силой ударило об грудную клетку, Сатору, снова покраснев, отвернулся, набирая ещё один стакан воды.        Асами больше, чем друг. Отрицать бессмысленно это.        Сатору давно перешагнул черту дружбы между ними. Ступил за красную линию, но дальше идти не решился. Отношение Асами останавливало его каждый раз, когда он решался поговорить с ней о переменах в своём сердце. Стоило ей хоть один раз назвать его другом, как у него опускались руки.       «Бессмысленно», — говорил он себе. Но раз за разом всё равно пытался.        — Сатору!        — Да, сейчас, — прочистив горло, он поспешил достать из холодильника всё, что у него было. Сам заодно поест. В одиночестве ничего в горло не лезет, но вот с Асами всегда просыпается аппетит.        — Какие же красные у тебя уши, Сатору! — девушка подкралась сбоку, заглядывая ему в глаза, бросая косые взгляды на покрасневшие от смущения уши. До сих пор не отпустило. А от её взгляда всё стало ещё хуже — покраснели ещё и щеки.        Сатору ничего не мог с собой поделать. Вся его уверенность в себе и крутость исчезали рядом с ней. Он терялся в себе и своих ощущениях. Ещё чуть-чуть и будет выглядеть как креветка, поджаренная на сковороде.       — Прекрати краснеть, синьор Помидор. Это мне тут нужно быть такой красной.        — Нужно быть, но ты почему-то всё такая же бледная, — пробурчал он, отворачиваясь. Чтобы отвлечься, Сатору потянулся к чайнику: время делать чай.        — Я умею скрывать свои истинные чувства очень хорошо.        — Значит, ты всё-таки смущена?        — Ну, естественно! Ты же видел меня голой. Единственное, что успокаивает меня — это то, что у тебя не встал. Ведь не встал же?        Когда Асами опустила взгляд вниз, проверяя свои слова, Сатору смутился ещё сильнее, машинально прикрывая руками святое. Хвала небесам, что тело не отреагировало так, как могло. Он сбил градус своим смущением.        — Не смотри.       — Почему? Что-то всё-таки есть? Я ничего не заметила. Но, может, у тебя там бэйби-морковка? Это так?        — Угомонись уже! Садись за стол, я сейчас разогрею нам ужин, — не дожидаясь от девушки действий, Сатору схватил её за плечи и подтолкнул к стулу, вынуждая её сесть.        Она смущала его сейчас своими словами даже больше, чем обнаженным видом. Ещё и пахла его шампунем. Это взволновало слишком сильно, как и осознание отсутствия белья на ней под пижамой.        — Боже! — хлопая себе по щекам, он поспешил отвлечься от обжигающих разум мыслей и всё-таки организовать им ужин. — Останешься на ночь? — спросил он, тут же прикусывая язык. Вот сам же делает себе хуже.        — А что, есть другие варианты? У меня всего один кроссовок, а еще я в пижаме. В принципе, если выставишь меня за дверь, я проявлю свою гордость и уйду, но вообще не хотелось бы. Сеньор Помидор, разреши остаться на ночлег.        — Ты невыносима! — закатывал он глаза, расплываясь в улыбке. Асами невероятна. Никто не может вызвать в нём столь обширный спектр разнообразных эмоций, кроме этой черноволосой девицы. Она такая одна в его жизни. — Но не бесплатно.        — Деньги из трусов подойдут? Клянусь, они чистые, я просто свернула их в трубочку и…        — Лучше посмотришь со мной какой-то фильм. Этого будет более чем достаточно в качестве оплаты. Я не хочу ничего слышать о деньгах из трусов.        — Ну, только если какую-то романтическую комедию.        — Тогда выбираю я.        — Так и быть, синьор Помидор, — девушка весело рассмеялась, подвигая к себе тарелку с ароматным супом с морепродуктами.        Это готовил не Сатору — это доставка из ресторана. Есть еду, приготовленную самим Годжо, Асами бы не решилась после того, как отравилась его запеканкой. Сатору — не кулинар. Вообще!        — Кажется, я не ела весь день.        — Это плохо, Асами, ты не должна забывать о приёмах пищи, — грустно поджав губы, Сатору заботливо пододвинул к девушке тарелку с курицей. Своими словами она вновь разрывала его сердце на части.       — Я не забываю. Просто у меня нет времени во время работы на перерыв. Приходится ждать вечера, чтобы хоть что-то съесть.        — Ты слишком много работаешь.        — Мне приходится.        — Это плохо, Асами. Такими темпами ты ведь можешь и слечь.        — Что поделать. Если я не буду работать, то кто вместо меня заработает эти деньги? Жизнь несправедлива: хочешь жить, умей вертеться. Если я не позабочусь о себе, то кто сделает это за меня? У меня есть только я сама.        Асами пыталась скрыть свою боль и обиду на несправедливость мира к ней за веселой улыбкой, но не получилось. Сатору заметил всё. Боль и бесконечная усталость в её глазах снова ударили в самое сердце. Ей больно, и ему больно тоже.        Жизнь была слишком жестока к девушке. Шесть лет назад она осталась сиротой. У нее не осталось никого и ничего. Лишь маленькая квартира, оставленная бабушкой. Совершенно одна в этом огромном мире, предоставленная самой себе.       Не обладая выдающимися магическими способностями, Асами вынуждена была работать на обычной работе, чтобы хоть как-то выживать. Но она никогда не унывала и не злилась. Асами никогда не плакала из-за своей тяжёлой жизни, и это всегда восхищало Годжо больше всего в ней.       Он хотел и мог дать ей всё. Он хотел заботиться о ней и любить. Забрать себе этот уголёк и сделать из него драгоценный камешек. Обогреть и окутать своей любовью. Сатору хотел этого слишком сильно.       — У тебя есть я, — шептал он, хватая ложку со стола, зачерпнув немного супа.        — Ты для меня как недосягаемая звезда. Можно только смотреть и пытаться дотянуться. Иногда я могу проявить свою слабость и приползти к тебе в поисках тех самых слов, которые дадут мне сил двигаться дальше. Но на большее я не претендую и не рассчитываю.        — Асами…        — Иногда я и так пользуюсь твоей заботой.       — Я совсем не против заботиться о тебе, ведь ты же… Мы ведь… — хотел сказать «друзья», но всё никак не мог себя заставить. Губы хотели произнести совсем другое слово, абсолютно неуместное здесь и сейчас. Вот так Сатору останавливал себя часто.        — Друзья? Забыл слово, что ли?        — Нет, не забыл, — нахмурившись, он продолжил есть.        Друзья. Почему они друзья? Ведь Сатору с самого начала испытывал к девушке не дружеские чувства. Она привлекала его не как подруга. Но как-то так получилось, что возлюбленными они не стали. Опомниться не успел, как уже болтался в этой френдзоне.        — Ешь, давай. Посмотрим фильм и спать. Ты наверняка устала, так что отдых не повредит.        — А сказку на ночь прочитаешь?       — Обойдешься!

****

       Сегодня у девушки был выходной, так что она не спешила уходить из дома Сатору. К тому же за окном лил дождь. Небо полностью затянуто тучами — такое серое. На дворе будто уже вечер. Так темно. Выходить вообще не хотелось.       В доме было тепло и уютно. Ещё и Асами кружилась рядом, создавая ещё больше уюта как в доме, так и в сердце Сатору. Одна улыбка — и он на краю пропасти, готовый спрыгнуть, если она скажет.        Совсем не хотелось, чтобы девушка уходила, поэтому он старался задержать её подольше, вынудив сыграть в карты. Всё было весело, легко и непринужденно, пока дверь дома не открылась, впуская холодный поток воздуха и сурового мужчину.        Сатору тут же выпрямился, стирая улыбку с лица, сталкиваясь с холодным взглядом мужчины. Захлопнув дверь, он прошёлся вглубь дома, впиваясь жёстким взглядом в Асами, мгновенно задрожавшую на месте.        — Что… что ты здесь делаешь, отец? — Сатору бросил нервный взгляд на подругу, уже осознавая, что сейчас снова вынужден будет выслушать лекцию от отца о том, что эта девушка — неподходящая компания для него. Он нервничал, ведь не хотел, чтобы она знала об этом.        — Я пришел серьёзно с тобой поговорить. Без посторонних. — он смотрел в глаза сына, но в это время словно пронзал девушку своим взглядом. Невероятное умение — заставить человека дрожать даже от мысли о возможном брошенном взгляде.       — Асами, побудешь в спальне? — получив в ответ согласный кивок, Сатору проводил её к двери гостевой, быстро возвращаясь к отцу. — О чём ты хотел поговорить?       — О твоей женитьбе. Ты уже должен не просто думать об этом, а быть в процессе подготовки к торжеству. Но ты, вместо того, чтобы взяться за голову, таскаешься с этой оборванкой!        — Не кричи, она ведь может услышать. — одна мысль о том, что Асами может услышать то, что думает о ней его отец, заставляла Сатору содрогаться и нервно оглядываться к двери гостевой спальни.        — Мне всё равно. Я ведь тебе уже говорил, и не раз, чтобы ты прекратил возиться с этой девчонкой. Чумазая нищебродка — не лучшая компания для тебя. Разве сам не понимаешь этого?       — Я не хочу говорить об этом снова. И не называй так Асами больше.        — Говорили сотню раз об этом, а толку то ноль! Всё ещё пытаешься отмыть этого домовёнка зачем-то. Да ты же ей интересен лишь только потому, что богат.        — Ты не знаешь её, чтобы так говорить, — голос парня сорвался, но он тут же замолчал. Кричать на отца не лучшая идея. — Она никогда не брала ничего у меня.        — Это стандартный приём нищих, Сатору. Она усыпляет твою бдительность. Ждёт, пока ты влюбишься в неё, чтобы потом просто забрать всего тебя. Будешь ползать у её ног, как ничтожество, и даже не заметишь, как она заберёт и всё остальное. Взрослый парень уже, а элементарных вещей не понимаешь.        — Прекрати! — шипел он сквозь зубы. Каждое слово задевало за живое. Любое оскорбление в адрес Асами он всегда воспринимал на свой счёт. Всегда задевало за самые важные струны души — ранило в самое сердце.        — Берись за голову, Сатору! Прекращай заниматься ерундой и ищи невесту. Иначе я сам её для тебя найду.        — Вот как! Тогда я…        — Заикнешься про эту нищую, я лишу тебя всего: и статуса будущего главы Годжо, и родового поместья. Понял, сынок?        — Отлично, давай! Мне это и так не нужно, — отбросив руку отца в сторону, Сатору поспешил вернуться к Асами. Он искренне надеялся, что она не слышала ничего. Ну или хотя бы не обиделась слишком сильно. Не хотелось её увидеть рыдающей прямо сейчас. — Асами, — позвал он её, открывая дверь, но девушки в комнате не было. — Асами! — он даже заглянул в ванную, но снова не обнаружил её. И только когда в комнату вошёл и отец, он заметил открытое окно.        Тут же подбежал к нему, выглядывая на улицу. Всё ещё шел дождь, практически ничего не видно, но он всё равно заметил девушку, убегающую прочь от её дома. Босая, практически не одета, ещё и без зонтика, она просто убегала прочь.        Она всё слышала. Естественно.        Обиделась. Поэтому и убежала.       Сатору осознавал, что, скорее всего, она сейчас плачет. Это было бы логично после стольких оскорбительных слов в её адрес. Даже стойкая Асами не выдержала бы.       Содрогнувшись от мерзкого неприятного холодка в груди, Сатору собрался броситься за ней, но стоило ему только попытаться, как отец схватил за шиворот, оттягивая от окна.       — Не смей идти за ней. Хорошо, что ей самой ума хватило уйти отсюда. Надеюсь, теперь она не будет появляться здесь.        — Это мой дом! Прекрати мне указывать, что делать и кого сюда приводить. Уйди! — раз в окно не вышло, значит, он уйдет через дверь. Но снова ничего не вышло, отец крепко вцепился в его руку, заглядывая в глаза своими ледяными стеклами. В глазах отца не было ничего, кроме злости.       — Ты уже пресмыкаешься перед ней, Сатору. Посмотри на себя, готов броситься под дождь ради какой-то…        — Её зовут Асами! И я… я люблю её, понятно тебе! Не собираюсь я жениться ни на ком, если только это будет не она. Это настоящие чувства, те чувства, которых я хочу. Безразлично мне: есть у неё что-то или нет — это не важно. Если в сердце чувства горят настоящие, то ничего больше не имеет значения. Но такому, как ты, это не понять. Поэтому мама и ушла от тебя… — замолчать заставила резкая пощёчина.       Сатору удивился, но даже не пошатнулся и не моргнул. Удар был сильным — пришелся прямо по челюсти. Было совсем не больно — когда-то было сильнее. Отец всегда его наказывал за непослушание именно ударами. Настоящий тиран, не знающий пощады даже к собственному ребенку.        — Не смей говорить об этой падшей женщине в моём присутствии.       — Да пошел ты! — оттолкнув отца, Сатору всё-таки ушёл. Буквально выбежал из дома.        Он сразу направился к дому Асами — жила она не слишком далеко от него, но всё-таки пройтись пришлось. Вот только дома девушки не оказалось. Она здесь была, судя по мокрым следам, но ушла быстро. Очевидно зная, что он пойдет за ней. Сбежала.       Сатору не находил себе места. Последние два дня Асами и вовсе не появлялась дома. Её нигде не было, даже на работе. Он знает, ведь приходил и узнавал о ней. Но всё, что он получил в ответ на вопрос: «Где Асами»? Был такой же простой ответ: «У неё выходные». Это было странно, ведь девушка никогда не позволяла себе лишних выходных.       Тревожные мысли сводили с ума, а он даже сделать ничего не мог. Не знал, что и как. Лишь бродил у квартиры подруги в ожидании её возвращения. И лишь на третий день, поздно вечером он наконец-то увидел её.        — Боги, Асами, где же ты была? — только заметив её силуэт, Сатору тут же бросился к ней, крепко обнимая. Такая холодная и крошечная в его руках. К счастью, жива и невредима. — Почему ты не приходила домой? — ответ шокировал.        — Я работала. Нашла ещё несколько подработок.       — Что? Каких подработок? — он впал в ужас, замечая покрасневшие глаза девушки и ужасную усталость в каждом уголочке голубой радужки. Вселенская усталость покоилась в этих глазах. Следы от недосыпа и мертвенная бледность трогали её лицо. Она никогда не выглядела столь измученной. — Ты работала и ночью?       — Пришлось. Там платят неплохо.        — Асами, ты что… а как же сон? Так ведь нельзя. Ты же…        — Да всё нормально. Энергетики очень бодрят, — она улыбнулась, но это вышло слишком наигранно. У нее не осталось сил даже на привычные маски. — Меня даже не ограбили, так что это были хорошие дни.       — Хорошие дни без сна и отдыха? Ты угробишь себя и своё здоровье. Ты вообще ела?       — Нормально всё, Сатору, не о чём волноваться. Не умру я, если не поем вовремя, — когда в животе внезапно забурчало слишком громко, чтобы это осталось незамеченным, девушка смущённо поджала губы, отводя взгляд в сторону. Это было ужасно неловко. — Просто уходи, я устала. Хочу просто принять душ и лечь спать.       — Сначала нужно поесть. Голодовки опасны, особенно когда настолько сильно истощаешь организм беспрерывной работой. У тебя есть что-то дома?        — Возможно, но я…        — Тогда я куплю тебе что-нибудь и вернусь, ладно?       — Не нужно. Ничего не нужно. Просто прекрати это… Домовёнок не нуждается в помощи Господина. — поджав губы, чтобы не заплакать, девушка спешно открыла дверь и скрылась в квартире, пока Сатору не успел войти следом.        Раздавленный её пропитанным болью и обидой голосом, Сатору обернулся к двери её квартиры и ушел. Он не злился на неё за эти слова — он злился на себя и на своего отца. Ведь это из-за тех обидных слов о её статусе она так изводила себя в последние дни тяжёлой работой. Поэтому её глаза стали безжизненными.       Оставить всё так он не мог. Да, он раздавит гордость девушки ещё больше, но пусть лучше так, чем позволит ей голодать. Он никогда и ни за что её не оставит. Поэтому купил еды в закусочной неподалёку и вернулся.        