Я не договорил

Последний закат перед Страшным судом. Все живое замерло в ожидании худшего — Матерь зла на Шепфа и Шепфамалума, на все их творения, а это значило лишь то, что мстить она будет жестоко и озираться на желание жить у мелких душонок не станет. Это было неизбежно и предрешено задолго до появления всего, что сейчас окружало двух таких душ, стоящих на парящем острове, уместившем на себе широкую поляну цветов самых разных видов, хвойный лесок и небольшие возвышения скал, по которым струился водопад. Сначала он спадал в шумный ручей, а позже вытекал за обрыв, после чего вода возвращалась на свое прежнее место. Это создавало вечный круговорот, которым можно было любоваться до самого конца жизни, смотря на эту природу и прислушиваясь к ней, погружаясь в полное умиротворение. Оно чувствовалось в воздухе, словно какой-нибудь аромат, успокаивало и создавало ощущение что вот-вот не настанет... Конец Света. И как же Голоду больше этого не хотелось. Как же больно было осознавать, что еще несколько часов и даже этот удивительный остров станет пустым парящим камнем, без малейшего намека на жизнь. —А это мое любимое место, — Раздался голос Вики где-то позади него, — Когда-то несколько раз пролетала мимо, но однажды все же нашла время посмотреть поближе. Теперь брожу здесь каждый раз, когда хочется расслабиться и забыться. Эти двое были здесь не просто так. Совсем недавно, после последней битвы, когда девушка успела отдохнуть и набраться сил, они с Голодом остались наедине, вновь обсуждая все, что приходило на ум. Тогда он невзначай сказал ей о том, что хотел бы посмотреть на их мир поближе, изучить и понять его. Но Вики решительно потянула мужчину за руку, с лучезарной улыбкой и словами о том, что готова показать все, что ей здесь по душе. —Здесь спокойно, — произнес Всадник, внимательно рассматривая то, как размеренно покачивалась трава и цветы, к которым хотелось прикоснуться и почувствовать бархат лепестков, но он знал, что если сделает это — цветок тотчас же погибнет. Рассматривал, как вблизи их резвым потоком струилась и журчала вода. В золотом свете заходящего солнца она сверкала как голубые бриллианты и как... Глаза девушки, что была готова провести с ним последние часы жизни всего мироздания, что не сторонилась и доверилась ему, что своей солнечной добротой и пониманием покорила его сердце. Уйдя в себя с этой мыслью, Голод осознал, что выдержал слишком долгую паузу, присел на землю и следом добавил, — Мне здесь нравится. —Правда? — Вики тут же оживилась, пристроилась рядом и одарила мужчину довольной улыбкой, —Наконец, тебе хоть что-то приглянулось. Голод поднес очередную сигарету у губам, прикуривая, а чуть погодя, ответил: — С тех пор как для меня открылся этот мир, мне приглянулось много чего. По сравнению со мной прежним — запредельно много. — Например? — Уокер наклонила голову от любопытства узнать, к чему же все-таки этот циничный мужчина неровно дышит, с виду оставаясь отстраненным и скучающим. — Например... — снова выдержал паузу, — курить. — и в подтверждение своим словам глубоко затянулся, а выдыхая, продолжил, — Рассвет. Становится свежо. Вики угукнула, давая понять, что внимательно слушает и ей интересно, что он скажет дальше. — Еще мне нравится делать вот так, — с этими словами Голод взял девушку за руку, обхватывая ее длинными пальцами и изучая ими каждый участок нежной женской кожи. Ангел заметно смутилась, но ладонь не отняла, а даже наоборот, погладила пальцами руку Всадника, снова даря ему нежность и тепло, что всегда витали вокруг нее, словно аура. Никто не знал сколько они так сидели, в комфортном задумчивом молчании, невинно и трепетно скрепив пальцы в замок, и продолжили бы, но заметили как ветер усилился, а на землю стала падать вода. — А вот дождь не переношу, — недовольно сказал Голод, когда одна из капель приземлилась ровно на кончик сигареты, потушив ее. Но предложить покинуть это место никто из них даже не собирался — им слишком хорошо сейчас вдвоем, вдали от печали и тревожного ожидания конца всему. — А