Ночь в церкви с инкубом

«Когда-нибудь точно стоит ещё раз посетить это место».

Ровно в полночь, когда луны не было видно из-за густых тёмных облаков, Элеонор стала вспоминать детство, а в особенности небольшую церквушку в горах, куда иногда сбегала. Туда часто приходили местные жители, ухаживающие за её внешним видом. Последний раз девушка была там около пятнадцати лет назад, отчего любопытство росло с каждым тёплым воспоминанием, связанным с тем местом. Конечно, Элеонор не была верующей, но всегда восхищалась тому, насколько красивы церкви. Девушка, решившись, быстро схватила рюкзак с некоторыми вещами и направилась к своей машине – старой развалюхе, передающейся по всем родственникам уже, наверное, пару десятков лет. Элеонор, вдохновлённая поездкой в столь тёплое душе место, даже не обратила внимание на то, что осталась в своей чёрной хлопковой пижаме. В окраинах города по ночам редко кто-то ходил, за исключением пьяниц, идущих по домам, поэтому девушка совсем не боялась. Дождь на улице лил как из ведра; Элеонор запрыгнула в машину, закрыла её и попыталась завести. Получилось не с первого раза: она ещё несколько минут глохла при каждой попытке. Машина завелась в тот момент, когда девушка уже хотела обматерить всё и заказать такси, которое, между прочим, в этом районе и в такое время довольно дорого стоит. Обрадовавшись, Элеонор вскрикнула победное «Да!» и с трепетом положила руки на руль. Она так давно была в той церкви, оттого и не знает, осталась ли она вообще на том месте. Да и на машине до того места не проедешь: часть пути нужно идти по лесу. Элеонор, задумавшись об этом, пыталась вспомнить, как она добиралась до церкви в детстве. Одним из воспоминаний девушки было то, что она, выходя из деревни на севере, где находился главный въезд, поворачивала на просеку, по которой шла до поляны. Впервые придя туда, Элеонор не знала о существовании церкви. Каждый раз, гуляя по лесу, она заходила дальше, обыскивая кусты в поиске ягод. На поляне всё лето росли красивые фиолетовые и розовые цветы. Элеонор всегда нравилось лежать среди них, хотя потом и приходилось сбрасывать с себя насекомых. И вот, в один из жарких летних дней, когда на небе не было ни единого облачка, а солнце жарило так, словно желало испепелить кого-нибудь, девушка среди деревьев наткнулась на гнилую деревянную табличку, указывающую в самую чащу. Оттуда ей виднелась совсем маленькая белая часть здания. Элеонор заинтересовалась, но вместо того, чтобы пойти туда, прибежала домой с расспросами. «Потом, помню, меня отвели туда помолиться…» — подумала она с улыбкой на лице. Заезжая на шоссе, Элеонор начала напевать песню и продолжала вспоминать дорогу. Скорее всего, там осталась протоптанная тропинка, но из-за дождя её могло размыть, поэтому девушка заволновалась о своей ночной поездке. Пройдет ли всё гладко? И не потеряется ли она вообще? Но сообщить о своём местоположении в такое время Элеонор, в общем, было некому. Девушка выдохнула и чуть замедлилась. Сильный дождь ухудшал видимость на дороге. Не растерявшись, Элеонор продолжила ехать, вглядываясь в каждый поворот и блик света. Раскаты грома мелькали за деревьями, их звук слышался даже в машине. Она решила проверить телефон. Связи не было, а значит, ехать осталось недолго. Но случилось чудо в самом плохом смысле этого слова – машина снова заглохла. Как бы Элеонор ни пыталась снова завести её – всё напрасно. Девушке не хотелось выходить на улицу, где за несколько минут она точно насквозь промокнет. Трудно сказать, сколько времени прошло до момента, пока она не решилась посмотреть капот. И к её же несчастью, она совсем не могла понять, в чем дело. Гром необычайно громко бил по ушам Элеонор, осознающей только сейчас, в какой ситуации она оказалась. Словно заколдованная, девушка закрыла капот и уже хотела пойти в лес без вещей, но быстро опомнилась и вернулась в машину. Промокнув, Элеонор стала сильно мёрзнуть. Как ей казалось, выбора не было, ведь сидеть в машине становилось холоднее. Время