Один день весь Октябрь.

            — Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.       Так начиналась книга, которую Даниэль держала у себя в руках, стоя посреди чужой квартиры поздно вечером. За окном мелькали вывески из клубов, проезжали машины, но в старой квартире на окраине города было пусто, и только блондинка слегка дрожащими пальцами перелистывала страницы блокнота. А на них даже цвет синяков описывался не жестоко, но как-то извращенно красиво: «могильно-зеленый».             — Джеффри Дамер, он же «Милуокский монстр», американский серийный убийца в 1978–1991 годы, — продолжала сдавленным шепотом читать Дани, — В детстве собирал коллекцию из частей тел мертвых зверей. Хранил их дома в формальдегиде, а на участке позади дома устроил кладбище для домашних животных. Первое убийство совершил в восемнадцать: жертву напоил, оглушил и расчленил. Голову сохранил в холодильнике, а остальные части разбросал в глухом лесу. В дальнейшем Дамер знакомился с жертвами (представителями сексуальных меньшинств) в барах, заманивал их домой и всячески издевался: душил, насиловал (даже посмертно), проводил лоботомию, некоторых жертв после их убийства съел. На счету: 17 жертв. Приговор: пожизненное заключение.       Едва дыша, Хейз продолжала читать странную книгу, случайно найденную открытой на кровати в чужой квартире. Она пришла сюда, чтобы собрать больше улик, чтобы не позволить Эмили оступиться, но теперь держала в руках прямое доказательство чужого диагноза и, не имея возможности остановиться, продолжала читать.             — Тед Банди, серийный убийца в США по кличке «Харизматичный маньяк», орудовал с 1971 по 1978 годы. Пользовался огромным успехом у женщин, изучал китайский язык, психологию и юриспруденцию, работал на тогдашнего губернатора Вашингтона Эванса. Точно не известно, когда он начал убивать, то ли в четырнадцать лет, то ли в двадцать семь. На суде признался в тридцати шести убийствах, но полиция была уверена: жертв было гораздо больше. Банди знакомился с женщинами в общественных местах, притворяясь хромым и нуждающимся в помощи или даже надевал форму полицейского. Так он заманивал девушек в машину и нападал. В других случаях он проникал в жилища жертв. Банди отпилил головы двенадцати жертвам, других избивал и душил. На счету: 36 из доказанных. Приговор: смертная казнь на электрическом стуле.       «Харизматичный маньяк», «пользовался огромным успехом у женщин, изучал китайский язык, психологию и юриспруденцию, работал на тогдашнего губернатора Вашингтона Эванса» было подчеркнуто. Способ убийства снова выделен ярко-красным маркером. Приговор написан карандашом от руки.             — Деннис Нильсен, лондонский «маньяк с добрыми глазами», 1978–1983 год. Охотился за молодыми мужчинами нетрадиционной ориентации, приводил к себе, мучил и расчленял. Останки выбрасывал в канализацию, что и позволило его поймать. Навыки мясника приобрел во время службы в армии. Следствие предполагало, что на счету серийного убийцы больше двадцати жертв, но доказать удалось шесть. Сам Нильсен приписывал себе пятнадцать. Рос спокойным ребенком, агрессию ни к людям, ни к животным не проявлял. Но в восемь лет чуть не утонул, а потом подвергся сексуальному насилию со стороны своего спасителя. Мотивом всех убийств являлся страх остаться одному. Арестовали Нильсена после того, как у соседей засорился слив, и рабочие нашли в канализации человеческие останки. Зачастую после убийств маньяк усаживал своих уже мертвых «гостей» за праздничный стол и смотрел с ними телевизор, лишь бы не остаться одному.       Не дочитав количество жертв и приговор, Хейз с шумом захлопнула блокнот, кинув его на постель. Это было тем, что он читал перед сном? Это его интересовало? Завораживало? Блондинка не знала ответы на эти вопросы. Она только знала, что должна отсюда бежать.       Но под ногами, словно перегородив путь, были рассыпаны случайно выпавшие из обложки блокнота фотографии, на каждой из которых Хейз видела лицо Итана Тейлора. Видела и узнавала, потому что именно эти фотографии были присланы в участок вместе с трупом Алисы Янг.             — Эй, Ангел, ты что, рылась в моих вещах?..       Форд, вернувшись домой раньше времени, смотрел на Даниэль через разбитое после расставания с Итаном на стене зеркало. Разрезанное на части отражение смотрело холодно, и взгляд разноцветных глаз медленно опускался с чужих больших глаз, дрожащих рук и наконец падал на фотографии на полу и брошенный на кровать блокнот. Он все понимал. И Хейз, словно ничего не случилось, улыбалась, а зелеными глазами впивалась в блондина, пытаясь подсчитать возможные варианты исхода этой встречи.             — Боже, Ангел, в мире столько кокаина, а ты суешь свой нос в мои дела… — не обращая внимание на беспорядок в квартире, Крис медленно переступал через мусор на полу и, стуча небольшими каблуками испачканной в зимней слякоти обуви, приближался, — Если ты думала, что только Грэй предупреждает своих союзников, то ошиблась. У меня тоже есть… друзья.       А Даниэль молчала, потому что чувствовала, что теперь из этой старой квартиры на окраине города ей не выбраться.       Она пришла сюда для того, чтобы спасти Моррис. Никому ничего не сказав, проникла в чужую квартиру ради весомых доказательств и думала, что рассчитала все. Но Хейз не учла, что Форд не поддавался «расчетам»: он был непредсказуем, и именно поэтому стоял сейчас с ней в одной комнате, а не находился на работе, как должен был.             — Ну так, Ангел, что ты искала? — продолжая медленно приближаться, не успокаивался Крис, — Может, я смогу тебе в этом помочь?             — Я искала доказательства, — внезапно с уверенностью отозвалась Хейз, — Доказательства, что тогда, год назад, Каспера Хилла убил не Кэвин Уайт, а ты. У тебя с Каспером был роман, пока его брат был на службе. Готова поспорить, что вы познакомились «по работе» в местной больнице для душевнобольных. Ты ведь из Нью-Йорка, верно? Это я знаю тоже. В основном по тому, как ты смотрел на Адэрли.             — Хочешь сказать, что твое единственное на данный момент доказательство — мой взгляд? — издеваясь, протянул блондин.             — Не только. Мое доказательство — на украденной из полицейского архива флешке, на которой видно, что Билла Блэйка убиваешь именно ты.       Они молчали, настороженно уставившись друг на друга, как вдруг Крис несдержанно рассмеялся, не скрывая своей издевательской улыбки.             — Ты блефуешь, Ангел. Причем отстойно. Тебе ведь известно, что убийц как минимум двое. И что я не Шахматист. Но тебе ведь не сказали? Грэй не сказал тебе, что Шахматистом является альтер-эго Итана по имени Каспер Хилл, я прав?       А Хейз не знала, что ответить. В ее кармане записывался звонок для Эмили, но теперь Даниэль не была уверена, что Моррис стоит это знать.             — Ты решила охотиться не на того человека, милая, — продолжал Форд, — Тем более в одиночку. Поэтому, в наказание за глупость, ты пропадешь, а именно будешь убита в этой квартире.       Зрачки Криса, словно подтверждая его слова, моментально сузились. Всего лишь мгновение назад столь привычная для блондина ухмылка скрывала кипящий азарт. Теперь эта маска здравомыслия соскользнула, и серо-зеленые глаза отразились до этого скрываемым безумием.       Форд выхватил из-под подушки спрятанный там пистолет и, направив на Даниэль, улыбнулся:             — Надеюсь, ты будешь рада вернуться обратно на Небеса, Ангел.       Внезапно Хейз, отзеркалив чужую усмешку, проскользнула под прицелом, пытаясь ударить парня между ног. Но актриса не была натренирована для защиты своей жизни, она не была даже парнем, чтобы их силы с блондином могли совпасть. Поэтому ее нападения на Криса выглядели как метания дикого зверька, который угодил в западню и теперь отчаянно боролся за свою жизнь, пытаясь выбраться. И Форд, сбив Даниэль с ног одним ударом пистолета, наступил, прижимая подошвами ботинка чужие запястья к полу.             — Я знаю больше тебя, Ангел. Например, я знаю то, что ты работаешь в паре с Моррис. Я помню ее: она была напарницей Кэвина Уайта и единственная верила в его невиновность до самого конца, даже когда я сфабриковал достаточно весомые против него доказательства. И я также знаю, что вам обеим не стоило ко мне лезть. Поэтому считай, что в твоем убийстве нет ничего личного. Я просто хочу предупредить нашу милую Милки о последствиях. И даже сделать кое-что, что тебе уже вряд ли пригодится, но я все же хочу наградить тебя за старания.       Раздался выстрел: Даниэль вскрикнула и не почувствовала, но скорее увидела, как из ее желудка расползается под одеждой кроваво-красное пятно. А Форд, переставив ногу на место раны, надавил на нее кончиком обуви, заставив Хейз начать извиваться от боли.             — Я скажу, что будет дальше. Огнестрельные ранения страшны кровопотерей, но тебе повезло, ты умрешь не от него: взрослый здоровый человек может потерять сорок процентов крови и при этом выжить. Сейчас ты потеряешь сознание от боли, а потом я отвечу на все твои вопросы, потому что у нас на это будет целых два дня.       Даниэль, скуля от боли под чужими ногами и корчась на полу не отвечала, силуэт Криса уже почти растворялся перед ней. И только Форд, отделяя каждое слово, признавался:             — Тейлора. Покалечил. Я.