Солнцеворот

Венти нежится под ласкающими его ветрами, проводя по волосам тонкими пальцами. Невыносимо жарко, словно от выпитого алкоголя, но нет — в воздухе витает запах одуванчиков и во рту внезапно становится сухо. Это ощущение заставляет облизнуть губы, и почему-то, взглянуть на солнце. Оно в зените, освещает своими лучами склон горы: невидимую границу между двумя регионами. Долго смотреть невозможно — перед глазами плывут фейерверки, непрошенная жидкость орошает длинные ресницы, и бард недолго думая, распускает бант, расстёгивает пару верхних пуговиц и дышать становится легче. Солнце греет поставленную нежную шею, и Венти тает, закрывая глаза, млеет, позволяет уносить себя вдаль. — Как отрадно видеть тебя таким, — обладатель голоса появляется у него за спиной, будто бы всегда был там, подходя ближе. Шаги приятно шуршат по траве, щекоча слух. — Нравится вид? — игривым голосом, полным смешинок говорит Венти и поворачивается лицом к говорящему, навстречу ветру. Тот усиливается, заставляя на вид молодого юношу придержать берет, развивая косички. Чжун Ли смотрит на пунцовые уши, открывшиеся из-за волос, на улыбку из ровных зубов, такую яркую, ослепительную, и думает, что ничего прекраснее в жизни не видел, чем его прищуренные от радости глаза. У Венти парочка веснушек под глазом, на скуле, словно поцелуи солнца, но такие крошечные, на его белой коже совсем незаметные. Но Властелину Камня заметно: он всегда целует его в уголок щеки, со всей нежностью и трепетностью, при встрече, прощании, и при любом возникшем желании. Он выполняет свой маленький ритуал, касаясь нежной щеки губами, вдыхая аромат свежей, теплой весны. Венти всегда пахнет теплом, его рубашка сейчас открыта и Чжун Ли не может удержаться, что бы не провести пальцами по шее. Венти перехватывает его руку и снимает перчатку. Ему не принципиально, как Чжун Ли прикасается к нему, но сейчас особенно хочется ощутить чувство чужой кожи, поцеловать ладони, нежно прижать к щеке. Сердце пускается в пляс, как при мелодии, и щеки у юноши краснеют. Кажется, он действительно опьянён наступающим летом. И любовью Руки сами тянуться за спину — хочется прижать к себе, облокотиться на высокую фигуру и почувствовать себя дома. Осанка у Чжун Ли безупречная, широкую спину невозможно обхватить полностью, но Венти старается, прижимаясь у чужой груди, чувствуя, как под изысканным жилетом бьётся сердце. Это самая чудесная музыка для барда, звук жизни и души дражайшего ему существа. Руки Чжун Ли мягко ложатся на плечи Венти, обхватывают пальцами, заключая в объятия, и прижимают к себе. Макушка Барбатоса оказывается у него прямо под носом, так, что Чжун Ли дотягивается, оставляя поцелуй и не спешит отстраниться, вдыхая сладкий запах волос. Так и стоят, совершенно умиротворенные и бесконечно влюбленные, пока ветер развивает волосы, унося чужие секреты вдаль, во всеобщее неуслышанье.