на телефоне показывало ровно половину первого ночи. Как раз тот самый час, чтобы ходить по лесу одной… Элеонор, дрожа от страха, взяла телефон и включила на нём фонарик. Ей хотелось вызвать такси до дома, отоспаться и только потом решать проблему с машиной, но отсутствие сети не давало ей это сделать. В попытке отвлечься, девушка постаралась снова вспомнить путь до церкви, чтобы оттуда дойти до деревни, где её наверняка узнают знакомые. Шоссе, просека, поляна, гнилая деревянная табличка, часть здания — всё это Элеонор помнила очень хорошо, но путь до церкви в голову приходил туманным, запутанным и странным. Так, словно нужно блуждать по лабиринту для того, чтобы найти то, что она ищет. Снова выдохнув, Элеонор бросила свою машину на обочине и с включённым фонариком двинулась в сторону леса. Дождь совсем не желал становиться слабее, размывая часть тропинки. Уцепившись за мысль о фиолетовых цветах, девушка старалась не смотреть по сторонам, чтобы в случае чего не увидеть случайный силуэт. Она боялась, что, направив свет фонарика в мрак леса, увидит там нечто, сильно пугающее и ужасающее. Деревья вокруг постоянно издавали разные страшные звуки, полностью перекрывая шаги. Ветер иногда бил в лицо Элеонор, отдаваясь холодной дрожью в теле. «Больше никогда не пойду в лес одна» — думала она, уже жалея о своём решении. Но вскоре вдали показался тусклый свет – это была церковь. Несмотря на страх, девушка считала себя в этот момент самым счастливым человеком на планете. Засунув телефон в карман, Элеонор побежала в сторону огонька света, исходившего изнутри здания. Иногда она чуть не спотыкалась о кусты и торчащие корни, неотличимые от теней растений. Свет приближался по мере того, как девушка подбегала к нему. В темноте совсем не было видно, насколько сильно изменилась церковь. Элеонор сумела заметить лишь то, что она успела порасти мхом, а некоторые из окон по какой-то причине заколотили досками. Сквозь ещё целые стёкла и щели между прибитыми деревяшками пробивался тёплый свет, наверняка исходящий от свечей. Подойдя к дверям, девушка попыталась услышать, есть ли кто внутри. Был слышен лишь дождь. Элеонор, разочаровавшись, дрожащими от холода руками открыла двери. Внутри оказался один человек, резко крикнувший от испуга: — О, Боже мой! — донёсся мужской голос до Элеонор. Высокий, стройный молодой человек с элегантной осанкой, привлекательной внешностью в серых брюках и чёрном свитере сидел на самой ближней к выходу правой скамейке, держась за сердце. В его глазах даже сквозь тусклый свет был виден испуг. — Прошу, простите, что напугала, — сказала Элеонор, закрывая за собой дверь. — Я не помешаю Вам? Уголки его губ чуть приподнялись. «Нет, всё в порядке», — ответил он ей, снова повернувшись в сторону креста. Церковь внутри чем-то напоминала зал бракосочетания: множество деревянных скамеек, сделанных из дуба и стоящих с двух сторон в ряд, направлялись к противоположной от выхода стене, где стоял тот самый крест. К нему ещё и вела красная дорожка, позолоченная по краям параллельными полосами. Раньше внутри церкви всегда было пусто, либо иногда стояли стулья, если их приносили старики. Сев на левую скамейку, Элеонор старалась смотреть куда угодно, кроме как на молодого человека справа. По какой-то причине её везение было настолько высоким, что он был полностью её типом: высокий рост, чёрные волосы средней длины, изящное тело… Девушка старалась не думать об этом, особенно в церкви. Рассматривая стены и обстановку, Элеонор сжималась на своём месте, пытаясь найти хоть какое-то тепло от скамейки. Здесь не было никакой роскоши, но церковь изнутри совсем не выглядела так, будто её забросили. Молодой человек в это время с лёгкой улыбкой сидел в расслабленном положении. Его красивые голубые глаза смотрели прямиком на Элеонор, которая поняла, что снова бросила взгляд на него. Это было так внезапно, что лицо девушки зарделось румянцем. С неизвестно откуда взявшимся трепетом в сердце она отвернулась, немного прикрыв