Сигма-кун, улыбнись!

Это был самый обыкновенный день в Небесном казино. Каждый занимался своими повседневными делами. У каждого из людей, посетивших это место, были свои определённые цели, которые соответственно нужно было выполнять. Сигма, который являлся главным менеджером этого самого казино, выполнял свои обязанности, причём исправно и качественно, как полагается примерному управляющему. А Гоголь... А вот Гоголь был здесь вообще без какой-либо цели. Он, в целом, и не делал тут ничего, а попросту валял дурака. На самом деле, Достоевский сам решил отправить Николая в небесное казино, лишь бы второй не отвлекал от работы. Не то, чтобы сам главный менеджер был сильно в восторге, но кто его спрашивал? На самом деле, Сигму малость раздражало присутствие обладателя белой косы в его казино. Потому что у Николая было хобби, что не нравилось никому. А больше всего, конечно, управляющему. А всё потому, что Гоголь просто обожал кошмарить посетителей казино. Цветноволосого до дрожи бесило, что Николаю досталась именно эта способность, с помощью которой чёртов шут обычно выходил сухим из воды, после того как довёл несчастного Сигму до белого каления. Правда сегодня было как-то чересчур тихо. Сигма даже малость напрягся. Напоминало затишье перед бурей. Но на самом деле, Коля Гоголь сегодня был просто не таким энергичным, как обычно. Поэтому он просто прогуливался по казино, изредка корча рожи посетителям. Таким ходом день постепенно становился вечером. Коля Гоголь гулял по одному из этажей, и постепенно ему становилась чертовски скучно. Хотелось куда-нибудь уйти, либо хоть как-то унять скуку. Как назло, в голову ничего не приходило. Он уже хотел повернуть в обратную сторону, как вдруг услышал... ...Смех. Коля Гоголь обернулся. Уж слишком стало ему любопытно, кто может смеяться в таком заведении. Тем более, хихиканье было мелодичным, не слишком громким, но весьма звонким. Увидев обладателя этого смеха, Николай обомлел. Потому что смеялся никто иной, как сам Сигма. Гоголь встал как вкопанный, с немым шоком таращаясь на улыбающегося и смеющегося Сигму. Все люди вокруг внезапно стали единым целым, и из всей этой серой массы выделялся один только Сигма. Слегка отойдя от шока, Николай задумался. Чего?! Сигма?! Этот угрюмый мальчишка?! Смеётся?! Коля Гоголь вообще едва верил в то, что увидел. Однако... Увиденное вызвало совершенно смешанные чувства, с многими из которых Николай столкнулся впервые. Гоголь не помнил причину, обстоятельства, он помнил эту лучезарную искреннюю улыбку и этот тихий, мелодичный смех. Он во все глаза смотрел на смеющегося Сигму, а потом понял, что просто обязан во что бы то ни стало услышать снова этот смех и увидеть эту улыбку. И он сделает всё, что для этого потребуется, даже если придется совсем немного перейти границу дозволенного. Коля Гоголь не знал, где оказался сейчас. Точнее, он просто не смотрел, куда шёл. Но оказавшись в каком-то полностью безлюдном месте, прислонился к стене и шумно выдохнул, прикрыв глаза. Очень странные чувства. Всё это время из гоголевской головы не выходил Сигма с этой широкой улыбочкой. О, боги, как же он великолепно смеётся..! Коля Гоголь решил, что прямо сейчас отыщет Сигму и сделает всё, чтобы заставить его смеяться снова. А утомившийся Сигма тем временем ушёл в свой кабинет, в целях отдохнуть от нелёгкой работы главного управляющего. И порой, если застать цветноволосого в одиночестве, случайно можно стать свидетелем умилительной картины. Как, например, сейчас. Сигма, скинув офисную обувь, забрался с ногами на диван, обнимая колени руками и кладя голову на