мне он, кстати, нравится. Еще и такой теплый, — Вики не скрывалась от дождя, подняла лицо к небу, застеленному темной тучей, и с каждой каплей воды, приземлившейся на щеки или лоб улыбалась все ярче и искренней, словно эта вода смывала с нее тяжелые мысли и, стекая по шее, стремилась впитать их в землю. А Всадник не мог отвести от девушки глаз. Он любовался каждым ее действием, старался запомнить каждый ее довольный смешок от щекотки водой, смотрел на нее так самозабвенно, что, если бы ангел это заметила, то наверняка бы подумала, что он сошел с ума. — Ты теплее, — не думая, скорее для себя произнес он, сразу же жалея, что ему была дана возможность говорить вовсе. Уокер взглянула на него удивленная, всего на секунду перестав улыбаться, обрабатывая порыв его нежности. Но все же, вместе с румяными щеками, ухмыльнулась более сдержанно, старалась не выдавать внезапно загоревшуюся в сердце чуть ли не подростково-влюбленную радость. Дабы отвлечься от смущения и не наброситься на Вики, расцеловывая ей лицо, Голод все же расцепил их пальцы и потянулся за новой сигаретой. Дождь усиливался все больше, превращаясь в теплый туманный ливень, мочил волосы, забирался под одежду и мужчина уседрно закрывал ладонью табачное изделие и зажигалку во избежание намокания чего-либо из этого. Он неосознанно хмурился, когда ветер не давал зажигалке сделать свое дело. Как вдруг Всадник перестал чувствать капли, ранее падавшие везде, где только возможно, и ветер перестал продувать ему за шиворот. Голод поднял взгляд и обнаружил над своей головой белое крыло девушки, шелковыми перьями касающееся его спины, скрывающее от ненавистного дождя. Мужчина изумленно перевел глаза на Вики — он явно не ожидал этого с виду скромного жеста. На самом деле это значило так много, что даже тысячи слов бы не хватило описать. Как можно скорее прикурив, Голод снова вернулся к женской ладони, на этот раз не просто поглаживая ее. Он поднес маленькую руку к лицу, аккуратно и с благодарностью целуя тонкие пальцы Вики, повторяя это еще несколько раз, прежде чем снова взглянуть в ее блестевшие глаза. Ангел смотрела завороженно, затаив дыхание на вдохе, а взгляд ее бродил по лицу мужчины, опускался на места, где она ощущала фантомные следы поцелуев, возвращался к его глазам, но сама девушка сказать что-либо не осмелилась. — Я не договорил, — начал Голод, снова крепко сплетая их с Вики пальцы — Больше всего мне нравишься ты. Сердца трепетали, руки подрагивали, пульс ощущался в висках и шее, а их губы встречались в пылких, отчаянных поцелуях снова, как недавно во сне, но уже куда смелее. Ведь оба ждали этого еще с момента, как Уокер проснулась в тот вечер, ждали когда вновь смогут отдаться близости, отдаться друг другу, переплести свои души так крепко, чтобы даже конец света их не разделил. Ангел зарылась пальцами другой руки в длинные волосы Голода, подмечая, насколько они были послушными и мягкими, не отводя от него крыла, чтобы так и защищать его от воды. И пускай перья пропахнут дымом и намокнут — это все равно меньшее, что она могла сделать для этого мужчины. Мужчины, который родился Всадником Апокалипсиса, не по своей воле делающий всем вокруг плохо, вечно тоскующий и равнодушный, казалось бы, ко всему. Но она видела как он машинально отходил от нее в сторону, чтобы дать ей прийти в норму, замечала как он колебается перед каждым прикосновением к ней, боясь навредить, замечала как он следил за своими движениями рук, пока сидел здесь, на траве среди уймы цветов, чтобы ни в коем случае не задеть один из них рукой и не убить этим растение. Ему было не плевать. Каждый раз, разговаривая с Вики, его тоска в глазах растворялась, словно сигаретный дым в воздухе, не оставляя после себя и следа. Их любовь обречена на смерть, как все живое во всех возможных мирах, но, пока они отдаются этой любви сполна, среди аромата цветов и хвои, среди звуков проливного дождя и ветра, с головой погружаясь друг другу в души, забираясь в самые потаенные места полыхающих сердец— все остальное не имело значения.