Огонь Самайна. Узоры.

В ведьмовской культуре Самайн всегда был сложным праздником.       Когда-то давно этот день был посвящен Ирису – самому безумному и жестокому из титанов, хозяину огня. После того, как все Титаны были заточены в Тартаре, и лишь проклятие стало вечным напоминанием об их былом гнете, Самайн выбрали как горько-сладкий праздник победы, стоившей больше, чем каждый из видящих готов был заплатить, как и все остальные праздники колеса года.       Но все-таки это праздник. Тени таят в себе духов и химер, жуткие вещи случаются с тем, кто был достаточно неосторожен, чтобы потревожить мертвецов, но в домах ночи напролет горят огни. Окна открывают нараспашку, дабы умершие родственники и друзья, что еще не успели уйти на перерождения, посетили старых знакомых. Магия повсюду, в каждом доме и дворе.       Это действительно красиво. Стоит заглянуть в ведьмовское поселение в разгар Самайна, и вы будете очарованы буйством цветов и огней, а также танцами у вздымающихся ввысь костров. Особенно видящие огня, то, как они отмечают эти ночи, достойно упоминаний в легендах. Но это у ведьм, Мириам всего раза два-три была на таких торжествах, не считая годов, проведенных с родителями (дома праздник всегда был тихим и никогда не касался ее несмотря на то, что день ее появления на свет – Самайн…хотя это можно назвать причиной).       Это опьяняюще великолепно. Сумасшедше и незабываемо. Горячо, так, что сжигает, растворяя ночи в пьяных хороводах. Но все-таки больше ей по душе Самайн, теплый и семейный, что каждый год отмечается в доме двух эльфиек, заменивших ей семью. В эльфийской культуре Самайн другой. Он называется Самхейном и является последним днем сбора урожая. Скот загоняют в хлева до Имболка, поля накрывают соломой, дома утепляют, готовясь к холодам. Он куда более бытовой, не связан с мертвецами или магией, скорее с домашним уютом, теплом и светлой памятью о былых днях и старых знакомых. Семьи традиционно собираются вместе, украшают дома, готовят праздничные блюда и благодарят верховную богиню эльфийского пантеона – Мотэлору – за благосклонность и покровительство их роду.       Хотя Самайн в доме Саргисов уже много лет как нельзя было назвать чисто эльфийским. Скорее уж, это сборная солянка многих культур, как и их большая семья. Мириам, Беллс, Лора, Лиса, Яртра… все они так или иначе приносили что-то свое.       И это весело. Наряжать весь дом по эльфийским традициям, расписывать овощи и тащить их к местному капищу, чтобы Мотэлора благословила на будущий год (хотя и Мириам и Беллиал чувствуют себя немного неловко перед тотемами божества, тем более эльфийского).       Готовить вместе. С самого первого Самайна, проведённого в доме Саргисов, Мириам обожала путаться под ногами Хель и Эри, отвечая больше за "подай-принеси", чем за кулинарию (и это было справедливо, легче сплести трехуровневую печать защиты на игольном ушке, чем дождаться от неё неподгоревшего блюда). Потом к их тёплой компании присоединился Беллс, и теперь уже двое видящих таскали ложки и нарезали овощи, как можно дальше от плиты (и от мяса в случае с Беллсом, потому что один раз он на спор поднял куриную тушку из мёртвых).       В этом доме невозможно было чувствовать себя одиноким и нелюбимым, слишком много тепла и света. С годами народу становилось больше, а праздник все сильнее напоминал дикую смесь разных культур.       Так, например, оборотница Лиса, которую Хель принесла совсем малышкой, добавила в их стройный распорядок вечера историй в неделю Самайна, когда, садясь кругом, они делились страшными небылицами, чтобы испугать злые силы, таящиеся в ночи. Лора, будучи человеком, воспитанным парой бродячих артистов, ворвалась с песнями и музыкальными украшениями в виде колокольчиков, звенящих при каждом порыве ветра. Яртра*, робкая и стеснительная, все еще не привыкшая к новому дому, предложила яркие наряды, чтобы привлечь счастье в будущий год, как научили ее в родной деревне. А также два новых тотема божеств. Ваари и Аиша не то чтобы были достойны почтения, но точно не заслуживали забвения, несмотря на ошибки прошлого.       Ну а Мириам с Бэллсом, пожалуй, отметились во влиянии сильнее всего, да и как иначе. Беллс - все-таки супруг двух эльфиек, а Мири, считай, старшая из детей (как бы она сама это не отрицала).       Поэтому окна на Самхейн в доме Саргисов всегда открыты, магические огни освещают комнаты и сад, а двое видящих огня берут музыкальные инструменты и одевают традиционные костюмы, за исключением повязки на глаза, что, конечно, неправильно, но они и видящие-то неправильные (Мириам проклята, а Беллс родился некромантом), так что, кого это должно заботить. И играют всю ночь. Бубен смесью агрессивной четкости и переливающейся звонкости – дань памяти огненным видящим, с самых границ вулканических земель танцует в руках рыжей ведьмы, мелькает в быстрых движениях, пока искренняя улыбка сияет на молодом лице. И перестукивающий инструмент из палки кладбищенского ясеня и костей мелких существ со свистом рассекает воздух рядом с Беллиалом, звуча то как пугающий вой, то как загробный стук – штука со сложным названием на языке видящих: Ощмикэкивишбоа - традиционный музыкальный инструмент с острова Неррис (или Ниогахшшйэко, как называют некроманты священную землю своего ковена).       Они развлекали других и веселились сами. Иногда дети присоединялись к ним в конце ритуального танца, просто чтобы побегать под ногами или напроситься на руки, когда они переставали играть. Часто это были не только Алисия и Яртра, но и мелочь со всей эльфийской деревни, которую привлекало что-то необычное. Ну а после Хель и Эри уводили Беллса в совместный танец, что заставляло Мири смущенно исчезать в компанию к Лоре, а после Наби и Намаэл, потому что было что-то смущающее в танце супругов, а не просто друзей…       Наби и Намаэл не принесли ничего своего. В мире без материи, откуда они родом, нет Самайна, но они умудрились сделать лучше то, что уже существует, в несколько раз, и это не личное мнение Мириам – это некросов факт.       Никто не рисует узоров красивее Намаэл и не подбирает нарядов лучше нее. Никто не печет сладкое лучше Наби (за пару раз она освоила эту науку в совершенстве и теперь превосходила Хель – свою учительницу, хоть и не сильно). И никто не рассказывает страшных историй лучше, чем она, хотя под конец они всегда почему-то смешные, но это скорее плюс. Лиса может быть уже почти взрослая и не боится (или пытается сделать вид), но Яртра еще не перешла порог малого человеческого совершеннолетия.       Самайн был днем, когда Мириам сделала свой первый вдох, когда она впервые ощутила трепет магии на концах пальцев. Самайн был особенным днем, но не поэтому, а потому, что в кругу семьи одиночество отступало и в этих улыбающихся лицах, в сияющих глазах было спрятано ее счастье. Самайн – это день, когда она поклялась перед богами и матерью магией сберечь свою семью, чего бы ей это не стоило. И Ирис свидетель – она не нарушит эту клятву.