губы тыльной стороной ладони. Её руки сильно дрожали, отчего выходила очень нелепая картина. — Ваша одежда промокла… Боюсь, Вы можете простудиться, — нежным голосом говорил молодой человек, вставая со своего места. — В церкви есть одежда, но… это свадебное платье. Не волнуйтесь, я обязательно выйду в этот момент на улицу. Его шаги к Элеонор раздавались эхом по всему зданию. Но девушке казалось, что вместе с этим молодой человек наверняка слышит и ужасно громкое биение её сердца. Его внешность несла в себе невероятную притягательность, харизму и загадочность, что наверняка делало его объектом восхищения и влечения для окружающих людей. Для Элеонор он – идеал красоты. — …Я ещё никогда не надевала свадебные платья, — ответила девушка, не смея поднять взгляд на молодого человека. Её тело дрожало, а зубы иногда стучали от холода. Элеонор думала о том, что если он вдруг поцелует её – она будет совершенно не против. Романтическая обстановка вокруг, красивый мужчина и хорошее настроение заставляли её сердце трепетать. — Не думаю, что я смогу правильно надеть его, — кокетничая, добавила она. — Ничего страшного: в таком случае я помогу Вам, — ответил молодой человек, стоящий позади Элеонор. После этого он нагнулся к ней, положив голову справа от шеи и обняв её руками за плечи. Дыхание молодого человека горячей волной проходило от шеи к низу живота, вынуждая Элеонор краснеть ещё сильнее. — Вам теплее? — спросил он, чуть больше прижавшись к её плечам. — Намного, — шёпотом ответила Элеонор, наклонив голову к нему. — Могу ли я узнать Ваше имя? Молодой человек, чьи руки продвигались к пуговицам хлопковой чёрной рубашки, немного опешил, услышав вопрос. — Можете звать меня Лоренцо, — ответил он, снова продолжая задевать руками пуговицы. — Я Элеонор, — со смущением сказала девушка, отводя взгляд в сторону. Первая из них с лёгкостью расстегнулась, освобождая часть ледяных ключиц наружу. Обжигающие пальцы молодого человека с осторожностью продвинулись к следующей, но, немного растерявшись, Элеонор остановила его руку. Лоренцо послушно убрал её с ключиц, положив на плечо девушки. — Я и сама смогу снять, — смущённо сказала она, прикрывая открывшийся вид на ложбинку. — Я принесу платье, — ответил молодой человек, уходя в сторону небольшой пристройки, деревянный вход в которую находился внутри здания. Элеонор чувствовала от Лоренцо неизвестную ей ранее ауру – не было никаких сомнений, что он притягивал девушку к себе. Произошедшее повергло в шок девушку, хотя скорее не из-за распускания рук, а от своего бездействия. Зная, что Лоренцо будет делать, она никак не сопротивлялась, даже наоборот, желала поддаться моменту. Судорожно прикладывая руку к груди, в которой бешено билось сердце, она старалась унять в себе трепет. Если бы не чёртова мокрая одежда, то наверняка… Элеонор, когда Лоренцо уходил к пристройке, не могла оторвать от него взгляда, иногда сжимая дрожащими руками промокшую и небрежно распахнутую рубашку. Задыхаясь от произошедшего, она чувствовала бьющееся в висках сердце, что хоть и медленно, но постепенно успокаивалось. Ей следовало бы немедленно уйти, убежать к машине и забыть о произошедшем, но ноги, как и разум, совсем не желали покидать тёплую церковь. Элеонор совсем не хотелось возвращаться в мрачный лес, в котором никогда не было тишины. Словно в страшном кошмаре она шла по нему, но нашла спасение, и теперь ей хотелось остаться здесь навечно. — Не выходите на улицу, — сказала Элеонор, увидев Лоренцо с платьем, висящим на его руке. Вся трясясь, она подбежала к молодому человеку, аромат которого так и манил к себе. Жар ударил в лицо, но это совсем не помешало Элеонор попытаться продолжить диалог с невозмутимым выражением лица. Она не могла отвести взгляд от голубых глаз Лоренцо, походящих на бескрайнее ясное небо. Они с блеском и хитростью смотрели на неё в ответ, заманивая в свои чертоги. — Можете ли Вы подождать немного в пристройке? — спросила девушка, аккуратно взяв платье на свои руки. — Конечно, — спокойно