подушку. Мягкие густые волосы рассыпались под плечам, придавая прелестный вид. Цветноволосый устало выдохнул и прикрыл глаза, как вдруг услышал знакомый звук позади себя. Но не успел он оглянуться, как почувствовал у себя на плече знакомую руку. От неожиданности Сигма испуганно вздрогнул и ахнул, всё-таки соизволив обернуться. Гоголь глядел на него сверху вниз, в его глазах блестел озорной огонёк. Сигма сжал губы. Чёрт, вот что ему надо?! Ни минуты покоя! Несчастный Сигма обречённо выдохнул, понимая, что отдохнуть ему, к превеликому сожалению, не удастся. Коля вдруг мягко сжал плечи цветноволосого, чем вызвал удивлённое "Уй..". Николай тихо хихикнул над такой реакцией, но руки с сигмовских плеч не убрал. Сигма ничего не говорил. Ему просто хотелось понять, что понадобилось клоуну на этот раз. - Сигма-кууун~ - ласково позвал Гоголь, всё ещё мягко сжимая чужие плечи. Было ясно, что он что-то задумал. Мальчику ох как не нравилась эта интонация, эта улыбка и эти настойчивые прикосновения, которые, на самом деле были весьма успокаивающими, как бы сам Сигма не хотел этого признавать. Он глубоко вздохнул и отозвался. - Гоголь... Что тебе нужно? - он спросил это аккуратно, не желая нарваться на неприятности. - Мне-то? Да ничего особенного~ - руки Николая продолжали мягко массировать плечи Сигмы, что ещё сильнее озадачивало и напрягало второго. Да что происходит?! Заболел он, что-ли?! Сигме оставалось только гадать. - Гоголь... Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? - осторожно спросил Сигма, глядя снизу вверх в глаза шута. Взгляд его был нечитаем. Тот лишь засмеялся, беспечно качнув головой и чуть сильнее сжав плечи Сигмы. - Ох, Сигма-кун, не стоит переживать! Я никогда не чувствовал себя здоровее, чем сейчас! - Коля негромко хихикнул, в его взгляде промелькнула зловещая нотка. - Ты лучше скажи мне вот что, Сигма-кун... - вкрадчивым бархатным голосом начал Гоголь, продолжая массировать плечи Сигмы. - Я тут какое-то время назад гулял неподалёку... И совершенно ненароком увидел тебя! И ты смеялся! Могу ли я спросить, что же так развеселило нашего вечно угрюмого Сигму-куна?~ - младший разнервничался окончательно, заерзав на диване, пока сильные гоголевские руки поглаживали его плечи. - Да... Да я не помню уже, честно говоря... Да И что с того, что я смеялся? Это же нормально! - цветноволосый ответил чистую правду, обескураженный допросом террориста. Второй же, в свою очередь, издал притворный вздох разочарования. - Оу, какая жалость... Как же теперь я смогу услышать снова этот твой чудесный смех, Сигма-кун? - Николай драматично на мгновение положил ладонь на лоб, а затем вернулся к поглаживаниям. Он прекрасно знал, что сделает для того, чтобы добиться желаемого. Сигма в смятении посмотрел в гоголевские глаза, потом отвёл взгляд. Он, наверное, решил просто его так постебать. Сейчас немного подразнит и перестанет. Этими мыслями Сигма попытался себя успокоить, и у него вроде немного получилось. - Николай... Что ты хочешь? - Сигма попытался нормально расспросить его и закончить, но у белокурого, вероятно, были совершенно другие планы на этот счёт. - Сигма-кун~ Я очень надеюсь, что ты не будешь против посмеяться для меня немного? - Сигма вздрогнул от такого прямолинейного вопроса, слегка залившись румянцем. Его пальцы нервно сжимали мягкую ткань дивана. Теперь он ясно понимал, что Гоголь что-то задумал. И это понимание заставило главного менеджера нервно выдохнуть. Сигма представлял многое, что может сделать с ним Николай, и все эти навязчивые мысли вполне могли воплотиться в жизнь. Младший в панике