Один день весь Октябрь.

      Крис, открыв окно и вдыхая запах дождя всей грудью, наблюдал за тем, как не по-зимнему теплый туман обволакивает серостью весь город. Вдалеке мимо окон пролетали птицы, а Форд ждал гостей.       Заляпывая умывальник внезапно начавшейся кровью из носа, блондин убирал с лица намокшие волосы. Капли воды стекали по скулам, по подбородку, очерчивали линию челюсти и скатывались на шею, а также на темную футболку под курткой, не доставая до черных джинс. И запотевшее стекло, несмотря на приоткрое окно, словно издевалось, скрывая отражение. А за спиной Криса, который вглядывался в запотевшее зеркало, теперь опасно, словно призрачно, сверкали янтарные глаза.             — У тебя ушло столько времени, чтобы найти меня… — запястьем размазывая продолжающую стекать кровь из носа по губе и лицу, усмехнулся Форд с издевкой, — Я уже начал было думать, что мы никогда лично не встретимся.             — Ты ведь знаешь Актрису? — спросил его из-за спины Майкл.             — «Актрису»? — сначала не понял Крис, — А, Даниэль… Так ты хочешь поговорить о ней или про то убийство без следов и доказательств? Разве тебе это ничего не напоминает, Майкл? Например, ту всеми забытую прошлую осень? Или кладбище на окраине города, где в закрытом гробу похоронено то, что осталось от Каспера?       Но Хилл не ответил. Он лишь в очередной раз сверкнул янтарными глазами, и Форд, заметив какой-то тяжелый предмет в чужих руках, вдруг почувствовал тупую боль в затылке и потерял сознание. А когда очнулся, то уже знал, почему под ногами проваливающиеся доски и почему даже деревянный стул под ним пахнет гнилью и впитавшейся кровью: потому что на нем в свое время сидел Каспер Хилл.             — Притащить меня в ваш с ним старый дом… — усмехнулся, скалясь из-за боли в затылке, Форд, — Неплохо ты так заморочился.             — Каспера и Даниэль убил ты? — подходя ближе по скрипящим доскам, спросил Майкл.             — Я, — широко улыбаясь, отозвался блондин, — Я убивал каждого из них несколько суток подряд, и они умирали долго и мучительно.       Хилл не дослушал. Ударив Криса со всей силы в челюсть кулаком, он сбил хлипкий стул с места, и Форд упал вместе с ним, громко смеясь и сплевывая в сторону кровь с разбитой губы:             — Слышал, она соврала тебе, что уезжает… Ну, Даниэль. Как думаешь, ей было бы грустно, если бы вместо нее тогда «уехал» ты?             — Грустно было бы нам обоим, — со злостью хрипло отозвался рыжеволосый парень.             — Забавно. А ведь остальные думают, что она… пропала. Что, возможно, ее убил Шахматист… Но доказательств нет. Загадка. А у загадок есть свойство сводить людей с ума.       Форд зубоскалился, лежа на полу, под ногами Майкла, а Хилл ступал по снегу, который местами падал на пол из-под поломанной крыши, и держал в руках диктофон.             — Раскайся в убийствах Даниэль и Каспера.             — И что тогда будет? — издевательски протянул Крис.             — Умрешь не так мучительно и быстрее.       Но блондин не боялся смерти. Он был знаком с ней слишком давно, чтобы бояться, а Хилл даже не догадывался, что как бы он не пытал Форда, он все равно будет молчать.             — Шаг первый, блять, к спасению, — начинал злиться Майкл, пряча диктофон в карман, — Отдай мне тело Даниэль.             — Боюсь, это невозможно, — равнодушно ответил с пола Крис, — Я понятия не имею, что происходит с ним сейчас. — Ответ неверный.       Хилл, присев на корточки перед чужим телом, достал из другого кармана бутылку с жидкостью, цвет которой был плохо различим из-за царящей вокруг зимней темноты. Но стоило рыжеволосому парню открутить крышку и вылить жидкость на одно из запястий Форда, как Крис, всего на секунду потеряв свою усмешку, понял по запаху, что это бензин. Но не успел блондин осознать это в полной мере, как вдруг Майкл поднес к его руке свою зажигалку и зажег ее, заставляя чужое запястье вспыхнуть, словно спичку.       Пламя распространялось по чужому запястью и, под сжатые с безумной силой зубы Криса, сопровождалось приглушенными криками блондина и допросом Хилла.             — Где ты убил Даниэль?             — Не помню!             — А где ее тело, блять?             — Не знаю!       Майкл видел, как чужая рука продолжает гореть заживо, и как мокрые волдыри, образующиеся на красивой коже медленно сменяются на обугленные конечности. А боль понемногу прекращалась, потому что нервов на чужой руке больше не было, и Крис снова смеялся, лежа на полу со сжатыми челюстями.             — Знаешь, в глубине души Хейз все равно хотела умереть, но боялась. Считай, я просто оказал ей услугу.       Но Майкл его не слушал. Он нагревал на зажигалке найденый среди обломков дома железный прут, держа его через рукав куртки.             — Я сотру с твоего лица эту гребаную усмешку.       И, подняв чужое лицо, спросил снова:             — Ты сожалеешь о том, что сделал?             — Ничуть, — цепляясь взглядом за приближающийся к нему кусок металла, скалился Крис.       И Хилл, сжав чужое лицо за щеки, припечатывал к нему железо, выжигая букву «R». Красивое лицо Форда уродовалось красными рубцами, блондин вырывался, но Майкл продолжал писать слово «Revenge» на чужом лице, поверх век, губ, скул, шеи.             — Блять, ты собрался убивать меня сто лет или что, кретин?!       Но вместо ответа рыжеволосый парень лишь засунул раскаленный кусок металла в чужой рот, закрывая его свободной рукой.             — За Каспера… — шипел Хилл, протыкая чужую гортань, — За Даниэль… И за всех остальных.       Но Форд ему больше не отвечал. Потеряв сознание от боли, блондин молча умирал, пока Майкл злился, что для Криса все заканчивается так быстро.       Форд умер на рассвете следующего дня, когда Хилл, испачкавшись в чужой крови, снял с него кожу со всех участков тела, кроме лица и груди, где красовалась покрывшаяся волдырями надпись. Собственное изуродованное и лежащее в крови тело блондина теперь напоминало то, что он сделал с Каспером. А Майкл, спрятав чужой труп под досками старого дома, словно принес этому сооружению жертву.       И когда утром он приехал на собственной машине в полицейский участок в прикоревшей к одежде чужой крови, то Моррис уже стояла в стороне и вместе с Луисом безразлично наблюдала за тем, как Хилла окружают полицейские.       А Майкл не сопротивлялся. Он лишь медленно опустился на колени и, послушно подняв руки за голову, произнес:             — Я Шахматист, которого вы ищите. И сегодня я сдаюсь, потому что убил последнюю жертву. Тело Криса Форда похоронено в моем старом доме в лесу, на третьем этаже под криво легшими поверх трупа гнилыми досками.       Рид не верил, а Моррис смотрела на чужую ложь без сожаления: просто она знала, она так долго ждала, когда все именно этим закончится.