Асами не открывала ему дверь, так что ему ничего не оставалось, кроме как воспользоваться тем ключом, который она сама ему и дала однажды.       — Совсем забыла, что у тебя есть ключ, — бурчала девушка, скрутившись на диване под теплым пледом. — Уходи, — пробормотала и спряталась с головой под плед.        — Асами, — отставив пакет на стол Сатору присел рядом на диван, касаясь девушки через плед. Она вздрогнула, но не выглянула к нему. — Пожалуйста, не делай этого с собой. Не изводи себя из-за чьих-то там слов. Они пусты и неправдивы. Они не несут в себе ценности, абсолютно никакой. Да, это обидно, но не думай об этом слишком много. Это не стоит твоих нервов, сил и здоровья. Асами, прошу…        — Не стоит меня утешать, Сатору. Это не отнимет той правды, что я и правда обычная нищебродка, у которой совершенно ничего нет. Отрицать это бессмысленно. Я сама осознаю это. Эта правда горькая, но я принимаю её.        — Асами…        — Если честно, я тоже не понимаю, почему ты возишься со мной. Зачем пытаешься смыть угольную сажу со щёк какого-то домовёнка? Это что-то вроде развлечения для богачей? Как в фильме Простушка?        — Ты правда так думаешь обо мне?       — Нет, ну а вдруг. Я не хочу даже мысли допускать, что единственный человек, который приносит что-то хорошее в мою жизнь, может делать это только в качестве развлечения. Ну вот… Чёрт! — выругавшись, злясь на себя за слабость, девушка не сдержалась и заплакала. Горячие слезы были слишком обжигающими и горькими, стекая по щекам и попадая на губы. Рыдать от осознания собственной ничтожности было безумно горько.        Асами не плакала уже так давно. Она не заплакала даже тогда, слушая все оскорбления от отца Сатору. Не заплакала после. Но не сдержалась сейчас, именно при Сатору. Рыдала громко, будто не в себе. Выплескивала вслед за слезами всю накопленную боль и обиду. Но легче не становилось, ведь слезы никогда ничего не могли изменить.        — Асами, — у него не было сил слушать её рыдания. Каждый всхлип ранил в самое сердце. Вот что действительно делает больно — не удар отца, а слезы милой дамы, покорившей его сердце.       Сдёрнув с неё одеяло, Сатору резко обхватил её за плечи, притягивая к себе. Он обнял её так крепко, как только мог, позволяя рыдать себе в плечо.        — Не плачь. Всё будет хорошо.        — Не у меня и не в этой жизни.       — У тебя и в этой жизни. Обещаю, Асами, ты будешь счастлива. — «Счастлива со мной». Хотел добавить, но момент неподходящий. Но всё будет именно так. Он сделает эту девушку самой счастливой, как она того и заслуживает.        — Не обещай, Сатору. Особенно такое и мне. Я ведь могу и поверить.       — Тогда верь. Ведь именно так всё и будет.        Всхлипнув, девушка слегка отстранилась. Сатору тут же обхватил её лицо ладонями, вытирая дорожки из слёз. Так не к месту Сатору подметил, что даже с заплаканными глазами и покрасневшим лицом Асами выглядит слишком красивой. Полные усталости, боли и слёз её глаза всё равно изумительно обворожительны. А её губы… Всегда столь манящие, сейчас влекли к себе ещё сильнее.        Момент неподходящий, — снова повторял он, глядя ей в глаза. Но тело не слушалось, подаваясь к ней навстречу, накрывая её розовые губы своими. Ощутив солоноватый привкус слёз, Сатору осознал, что сделал, отстраняясь. Но не успел он объясниться, как девушка уже сама касалась его губ своим поцелуем.        Не желая думать о правильности происходящего и о том, что будет после, Сатору отдавался моменту, наслаждаясь этим долгожданным поцелуем. То, что творилось у него внутри — сложно было описать. Столько чувств и эмоций сразу он, кажется, ещё не испытывал — но он и никогда не целовал прежде ту, которая повязала вокруг него красную нить, навечно соединив с собой. Это сделала не какая-то там Судьба, а именно Асами. Она, даже не подозревая об этом, каждый раз, улыбаясь ему, ловила его в петлю и затягивала всё сильнее. Но больно и неприятно не было никогда. Сатору счастлив быть связанным ею.        