ответил Лоренцо, снова возвращаясь в помещение. Но, застыв ненадолго у входа, продолжил. — Позовите, если нужна будет помощь. Дождавшись, когда молодой молодой человек закроет за собой дверь, Элеонор с облегчением выдохнула, снова хватаясь за сердце. Каждая секунда, проведённая рядом с ним, давалась с огромным усилием. Но пока что ей хватало самоконтроля. Вытянув тяжёлое белоснежное платье вперёд, она разглядывала его в тусклом свете. Внутри оно было мягким и шёлковым, сшитым, словно специально для Элеонор. Снаружи же красовались кружевные белые цветы, немного сливающиеся с платьем. У него были длинные рукава в форме колокола, на концах которых также было пришито кружево. Глубокое декольте на груди закрывалось лишь полупрозрачной тканью, засаженной десятками белых ромашек. По бокам, примерно от рёбер до бёдер, и вовсе отсутствовала ткань, оголяя кожу в столь вульгарном месте. На тех местах даже не было вуали. От ткани веяло приятной стариной, словно надев её, можно погрузиться в давние времена. Смутившись, Элеонор уже хотела отказаться от примерки, но новая волна дрожи вынудила её действовать решительнее. Долго вслушиваясь в звуки вокруг, особенно около пристройки, девушка слышала лишь бьющиеся капли дождя, иногда прерываемые громом. Элеонор немного напрягало, что ей придётся переодеваться, когда за дверью стоит незнакомец. — «Была не была», — подумала девушка, расстегнув ещё одну пуговицу. За ней пошла и следующая, которая открывала влажную кожу, бурно реагировавшую на обжигающее тепло в здании церкви. Руки сжимали мокрую ткань чёрной рубашки, покорно поддающейся всем действиям девушки. Сбросив часть холодной одежды, Элеонор неожиданно почувствовала свободу, словно только сейчас ей можно абсолютно всё. Уже не мешкая, девушка освободилась и от штанов, оставшись в одних лишь кружевных трусах. Снова осматривая платье, Элеонор замечала мелкие детали, не видные для зрителей, но примечательные для жениха. Например: те самые маленькие цветочки на всей ткани, искусно вышитые портным вручную, или менее плотная ткань на декольте. Восторг — только это появлялось на лице девушки, когда она стала надевать новую одежду. В сердце снова появился трепет, словно Элеонор правда собирается на свадьбу, хоть и её причёска и макияж были совсем не подготовлены — волосы были мокрыми и успели немного потрепаться по пути, а косметики на лице и вовсе не было — это не мешало ей продолжать мечтать. Обычно девушкам, которые выходят замуж, помогают одеваться подруги или другие люди, но Элеонор была одна. Ей никак не удавалось застегнуть молнию на спине, как бы сильно она не пыталась это сделать. Платье идеально сидело на ней, даже было по размеру на груди, чему она сама очень сильно удивлялась. Вспомнив о том, что Лоренцо может ей помочь, она подошла к двери пристройки и ненадолго замерла. Как это будет выглядеть? и не слишком ли просить почти незнакомого человека помочь ей в столь интимном деле? Долго вздохнув, Элеонор два раза постучала по деревянной двери. — Лоренцо, не могли бы Вы мне помочь с молнией? Мне никак не удаётся её застегнуть, — осторожно говорила девушка, прикрывая одной рукой декольте. Молодой человек медленно открыл дверь, выходя из тёмного помещения. Теперь Элеонор могла намного ближе рассмотреть внешность Лоренцо, а в особенности — его красивое лицо. Этот момент был словно прекрасный сон. Закрыв дверь, молодой человек обошёл Элеонор сзади и наклонился к её спине. Молния начиналась прямиком с поясницы и заканчивалась на шее, дрогнувшей от его пристального взгляда. Девушка старалась рассеивать пошлые мысли, внезапно пришедшие ей на ум, но горячая кожа на пальцах Лоренцо, коснувшаяся её спины, пробудила в ней какое-то приятное чувство. Совсем не торопясь, молодой человек начал застёгивать молнию, второй рукой придерживая ткань вокруг неё. Лихорадочно вдохнув, Элеонор старалась не выдать прилива возбуждения. Её руки сжимали полупрозрачную ткань на декольте, а нежелание двигаться выражало полную