Об опозданиях и сюрпризах

Было промозглое раннее утро, когда Бентли снизила и без того невысокую скорость, въезжая во двор небольшого кирпичного коттеджа с чёрной крышей. Отстегнув ремень безопасности и взглянув на часы, Азирафель тяжело вздохнул. 4:57. А ведь он обещал Кроули, что больше не будет так засиживаться! Но вот: новая партия книг, и среди них - редчайшие экземпляры, парочка из которых, он был абсолютно уверен, понравится его дорогому демону особенно сильно, но только после того как все будет приведено в надлежащий вид! Да и не только книги, честно сказать... Азирафель не хотел, чтобы Кроули раньше времени узнал о том сюрпризе, что приготовил (вернее, усиленно старался приготовить) ангел, а поэтому все планирование и претворение этих планов в жизнь приходилось осуществлять в магазине, вдали от любопытного змеиного взгляда. Такого притягательного, невозможного, потрясающего взгляда... Но ведь можно было бы прибегнуть к чудесам и значительно сэкономить время, скажете вы! О нет, Азирафель твердо решил в этот раз обойтись без лишних чудес (ангельская благодать не считается, нет, совершенно) и вложить в свой подарок для Кроули как можно больше собственных усилий - как интеллектуальных, так и физических. Кроули, его прекрасный Кроули никогда не думал о том, как бы минимизировать потери, помогая своему ангелу (а потери частенько были очень существенны, вспомнить хотя бы сгоревшую Бентли или его походы в Рай!) А уж как долго он держал в себе свои чувства, не заговаривая о них, как тщательно скрывал, насколько сильно ранят его слова Азирафеля в моменты их ссор... Возможно, почти так же, как и сам Азирафель, но тому всегда казалось, что на долю его не по-демонически самоотверженного возлюбленного выпало куда больше страданий. И теперь он стремился всячески позаботиться о Кроули сам, окупить хотя бы небольшую часть. Восполнить хоть толику того времени, что демон провел, убеждённый, что не любим им в ответ. И всë же сюрпризы сюрпризами, а в холодные предзимние утра Кроули куда более нуждался в теплом Азирафеле под боком, чем в его внезапных идеях. Даже если эти идеи включали непосредственно радость самого Кроули. Чутье подсказывало Азирафелю, что демон ещё спит, поэтому доставать ключи он не стал и отпер входную дверь чудом. Так же чудом он её запер и, сняв с себя ботинки и пальто, поспешил внутрь, стараясь как можно меньше шуметь. На диване в гостиной, через которую пролегал его путь к лестнице, он заметил небрежно брошенный плед. Видимо, Кроули его ещё некоторое время ждал, прежде чем отправиться в спальню. Где-то внутри, под ребрами кольнуло сожалением вперемешку с нежностью. Азирафель не уставал поражаться тому, как самозабвенно его любят. Стоило ему подняться чуть выше, туда, где едва слышный скрип лестницы уже не мог скрыться ни от человеческого, ни (тем более) от ангельского и демонического слуха, из спальни раздалось негромкое: - Зира, ты?.. Уши Азирафеля вспыхнули. Кроули делал это специально. Даже спросонья. Звучало бы странно, окажись он человеком, грабителем и услышь от хозяина "ангел". Или длинное "Азирафель", которое, к тому же, слишком долго произносить спросонья. И, конечно же, это не имело никакого отношения к тому, как от этого сокращения очаровательно смущался ангел, к огромному удовольствию демона. - Я, дорогой, - проговорил он, преодолевая расстояние уже быстрее и увереннее, чтобы поскорее оказаться рядом. - Прости меня, я снова задержался... Открывая дверь, он успел заметить рыжую макушку, которая тотчас же скрылась под одеялами. Это было верным признаком того, что Кроули обиделся, но настроен доброжелательно. Что ж, возможно, Азирафелю удастся искупить вину... Очертания тела под многочисленными одеялами слегка поплыли, размылись. Азирафель щелчком пальцев сменил одежду на домашнюю и присел на кровать - туда, где было свободное от нагромождений (и Кроули) место. Под одеялами зашуршало, и на свет показалась большая, размером почти с два кулака ангела, тупоносая змеиная голова с яркими жёлтыми глазами. - Отработаешшшь, - зашипел Кроули лениво, подползая ближе к источнику живого, куда более гостеприимного тепла, чем могли обеспечить одеяла. Блестящее змеиное тело приятной тяжестью заскользило по бедрам Азирафеля, медленно обвиваясь вокруг его широкого торса. Большая часть чёрных колец оставалась на постели - Кроули в своём змеином