Касаясь её губ своими, Сатору ощущал невиданный прилив сил. Её поцелуй даровал ему уверенность. Шанс, что всё можно изменить между ними. Возможно, этот поцелуй разомкнул круг френдзоны, и теперь Сатору сможет выбраться из него, переходя на другой уровень в их взаимоотношениях.       — Ну а теперь ты поешь? — тихо спрашивал он, прямо ей в губы.        — Ладно, — отвечала она, сильнее прижимаясь к нему.        На следующее утро Сатору решился на важный разговор. Этот разговор должен был стать началом чего-то большего между ними. Он верил в это, как и в то, что не только он стремился вырваться из круга дружбы. Все его ощущения и предчувствия кричали о том, что и для Асами он не просто друг. Это было так ощутимо в её поцелуе.       Поэтому он решился.        Дождя не было, так что он пригласил её прогуляться в парк. Он весь сиял от предвкушения перемен, в то время, когда девушка выглядела слишком хмурой. Но он искренне думал, что она просто смущена.       — Асами, — усадив её на лавку, вручая стаканчик с горячим чаем, Сатору устроился рядом, собираясь с мыслями. Либо сейчас, либо никогда. Вечно тянуть нельзя. — Я хотел поговорить с тобой. Сказать кое-что важное.        — Сатору, я не думаю, что стоит начинать этот разговор.        — Нет, стоит! Я больше не могу держать это в себе, и если не скажу прямо сейчас, это разорвет меня на части. Я просто взорвусь, Асами. Либо задохнусь от этого комка недосказанности, застрявшего навечно в горле.        — Сатору, — кусая губы, девушка отрицательно мотала головой, словно знала, что он хотел сказать, но вовсе не желала этого слышать. Это озадачило парня, но решимости не отняло.        — Послушай, я не знаю, насколько это очевидно теперь, после вчерашнего, но если ты всё ещё не поняла ничего до конца, то я скажу, как есть.       — Не нужно.       — Нужно. Я… я люблю тебя, Асами. Всегда! Ещё с нашей первой встречи. Я никогда не хотел быть просто каким-то другом для тебя. Никогда! И я всегда воспринимал тебя как кого-то более важного и значимого для меня, чем просто друг. Я нес это внутри себя долгие годы, хранил и трепетно согревал — всё искреннее и настоящее. Все мои чувства к тебе неподдельны. Наверное, нужно было сказать об этом раньше, но я всё никак не мог решиться. Но после вчерашнего поцелуя я понял, что это действительно может быть взаимно. Асами…        — Ты ошибся, Сатору! — девушка резко вскочила с лавки, окидывая его вновь заплаканным взглядом.        — Ошибся? В чём?        — Тот поцелуй ничего не значил. Всё это было лишь под воздействием момента — не более. Прости, но для меня ты всегда останешься просто другом. Мы никогда не сможем быть вместе как пара. Поверь, тебе это не нужно, — поджав губы, девушка поспешила уйти.       Сердце парня разрывалось на части от неверия в услышанное. Что-то сдавило внутри, и чья-то холодная рука резко выдернула из него тлеющий огонёк надежды. Это не могло быть правдой. Просто не могло!        Раздавив свою гордость, Сатору поспешил догнать девушку. Взял за руку и развернул к себе, заглядывая в глаза. Они блестели от слез, поэтому он не мог понять по ним ничего. Почему она отшила его так жестоко?        — Я не верю тебе! Твои слова не могут быть правдой. Я чувствую, что между нами есть эта взаимность. Мы можем быть вместе больше, чем просто друзьями. Мы можем, Асами.        — Нет, Сатору, не можем! Это бессмысленно.        — Да почему? Я всё могу ради тебя сделать, всё могу дать и никогда не попрошу ничего взамен. Я могу сделать тебя счастливой. Ты можешь быть счастлива со мной. Просто позволь себе это. Разве ты этого не хочешь?       — Нет! — вырвавшись, девушка убежала, но Сатору больше за ней не пошел.       