покорность. Молния на платье продвинулась наверх к лопаткам, где не было нижнего белья. Лоренцо молча поднял ладони на плечи Элеонор, расправляя их из немного сгорбленного положения. — Вам очень идёт это платье, — шёпотом сказал молодой человек, возвращая руки к молнии. — Спасибо, — так же тихо ответила девушка, поддаваясь его действиям. — Мне впервые кто-то помогает так. — Правда? — его приятный голос вызывал румянец на её лице. — А мне казалось, что у Вас уже кто-то есть. Пальцы Лоренцо снова задели чувствительную от холода — правда, Элеонор уже не понимала, от него ли, — кожу. Девушка внезапно громко выдохнула, чуть прогнув спину в сторону молодого человека. — Нет, что Вы, — смущённо говорила Элеонор, — у меня совсем никого нет. Молния подбиралась к мокрым волосам, мешающим застегнуть её до конца. Собирая их, Лоренцо ненароком касался шеи Элеонор, державшей свой голос от случайного стона. Невольно сглотнув, девушка опустила голову вниз, смотря на то, как её грудная клетка быстро увеличивается и снова уменьшается от частых вздохов. — Готово, — с нежной улыбкой на лице сказал Лоренцо, встав напротив Элеонор, и посмотрел ей прямо в глаза. — Удобно? — Очень, — радостно ответила девушка, крутясь в разные стороны. Уже забыв про вульгарные декольте и вырезы на бёдрах, Элеонор весело ходила в платье – ей больше не было так холодно. Девушку согревала даже сама мысль о том, что она находится в этой церкви не одна. Не будь здесь Лоренцо, она бы наверняка в страхе сидела в тусклом углу мрачной церкви. — Ах, я готова выйти замуж хоть сейчас, — смеясь, воскликнула Элеонор, медленно уходя в сторону креста. Но Лоренцо опередил её, подбежав туда первым и встав к ней полубоком. Так, словно он был женихом. Его нежная улыбка, полузакрытые глаза, чувственные губы — они так и манили к себе, а Элеонор, идя к нему, была словно под каким-то заклятьем. Даже несмотря на отсутствие зрителей, девушка решила подыграть молодому человеку, исполнившему её только-только появившееся желание. Медленно идя по красной дорожке, Элеонор глупо улыбалась, краснея на глазах. Ей казалось, что её походка становилась более неровной, извилистой и шатающейся, но всё это — ничто в сравнении со смущением, которое она стала испытывать, когда встала напротив него. Тусклый свет от свечей добавлял особый шарм. — Элеонор, готовы ли Вы выйти замуж за меня? — нежный мужской голос донёсся до ушей девушки. Ей казалось, что лучше, чем он, мужчины наверняка не найдётся. — Да! — смеясь, воскликнула она. — Лоренцо, готовы ли Вы жениться на мне? — Безусловно, — произнёс Лоренцо, положив руки на щёки девушки. Он начал колебаться, когда тянулся к её губам. Элеонор же, совсем позабыв о всех приличиях, затянула Лоренцо в долгий жаркий поцелуй, от которого на коже появлялись мурашки. Наблюдая за реакцией девушки, молодой человек перестал сдерживать себя, проталкивая язык сквозь её губы. Совсем не сопротивляясь, девушка раскрыла рот навстречу ему и обхватила плечи Лоренцо, одной рукой зарываясь в его волосы Сквозь слабый свет свечей из окон прорывалось сияние луны. Дождь уже давно закончился, и раскаты грома становились намного реже. Но это никак не мешало этим двоим продолжать свой горячий поцелуй. Продолжая разврат и непотребство, Лоренцо положил руку на прохладную кожу Элеонор, выглядывающую из-под выреза на бедре. Тело девушки бурно отреагировало — она понимала, что жаждет продолжения, впитывая каждое его движение. Там, где касался Лоренцо, по телу проходили мурашки, вынуждающие девушку прогибать спину от возбуждения. — Почему же… мне так хорошо с Вами, Лоренцо? — глотая воздух, игривым голосом спросила она. — Думаю, Вы не поверите, если я скажу правду, — ответил он, пытаясь снова вернуться в поцелуй. Элеонор в самый последний момент приложила пальцы к губам молодого человека. Еë лицо краснело на глазах. И он видел это. Лоренцо, совсем не растерявшись, аккуратно обхватил её ладонь и стал оставлять мокрые следы на её пальцах. На удивление девушки, это тоже