облике мог посоперничать размерами с амазонской анакондой из одноимённого фильма, - но и они постепенно перемещались ближе, сворачиваясь около тёплого ангела. Азирафель замер, завороженный движениями гибкого тела. В сознании промелькнула ассоциация с заклинателем змей, только наоборот: это Кроули сейчас будто бы гипнотизировал его своей великолепной формой, переливами чёрной с красными вкраплениями чешуи, мягко пленящими его массивными кольцами вокруг груди и на плечах. Змеиная голова зависла на расстоянии около фута напротив лица Азирафеля. Длинный раздвоенный язык на мгновение показался из-за плотно сжатых тонких губ, пробуя воздух. - Вкуссссный ангел... - прошипел Кроули, придвигая голову чуть ближе. - Боишшшься? О, как Азирафель мог бояться своего любимого, родного создания, в каком бы облике тот ни был? И Кроули прекрасно это знал, но не мог упустить возможности слегка покрасоваться. Ему нравилось наблюдать за реакцией возлюбленного, считывать его восхищение даже столь специфическим внешним видом демона. Ну, и впитывать тепло мягкого тела, конечно же. - Боюсь, очень боюсь, - доверительно сообщил ему Азирафель, расслабляясь в объятиях тяжёлых колец. - О, коварный искуситель, прошу, помилуй, не губи мою душу... Отрывистое шипение-смех было ему ответом. Кроули чуть склонил голову, перемещаясь ниже, и снова выстрелил тонким языком, на этот раз почти коснувшись кончика носа Азирафеля. - Губить - это неинтерессссно, - ответил он, чуть щуря веки. - Оссссобенно когда твоя чудесссная душшша и так принадлеж-шшит мне. - Богохульник, - Азирафель щелкнул наглого змея по носу, призывая к порядку. Но не пытаясь, впрочем, опровергнуть его слов. Они были обнажены друг перед другом и душой, и телом бесчисленное количество раз, и в какой-то степени, если смотреть через призму людских понятий и категорий, и впрямь принадлежали друг другу. Кроули на мгновение застыл, его глаза округлились, а потом его тело на плечах Азирафеля чуть потяжелело, вызывая тихий стон. Все-таки книжный магазин не располагал к сохранению правильной осанки, а человеческая оболочка имела тенденцию уставать. - Сссам не лучшшше. Лож-шшшись. Хватка змеиных колец чуть ослабла, и Азирафель устроился в кровати удобнее, опираясь спиной на заботливо подложенные хвостом подушки и массивное змеиное тело. Кроули будто бы стремился всем своим телом прижаться к нему, притереться как можно большей поверхностью кожи, и в таком облике это у него получалось гораздо лучше, чем в привычном человеческом. Не сказать, чтобы Азирафель был против, разве что... - Я надеялся застать тебя сонным и получить свой поцелуй, - он бросил хитрый взгляд на змея - один из тех, которые в итоге вынуждали Кроули, пусть и поупрямившись, но выполнить желание своего ангела. Но в этот раз у Кроули, видимо, были другие планы. - Не зассслуж-шшил. Прохладный нос пристроился между шеей и плечом, чуть ниже левого уха. Азирафель прикрыл глаза, расслабляясь, наслаждаясь ощущением дома, покоя, близости. Ощущением, по которому он, оказывается, научился очень быстро соскучиваться, стоило у них появиться собственному дому. - Долго меня ждал? - спросил он, поглаживая змея там, где он устроился на груди ангела, обвив плечи. В этот раз он решил дать Кроули вволю повозмущаться и покапризничать, позволить ему насладиться своей возможностью говорить "нет", сам нисколько не огорчаясь этому. А то, что наглый демон получал удовольствие, отказывая ему и демонстрируя недовольство, было видно невооружённым глазом. Короткий "чшш" в ответ означал, что Кроули не считает нужным это обсуждать, а потом Азирафель ощутил щекочущие прикосновения змеиного языка. - Ссскаж-ши лучшшше, ч-шшто тебя так з-садерж-шшало? Кроули все чаще высовывал язык, чтобы считать все изменения в запахах. Азирафель почувствовал, как его уши вновь вспыхнули: он был всего в паре шагов от того, чтобы его раскрыли. Оставалось надеяться лишь на то, что змеиное обоняние не сможет классифицировать запах, который мог быть знаком Кроули... Точнее, нет, ещё не Кроули... - Пахнешшшь з-ссемлей, - прошипел тот, явно задумавшись и ещё сильнее вслушиваясь в запахи, исходящие от возлюбленного. А следующая фраза разбила и без того эфемерные надежды в прах: - А ещщще з-свез-сссдами... Бумага, пыль - да, ты явно был в сссвоем книж-шшном, но... Ты ч-шшто, з-ссанималсся ц-ссветами?.. Змеиная голова снова