Их жест

Дима нормальный мужик, не принимающий всякие телячьи нежности и лобызания. Разве что от девушек, да и то, только потому что никогда особо такого не получал. Дима либо действительно какой то нетактильный человек, либо очень старается им казаться. Но его можно понять. Принять, что тебе приятны и даже необходимы прикосновения мужчины = признать, что ты петух, чмо и баба. А признать, что тебе приятны и необходимы прикосновения Антона = просто смерть. Дима старается не думать, что обманывает не только других, но и себя. Внушил себе, что на Звездочкина с объятиями и поцелуями пусть вешаются девчонки. Диме такое неинтересно, не нужно, не хочется. Всё это было подводкой к тому, что Дима никогда не касается Антона. Ну, никогда - громкое слово. Никогда не требует прикосновений. И не становится их прямым инициатором. А то, что это не мешает Антону самому прикасаться к Диме можно упустить. Как бы сильно Побрацкий не выебывался, мол, мне противно, не трогай меня, отцепись, он все же не возражает. Звучит противоречиво, но вся эта наигранная злость спектакля ради сходит на нет, когда Звездочкин лениво перебирает меж пальцев растрепанные волосы Димы. Яркое выраженное раздражение опускается до недовольного бурчания, а затем и совсем исчезает под оправданием «привык, уже похуй». Но зачастую Дима упускает то, что даже самому нормальному мужику иногда нужен хотя бы минимум прикосновений. Совсем немного, считай забавы ради. Но нужно. Этот факт легче игнорировать, что обычно Побрацкий и делает, подавляя внезапное желание потянуться той или иной частью тела к Антону. Но есть моменты, когда Дима устал. Когда Дима сонный. Когда Диме все равно на принципы. Ну или когда Дима пьян. Проще говоря исключения, когда он знает, что сомнительный «прилив нежности» сдержать невозможно. Для этих исключений он разработал беспроигрышный вариант прикосновения, по его мнению приемлемого в контексте их взаимоотношений. Ну, как разработал. Скорее выдумал самый неловкий и отстойный вариант дотронуться до человека. Антон каждый раз в недоумении спрашивает, что это, но Дима воздерживается от ответа. Ну а как можно объяснить, что он делает? Он.. Он берет свою ладонь и впечатывает ее в чужое тело.. Не совсем впечатывает, скорее тыкает. Прислоняет ладонь к чужому телу. В любое место. Чаще всего в живот. Беззлобно, без попыток сделать больно, просто оставляет свою руку на теле Антона. Антон по ошибке принимает этот жест как толчок, просьбу отойти. Но когда тот отстраняется, Дима, делая вид, что ничего странного не происходит, вновь делает это странное действие. Через время кто то сравнил этот процесс с молочным шагом у котят, когда они мурчат и тыкаются лапками в одеяло. Побрацкий принял, что это действительно одно из самых точных описаний. А также принял, что попытка избежать телячьих нежностей провалилась, потому что после пятого раза Антон вероятнее всего его раскусил. Но теперь молча класть руки друг на друга стало их индивидуальным жестом, обозначающим «ок, сейчас я хочу до тебя дотронуться».