приносило огромное удовольствие. — Подождите, я правда хочу узнать! Наша встреча и есть настоящее чудо, — смущённо вскрикнула Элеонор. — Я поверю во всё! — Даже если я на самом деле инкуб? — с полной серьёзностью в голосе спросил Лоренцо, отдалив ладонь девушки от своих губ. От его тела стали исходить слабые толчки, предшествующие перевоплощению. Из головы Лоренцо стали вырастать чёрные фактурные рога, волосы удлинились до бёдер, а сзади появился хвост, обхвативший девушку за талию. Элеонор громко ахнула, изначально посчитав его слова шуткой, но совсем не из-за испуга. Её поразила невероятная красота Лоренцо. Форма лица инкуба, в отличие от молодого человека, которым он притворялся, изменилась совсем немного. Руки Элеонор невольно потянулись к низу свитера, под который сразу же и залезли. Горячая кожа инкуба чуть ли не обжигала прохладные пальцы девушки, только и желавшей продолжения. Элеонор со смущением смотрела в его глаза и поняла: дело плохо. Слишком возбудившись, девушка даже не поняла, как и когда успела засунуть руки под свитер, начав сжимать ими грудь Лоренцо. Ненамеренно отведя взгляд вниз, когда с губ инкуба сорвался тихий стон, она заметила чёрный хвост, направляющийся к низу юбки свадебного платья. Поддавшись её рукам, Лоренцо снова затянул девушку в поцелуй, накрыв её дрожащие губы своими. Он сразу же взял интенсивный ритм, от которого поясница Элеонор сгибалась ещё сильнее. Трясущиеся ноги сжимались вместе, а чувствуя жар внизу живота, ей казалось, что от одних лишь поцелуев ей удастся кончить. Стонущий голос Лоренцо, смешавшийся со звуком поцелуя, чуть не отправлял девушку за грань. Её руки совсем не жалели чувствительной груди инкуба, позволявшего делать с собой всё, что она пожелает. Казалось, что ещё немного — и верхушка счастья будет достигнута. Снова отстранившись, Элеонор стала глотать воздух с, наверное, самым вульгарным выражением лица, которое она когда-либо делала. Бесстыжие руки темноволосого инкуба пробрались через отверстия в ткани на бёдрах к её ягодицам. Сжимая их, Лоренцо слушал тихие стоны девушки, которая стала прижиматься к его груди. Лоренцо, опустив голову к шее девушки, стал нежить её мокрыми поцелуями и розовыми засосами. Дразня Элеонор, иногда он водил языком по возбуждённой коже. Не в силах выдержать напора, она, оставив руки под свитером, обхватила его спину, стараясь не оставлять на ней царапин. Мыслить трезво становилось невозможно. Громкие стоны продолжали срываться с её губ. Воспользовавшись шансом, Элеонор стала с особым трепетом изучать спину Лоренцо, изгибающуюся к ней. Он сладко реагировал на её касания, продолжая то сжимать, то разжимать ягодицы девушки. Они сводили друг друга с ума! Элеонор не могла найти место рукам, опускающимся сначала от лопаток к пояснице, а потом — сразу к кожаному ремню брюк. Всё это походило на безумие. Лоренцо стало труднее, когда рука девушки проскользнула к пуговице, а затем и молнии, так легко поддающейся её умелым пальцам. Он качнулся, но продолжил уже с новым напором ласкать её шею и ключицы. — Поцелуйте меня, Лоренцо, — на выдохе умоляла Элеонор, запрокинув голову назад. Лишних слов и не нужно: Лоренцо послушно оторвался от шеи и приступил к её губам, более не смея торопиться с языком. Но это лишь на некоторое время отвлекло руки Элеонор от паха инкуба. Возбуждённая плоть, казалось, совсем скоро разорвёт брюки на нём. Его руки оторвались от ягодиц девушки и зарылись в её мокрых волосах. Трепет от этих действий не прекращал влиять на их сердца, разгоняя их до бешеной скорости. Незаметно для Элеонор, Лоренцо стал медленно и аккуратно расстëгивать молнию на её платье. Кожа девушки горячо реагировала на его касания, а она сама издавала нежные громкие стоны. Элеонор было принято, так хорошо, что совсем не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Её руки сжимали бёдра возбуждённого инкуба, боясь продвинуться к возбуждённой плоти. — Некуда торопиться, Элеонор, — промурлыкал ей в ухо Лоренцо, сбросив платье на пол.