Он чувствовал себя полностью разбитым, как дом, который снесли под основание: теперь он — кучка хлама, не более. Отсутствие взаимности оказалось страшнее самого жуткого проклятия. Это ранило сильнее выстрела в упор.       Опустошение.        Неверие и непонимание. Как так могло произойти? Разве он мог ошибиться? Он и правда не более чем друг?        Верить не хотелось. Сатору отказывался принимать эту реальность, но она была неумолима к нему.       Как в самом драматичном фильме о любви, он, как тот отвергнутый главный герой, погряз в унынии и жалости к самому себе. Он — Белла Свон, сидящая у окна, высматривавшая на горизонте Эдварда, который всё не приходил и даже не звонил.        А может, как и она, спрыгнуть с обрыва? Глядишь, и явится тот человек, которого он хочет видеть.        Эта хандра лишала всех сил. Сатору ничего не хотел делать. Он либо лежал в кровати, обнимая игрушку пингвина, подаренную Асами, либо смотрел в окно в поисках её силуэта. Он никогда себя так не чувствовал. Всё потеряло смысл. Единственное ценное и по-настоящему важное в своей жизни он оттолкнул сам, когда решил, что дружбу можно разрушить.       Сатору — влюбленный дурак?       Наверное, так и есть.       — Хватит валяться бревном и жалеть самого себя. Ты должен радоваться, что оказался не нужен этой оборванке. Она сама подарила тебе путь в другую жизнь.       Отец пилил постоянно, обливая грязью Асами без устали. Он мог часами сидеть и рассказывать о том, насколько же эта девица неподходящая ему пара, и как же хорошо, что она исчезла. Сатору не хотел этого слышать, но сил прогнать отца и что-то ему ответить не оставалось. Всё уходило на жалость к себе.       — Завтра ты женишься. Умойся хотя бы.       Отец не заставил себя ждать: быстро нашел ему невесту и всё организовал. Сатору уже было всё равно. Один чёрт, он несчастен. Хуже не станет. Зато отец отстанет с этой дурацкой свадьбой.        Сатору — не Белла Свон. Ведь у алтаря в итоге стоит не рядом с любимым человеком.        Кто вообще эта девушка? Ему даже не хотелось знать. Это не Асами, и этого уже достаточно, чтобы убивать себя морально ещё сильнее, чем прежде. Это не его домовёнок с чумазыми щеками. Не его крошечный уголёк, так и не ставший драгоценным камнем. Всё не то и не так — и это всё, что он знал точно.       Когда прозвучал вопрос о его согласии на брак, Сатору продолжал молчать, глядя куда-то перед собой.        Он не хотел здесь быть. Не хотел говорить «да» какой-то незнакомке и отдавать ей всего себя. Это ошибка, с которой он никогда не сможет смириться. Это то, что разрушит его жизнь навсегда. Жить с нелюбимым человеком — это хуже, чем жить с разбитым сердцем одному.       Сатору Не готов.       Эта девушка красива. У неё есть всё: дом, деньги, дорогая одежда и роскошь. Она выгодная партия для него.       Но Сатору хочет не этого. Ему не нужна блестящая обёртка. В ней нет ценности.        — Нет! — всё, что он может сказать, прежде чем развернуться и уйти, оставляя невесту стоять у алтаря одну.       — Что за игры, Сатору? Вернись немедленно! — отец преградил ему путь, хватая с силой за руку, но он тут же отталкивает его.        — Прекрати пытаться разрушить мою жизнь! Я не хочу на ней жениться! Это будет моей самой большой ошибкой.       — А ты всё хандришь из-за той девчонки? Забудь её наконец-то и живи дальше.        — Не могу я! Как же ты понять не можешь, что я люблю её. Не хочу я вот так жить. Либо с ней, либо навечно один.        — Да ты себя лебедем возомнил, что ли?       — А может, я он и есть. Не готов мириться с этим, так отрекись от меня. Ты всё равно отец хреновый, ведь совершенно не думаешь о счастье своего сына.       Сатору ушел. Он буквально убегал прочь, подальше от всей этой суеты, на ходу срывая с себя дурацкий галстук, который буквально душил его. Он сам едва не затянул петлю сильнее, убивая себя окончательно.       