Ме(сть)досмотр

Покажите мне хоть одного человека, кто любит демонстрировать свои самые уязвимые места незнакомцам, совершенно не в сексуальном смысле, и я скажу, что вы врете. Дерек Хейл не исключение. За свои почти 30 лет на этом космическом камне под названием Земля, не было еще ни дня, чтобы он не выказал свое отвращение к двум вещам: ежегодному профосмотру и геям. Хуже всего, когда эти вещи случаются одновременно. Несколько лет он прожил в мегаполисе, где квиров было пруд пруди, но когда умерли родители, и пришлось на время вернуться в маленький городок под названием Бикон Хиллс, мужчина был уверен, что хоть в этом раю для консерваторов участь быть оскверненным загребущими лапами упомянутых отвратительных извращенцев его минует. Наивный. Вот он — его личный кошмар, два-в-одном: доктор в кружевной черной блузке, под чьим кабинетом Хейл сейчас сидит, судя по табличке — андролог, некто М—что-то—там Стилински. Подводка для глаз, пирсинг, цветной маникюр — вылитый солист Måneskin в лучшие годы, помноженный на вайб Бой Джорджа, Сэма Смитта и щедро приправленный самоуверенностью Адама Ламберта, всосавшего в себя губы личного гитариста Джо, только без музыкального инструмента и помады, (хотя с такого расстояния Хейл не уверен в ее отсутствии). Его нехило потряхивает от презрения к специалисту в кабинете, желваки играют под кожей мужественного лица, а разум из последних сил требует бросить все и бежать, но тут из приоткрытой двери раздается судьбоносное: — Следующий. Поздно. Ave Caesar! Morituri te salutant*, так сказать. В ожидании персонального рollice verso* Дерек переступает порог. Сарказм как единственное цивилизованное средство самозащиты, снова активизируется в стрессовой ситуации. — Кто-то явно на своем месте, — срывается с губ прежде чем он успевает подумать. — Занимаемся любимым делом? Приятное с полезным? Выразительный взгляд красивых зеленых глаз пробегается по сухопарому телу медика. И кто только позволяет им ходить в подобном виде к пациентам?! Стайлз (именно так обращается к мужчине в белом халате его медсестра) вопросительно изгибает бровь. Где-то из недр кабинета доносится щебетание радио, а потом очень провокационное и многообещающее «I'm about to make you feel» голосом всуе упомянутого Дамиано Дэвида*. — О, так вы из «этих», — спокойно констатирует доктор. — Каких «этих»?! — мгновенно ощетинивается Хейл. — Натуралов до мозга костей. Настоящих мужиков, которые живут кичась своим хрустальным эго и отпуская гомофобные шуточки под пивко. Ну, жги, Рики Джервейс*. Что ты там забыл сказать в коридоре? «Доктор Дрэ* выбрал этот псевдоним потому что любил совать пальцы в чужой зад когда сидел в СИЗО»? Я слышал их все — ваши так называемые приколы. Но ты пришел ко мне на осмотр, и как ответственный доктор, я намерен отработать деньги, вложенные в мою стипендию Штатом Калифорния. Проходим за ширму, спускаем штаны и белье. Я буду дотошен. Уж потерпите, любезный. Дерек повинуется. Деваться некуда: если Стилински не поставит печать и допуск, не видать ему работы и денег как своего зада без зеркала. Пока невеселые мысли сопровождают вынужденный стриптиз, к пациенту приближается доктор, натягивающий на руку перчатку. Он хладнокровно велит стоять спокойно и расслабиться, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Хейла и хватая его за самое дорогое. — Сначала проведем осмотр внешних половых органов. Рак яичек и ЗППП, — говорит несостоявшийся Трой Сиван, начиная массировать тестикулы Дерека. По ощущениям это длится несколько десятков минут — мужчина уже успел насчитать пять песен по радио и пережил энное количество рекламных пауз. — Доктор, с моими шарами что-то не так? — наконец не выдерживает он. — Вы так долго их мусолите. — А? Нет, простите, задумался. Я когда в себя ухожу, начинаю теребить, что под руку подвернется. Вон Эрику спросите. Однажды на заседании кафедры даже штору умудрился сорвать — так увлекся докладом заезжего профессора. Ремонт карниза и оторванную бахрому оплатить пришлось и три часа извиняться. Гонады ваши в порядке. Дальше по списку уретра и крайняя плоть. Не нравятся мне эти ваши белые точки. Я просто обязан заняться ими вплотную, — изрекает андролог, обнажая головку одной рукой, а другую погружая в смазку, стоящую на столе. — Приступим. Скользкие холодные пальцы оглаживают мужское достоинство Хейла и вызывают вполне объяснимую реакцию. В голове мгновенно пустеет — верный признак того, что в игру вступает «нижняя палуба»*. Хочется, чтобы поглаживания вверх-вниз длились вечно… Пациент мгновенно трезвеет, услышав как бы со стороны собственный стон. Доктор тут же выпускает из рук его побагровевший член и со словами «функциональных отклонений не выявлено», и приказывает развернуться к нему спиной. Почему-то это напоминает сакраментальное «Нагнись, Джуниор»*, но мужчине некогда возмущаться. Он делает как велели. — Я проведу осмотр