зависла перед лицом Азирафеля, который судорожно пытался придумать какую-нибудь отговорку, что позволила бы ему ускользнуть... - Аз-сссирафель, ч-шшто ты от меня ссскрываешшшь? Ускользнуть, ага. От самого пронырливого демона и самого внимательного любовника во всей вселенной. И Азирафель не придумал ничего лучше, кроме как сознаться, сердито нахмурившись: - Это сюрприз, Кроули. А сюрпризы потому и сюрпризы, что раньше времени их не раскрывают! Недовольно - хотя, по мнению Азирафеля, весьма забавно - шикнув, Кроули сполз чуть ниже, утыкаясь носом в ладонь ангела. Когда тот убрал руку, напоследок погладив треугольную голову, кольца вокруг его тела стали раскручиваться, стекая вниз. - Кроули... - тяжело вздохнул Азирафель, ощутив отсутствие такой приятной тяжести. Близости. Через секунду перед ним уже сидел сам демон в своём человеческом обличье и пристально разглядывал его. На его лице читалось лёгкое беспокойство, а рыжие брови чуть сдвинулись на переносице. - Ангел, мне это не нравится, - заявил Кроули, закидывая ногу на ногу и упираясь ладонью в постель. - Когда ты начинаешь вот так пытаться что-то от меня скрыть, это никогда не является приятным сюрпризом. - Дорогой, я уверяю тебя, всë совсем не так! - Вспомнить одно это столетие, - брови Кроули выразительно изогнулись, и Азирафель внутренне подобрался: ничего приятного он сейчас точно не услышит. - Чего стоил тогда один твой образ садовника Франциска! В две тысячи девятнадцатом ты скрыл от меня книгу пророчеств Агнессы Псих, и я узнал о том, что ты нашел её, только когда сгорел твой книжный магазин. В тот же год, когда мы возвращались домой после несостоявшегося Армагеддона, твоим сюрпризом стало то пророчество, после которого мы поменялись телами. В две тысячи двадцать втором, когда после локдауна меня проводили из квартиры и я попросил тебя присмотреть за моим цветком, ты притащил в магазин кошку, и почти сразу она опрокинула его на пол! А в двадцать третьем, когда к нам с небес свалился голый Гавриил, не добравшись до Вельзевул всего лишь одну остановку лифта? Я уже не говорю о том, как ты звал меня с собой в Рай... Ммпф!.. Не став слушать о своих прегрешениях дальше и не позволяя возлюбленному погрузиться в воспоминания о том печальном дне, Азирафель потянулся к нему, затыкая коротким поцелуем. Одна его рука легла на затылок Кроули, притягивая ближе, а вторая накрыла его ладонь, узкую и прохладную. - Дорогой, - шепнул он, отстранившись, когда почувствовал, что тот в его объятиях чуть расслабился, хотя и не ответил на поцелуй. - Я никогда не устану пытаться исправить все то, что сделал. И тогда, и на протяжении всех шести тысяч лет. Я люблю тебя, Кроули, и я выбираю тебя. И то, чем я занят сейчас, не должно нам потенциально никак навредить. Поверь, оно тебе понравится!.. - Ты возвращаешься домой так поздно, как никогда. Твои руки пахнут землёй, звёздами и благодатью, которую ты явно тратишь очень щедро. Что же это за сюрприз такой... А, впрочем, неважно! Тон голоса Кроули изменился моментально, как и выражение лица. Щëлкнув пальцами, он призвал откуда-то игрушку йо-йо и, растянувшись на кровати, принялся подбрасывать ее в воздух. Совершенно не обращая внимания на Азирафеля. "Провокатор!" - возмущенно подумал тот, наблюдая за всей этой картиной. При этом он не мог не признать: а ведь он сам подобным образом поступал иногда с Кроули, пытаясь выведать его секреты - коих у него практически не было. Запустив руку в волосы, он шумно втянул воздух и принялся шарить взглядом по спальне, не желая так просто сдаваться. В конце концов, через некоторое время тишину разорвали два голоса одновременно. - Ангел, ради всего... - Кроули, я просто... Кроули повернул голову к Азирафелю, мгновенно умолкая. Янтарные глаза с узкими вертикальными зрачками, вопросительно поднятые брови, чуть приоткрытые губы... Азирафель всплеснул руками: - Я просто боюсь загадывать! А вдруг у меня не получится? Наобещаю тебе сейчас тут, а потом... Кроули мягко улыбнулся - да, эту кривую усмешку вряд ли кто-то кроме Азирафеля мог бы принять за мягкую, участливую улыбку, но по больше части из-за привычки Кроули носить очки. Убрав игрушку всё тем же щелчком, он сел на постели, внимательно рассматривая возлюбленного. - Брось, ангел. Когда у тебя что-то не получалось? - он ободряюще сжал его руку в своей. - Сам подумай... "Ещё одна