На улице уже зима. Идёт снег. Так холодно и морозно. В лёгких сразу начинает жечь от каждого глубокого вдоха. Ему становится дурно, но он не останавливается ни на секунду, позволяя ногам вести его туда, куда тянется душа. Вслед за той самой красной нитью, которой он всё ещё связан.       Сатору не чувствует себя глупо, стуча в дверь квартиры Асами. Это единственное правильное, что он мог сделать сейчас. Единственное, чего он хотел: увидеть её и попытаться вновь. Возможно, он должен был прийти раньше, но лучше поздно, чем никогда.       — Сатору?       Едва только услышав удивленный голосок девушки, Сатору набросился на неё, сжимая в своих объятиях. И только сейчас, обнимая её, вдыхая запах, уже ставший родным, Сатору ощутил долгожданное облегчение. Как же сильно ему не хватало этого.       — Я так скучал, Асами. — те месяцы, когда он её не видел, были худшими за всю его жизнь. Мучительные бесконечные дни, сливающиеся в один ужасный момент. — Я едва не женился из-за тебя. Боже, это стало бы просто концом моей жизни.       — Зачем ты пришел, Сатору?        — Я пришел из-за тебя и ради тебя! Я слишком быстро сдался и отпустил тебя. Ещё одна моя ошибка. Я так много раз ошибался. Просто скажи мне, — обхватив её лицо ладонями, он заглянул ей в глаза. — Глядя в глаза, скажи, что не любишь меня. Просто скажи это, Асами.       Он ждал и одновременно боялся услышать эти слова. Но девушка молчала, а её глаза медленно наполнялись слезами. Она не могла ему этого сказать.       — Скажи же мне, — молил он.       — Я не могу.       — Тогда почему ты оттолкнула меня? Почему ты заставила меня пройти через весь этот ужас? Мы могли быть вместе и можем быть всё ещё. Так почему же мы не вместе? Почему мы не виделись и не разговаривали последние месяцы?       — А разве не понятно? Я ведь совсем не стою тебя. Где ты, а где я, Сатору? Я не достойна твоего внимания и твоей любви. Я вообще ничего не стою. Зачем тебе я: нищая чумазая оборванка, не имеющая ничего, кроме внешности? Ты должен был забыть обо мне и найти себе подходящую пару. Всё было так просто. Ты достоин лучшего, чем я.       — Чёрт, Асами, ты сейчас серьёзно! Да ты стоишь больше, чем весь этот мир, абсолютно недостойный тебя. Это я, чёрт возьми, тебя не стою, а никак не наоборот. Прекрати принижать себя. Для меня не существует никого лучше, чем ты. Ведёшь себя сейчас прямо как мой отец! Дайте уже мне самому решать, чего я хочу и с кем.       Сатору резко отпустил её, устало растирая глаза. Чёрт, а ведь он едва не разрушил свою жизнь. Женился бы, и этого разговора могло бы и не состояться. Или было бы уже слишком поздно. Всё-таки молчание губит судьбы людей.        — Скажи, что на самом деле чувствуешь ко мне. Дай мне услышать эту правду.        Девушка мялась недолго. Сомневалась, но всё-таки под его пристальным взглядом сдалась:       — Я люблю тебя, Сатору.        — Чёрт! Как же ты извела меня, — вздыхая, он вновь притягивает её к себе, несдержанно целуя губы. Это то, чего он хочет. Это то, что вернуло к жизни и запутало ещё сильнее в красные нити. — Никогда больше так не делай, Асами. Моё сердце больше не выдержит таких качелей. Не разрывай моё любящее сердце.        — Прости.        — Прощаю.        — И… что же будет дальше?       — Я сделаю из тебя драгоценный камень. Я подарю тебе всего себя, а там уже как жизнь повернется. Но с этого момента мы больше не друзья. К черту эту френдзону.       — Впервые я радуюсь тому, что у меня больше нет друга.       — У тебя теперь есть кто-то получше. Теперь от меня не отделаешься.       — А как же твой отец?        — Да пошёл он к чёрту! — последнее, о чём хотел думать Сатору сейчас — это чувства его отца. Единственное, что было на самом деле важно — Асами и её губы, которые он без жалости зацелует сегодня за каждый день своих душевных терзаний.        Он смог увидеть драгоценный камень, просто стряхнув с него угольную пыль.