простаты и заднего прохода. Полагаю, такой взрослый и интеллигентный гражданин, как вы, знакомы с процедурой. И прежде чем возразите, позвольте напомнить: ежегодно от рака прямой кишки умирает несколько тысяч молодых мужчин, как покойный Чедвик Боузман. Я знаю, что вы скажете: «Так он умер в 43, я гораздо моложе», но обратите внимание на тот факт, что диагноз был поставлен в 38-39, а большинство жертв болезни могут быть на последних стадиях лет в 25-30. Разведите ягодицы в стороны и расслабьтесь, иначе будет больно, — наставляет Стилински. Все инстинкты вопят об опасности для нетронутого священного колечка мышц, и хоть тут явно на руку Гиппократу играет его постельный опыт — он кружит подушечкой пальца осторожно, невесомо, но пациент все равно непроизвольно шипит. — Если вас не устраивает моя личность, могу позвать доктора-натурала, но смею отметить, что у мужа Эрики — доктора Бойда — пальцы толстые как сардельки и он просто порвет вас на серпантин, а у нашей коллеги мисс Мартин воооон такой длинны гелевые ногти. Поцарапает изнутри: больно и показать кому-то стыдно, да еще и за испорченный лак может денег потребовать, а у нее он жутко дорогой и брендовый. Продолжим? — Валяйте. Вам же явно нравится, — огрызается Хейл. — Так нагнитесь, — Стайлз нажимает на поясницу красавчика, заставляя его постыдно оттопырить свой шикарный зад. — Или вы ждете, что я скажу что-то вроде «здесь темно как в Преисподней, нужно ввести анатомический анальный расширитель»? — Анатомический… что?! — Не это ли говорят в порно? Я не в курсе. Мне хватает реальных партнеров. К слову: никакого анатомического анального расширителя не существует, а если бы и был, то скорее как эвфемизм к слову «хер». И нет, я не использую подобные выражения, говоря о собственном пенисе. Ни «Стайлз-младший», ни «Ванька-встанька», а возникни у меня желание оттрахать тебя, как портовую шлюху, я бы сначала заставил отсосать moi, просто для того чтобы насладиться видом поверженного ангела, стоящего на коленях с членом во рту. Еще вопросы и предложения будут? — Нет, — сердито рявкает Дерек. Его фалос все еще не опал и требует к себе внимания, в голову лезут всякие мысли по поводу миссис Бойд, на которой форма медсестры смотрится как на девушке из рекламы секс-шопа: тяжелую грудь четвертого размера не в силах обуздать несколько сантиметров белой ткани и жалкая пуговица, мечтающая улететь в астрал ко всем чертям от постоянного натяжения. — Я вхожу, — зачем-то предупреждает Стилински, просовывая палец в не оскверненный чужим присутствием и посторонними предметами анус. Сказать что это безболезненно — наглая ложь. Жжение довольно ощутимое, но на смену ему неожиданно приходит весьма будоражащее и неуместное удовольствие от манипуляций тонкого музыкально пальца доктора. У подопытного искры сыплются из глаз, когда массаж посылает волны жара по всему телу. Это неописуемое чувство восторга, от которого напряженный и до этого стоявший по стойке смирно орган становится просто каменным. Сладкая пытка продолжается, а безвольное тело балансирует на грани оргазма, но вдруг приходит в себя и ехидно осведомляется: — Опять задумались, доктор? Вы минут пять меня расковыриваете. — А вы, поди, решили, что я намерен заставить вас кончить, доведя до оргазма? Нет, мои пальцы внутри находятся исключительно из соображений сбора анамнеза. Эрика, запиши: простата без отклонений, задняя часть ровная, без узелков, эпителий прямой кишки без повреждений, кровотечения не выявлено. Назначь колоноскопию, а мазок и кровь на PSA* я сейчас возьму. С этими словами доктор безжалостно потирает простату пару раз и вытягивает палец с пошлым «чпок», заводящим пациента еще сильнее. Ему хватило бы одного-двух крепких движений собственных пальцев до крышесносного оргазма, но он сейчас в кабинете, среди бела дня, в переполненной людьми больнице. Чертов п*дик «сделал» его как мальчика. И ведь не пожалуешься на такое никому. Скрипя зубами от бессильной злобы, Хейл дрожащими руками пытается натянуть трусы на стоящее колом восьмое чудо света между ног, но он сейчас гиперчувствителен и обижен. А доктор веселится вовсю. Когда мужчина наконец появляется из-за ширмы краснее переспелого помидора, он просто вручает ему какой-то буклет и шепчет: — Для вашей маленькой проблемы. А потом кивает в сторону расползающегося по брюкам пятна от предэякулята, скотина. Дерек молча вылетает из кабинета, хлопая дверью. — Напомни мне не переходить тебе дорогу, — хохочет Эрика, «дав пять» своему товарищу. — Ловко и изощренно ты ему отомстил, Бэтмен. — О чем ты, свет очей моих? — невинно хлопает ресницами тот. — Поняла: о том, что ректальный осмотр обязателен только мужчинам после 50 лет, ему знать совершенно не обязательно. Зато ты помог парню открыть для себя стимуляцию простаты, извращуга! — Обожаю просвещать народные массы, — кивает Стилински. — А со стояком он это быстрее усвоит.