ловушка", - шептал многовековой опыт общения с демоном. Но, будто загипнотизированный мимикой и взглядами Кроули, Азирафель чувствовал, что поддаётся. Надеясь успокоить любимого, он кивнул: - Да, наверное, ты прав, дорогой. - В конце концов, - таким же непринужденным тоном продолжил Кроули свою мысль, - кто сумел перевернуть с ног на голову всю систему в Раю и вытрясти из ангелов мысли о великой битве с Адом? - Я, - послушно кивнул Азирафель. Улыбка Кроули стала шире, а взгляд - более цепким, хищным. - Вот видишь! Кто остановил Армагеддон и Второе пришествие Христа? - Да, да, Кроули, я понял тебя, - закивал Азирафель, но того было не унять: - Именно, Зира. Так что сложного... - Действительно. Что сложного? - Так, элементарно! - Сущий пустяк! - Всего лишь... - Просто посадить Центаврианский цветок в земную почву, да, что сложного? - Бинго!.. Ч-што? От удивления Кроули сорвался на шипение. Радостное выражение лица мгновенно сменилось шоком. Азирафель выругался про себя: всё-таки выболтал! И ведь умеет же Кроули докапываться до правды! Но спрятать взгляд ему не дали: обе его руки тут же оказались в крепкой, но бережной хватке любимых рук. - Ну всё, - пробормотал он, - теперь ты знаешь... Кроули склонился ближе, глядя на него снизу вверх горящими глазами: - Ангел, ты... Ты хочешь посадить в нашем саду цветок с планеты из Альфы Центавра? - Вряд ли в саду будет уместно, лучше в горшок, - ответил ему Азирафель. - Вокруг этого растения цветёт всё, что надо и что не надо. Гавриил жаловался, что из-за него около их дома разрослись хищные цветы и теперь они не дают покоя мухам Вельзевул... А я, когда заглядывал к ним в последний раз, посмотрел на него и подумал... Да ты, наверное, сам поймешь, когда его увидишь, - на этих словах вокруг глаз Азирафеля прорезались лучики морщин - верный признак смущения. - Но я всё никак не могу подобрать для него подходящую почву. Всё-таки в центаврианской системе другие химические соединения, часть из них нейтрализовалась при попадании на Землю... Вот, пытаюсь что-то придумать... Всё это время Кроули не сводил с него взгляда. Он словно застыл, замер соляным столпом, поражённый проклятием Сандальфона, что тот наслал на Содом и Гоморру. Единственным, что в нём двигалось, были пальцы, безостановочно поглаживающие руки Азирафеля. Те самые руки, что намеревались принести в их новый дом частичку сотворенного им, Кроули, ещё в бытность ангелом. Во взгляде его читалась удивительная ранимость и открытость - и только с Азирафелем он мог быть таким. - Ангел мой, - наконец, заговорил он приглушенным голосом. - Счастье мое. Азирафель, прости, я испортил твой сюрприз... - Ну что ты, - отмахнулся тот. - Наверное, мне следовало сказать тебе с самого начала. Ты же куда лучше разбираешься в растениях, чем я... Подняв обе руки Азирафеля, держа их в своих, он поднес каждую к губам. Тот затряс головой, не выдерживая концентрации признательности и любви, ощущаемой в воздухе. - Кроули, дорогой, право слово, ведь ещё ничего не ясно! - забормотал он. - Вдруг у меня ничего не получится? Вдруг оно навредит уже нашим растениям, или с ним что-то случится, или... Кроули покачал головой, не переставая улыбаться и сжимать его руки в своих: - Зира, я ещё в глаза этого растения не видел, а ты так за него переживаешь. И скажи мне, было ли что-то, чего мы с тобой не смогли сделать, м? - Мы не могли нормально поговорить целых шесть тысяч лет, - печально усмехнулся тот. - И что? Ведь поговорили же - и смотри, куда нас это привело! Кроули отпустил чужие (да какие чужие? Самые родные на всем свете!) руки и обнял лицо Азирафеля обеими ладонями. На его губах появилась лукавая усмешка. - Знаешь, ангел... Будешь сомневаться в себе и в своих силах - настанет твоя очередь танцевать, идет? Азирафель прищурился, услышав это. Любовь, что ощущалась его ангельским чутьём повсюду в доме, а особенно - в руках демона, постепенно отпускала градус напряжения и становилась будто мягкое тёплое облачко - нежное, но в то же время могучее. Кроули был прав. Никакое маленькое разочарование, никакой испорченный сюрприз не могли повлиять на то, к чему они оба так долго шли. На их дом, их союз, будь он проклят и благословен одновременно. На их любовь. И, пожалуй, в такой ситуации можно и станцевать. - Идет. Но сначала... Я ведь все-таки заслужил свой поцелуй? Кроули не нужно было спрашивать дважды.