заёрзал, но сильные руки крепко держали его за плечи. Вот чёрт! Надо было сразу вырваться! И зачем он только оставался неподвижным... В любом случае, сейчас это было не особо важно. Сигма был обездвижен, ему оставалось только ждать следующего шага клоуна.. - Сигма-кун, ты чего кислый такой? Ну же, у тебя чудесная улыбка! Покажи мне её! Сигма-кун, улыбнись! - восклицал Гоголь, пока несчастный менеджер отчаянно пытался придумать план побега. Внезапно он почувствовал, как ладони, ранее лежащие на его плечах, стали медленно двигаться вниз по его рукам, остановившись на боках. Сигма затаил дыхание. Он не понимал, что происходит. А тем временем длинные пальцы, теперь лежащие на его боках, медленно сомкнулись, вызвав у цветноволосого очень странные ощущения. Он дёрнулся и вцепился в руки Николая, пытаясь оторвать его от себя. Не вышло. Слишком крепко. - Г-Гоголь! Отпусти меня! Сейчас же! - Сигма попытался оказать сопротивление, но, к его сожалению, это было бесполезно. А пальцы Николая тем временем ещё сильнее сжимали мягкие бока бедного Сигмы. Он заёрзал ещё сильнее, не понимая, что это за странные чувства. Гоголя, видимо, позабавила такая реакция, поскольку он начал немного активнее двигать пальцами, уже чуть сильнее впиваясь в нежную кожу управляющего. А тот, в свою очередь, вдруг резко понял, что происходит. Ему всего-навсего щекотно. Гоголь выбрал беспроигрышный способ заставить цветноволосого смеяться. Это и бесило Сигму больше всего. А между тем, озорно хихикая, Николай продолжал с энтузиазмом мять чувствительные сигмовские бока. Второй зажал рот руками, старательно сдерживая предательское хихиканье. Сигма извивался и дёргался, очень стараясь вырваться, но тщетно. Гоголь продолжал. - Ну же, Сигма-кун! Где эта улыбка? Зачем ты пытаешься бороться? Я же всё равно отыщу все твои чувствительные местечки и заставлю смеяться! Ты ведь меня знаешь~ - он был прав. Сигма знал, что сломается, причём очень скоро. Зачем боролся - непонятно. Видимо, хотел, чтобы тот оставил эту затею, если подумает, что это бесполезно. Но... Это же Гоголь. Сигма очень старался терпеть. Извивался, зажимал рот руками, шумно дышал, краснел. Но неумолимые пальцы продолжали, и смех становилось сложнее сдерживать. - Н-Николай! Перестань..! - после этих слов из уст цветноволосого сорвался предательский смешок, а на губах расползлась глупая улыбка. Гоголь заулыбался шире, видя, что его старания не прошли зря. - Но Сигма-кун! У меня же почти получилось! Я так хочу услышать твой смех! - Николай садистски усмехнулся, вдруг перемещая руки на рёбра младшего и начиная интенсивно перебирать пальцами, нащупывая межрёберные участки, и уделяя большее внимание им. Сигма коротко вскрикнул и отчаянно дёрнулся, тут же закрасневшись сильнее. И тут он понял, что больше не может. Из его губ начал литься тихий долгожданный для Николая смех, который Сигма очень старался унять, но с крахом проваливался. Безудержно хохоча, цветноволосый упал на бок, извиваясь и прижимая руки к бокам, безуспешно пытаясь уйти от прикосновений. Но Гоголь явно был не намерен останавливаться. Не убирая с менеджера руки, он ловко обогнул диван и сел прямо рядом с Сигмой. Теперь у него было больше доступных мест, что младшего явно не обрадовало. - Господи... Хватит! О, Боже, Боже, перестань! Николай, прекрати это! - Сигма выкрикивал эти слова в перерывах между смехом. Озорной блеск не исчезал из глаз Гоголя, который продолжал всё пуще мучить рёбра управляющего. Теперь Николай совершенно позабыл про все нормы приличия, фиксируя над головой запястья младшего и садясь сверху на его бедра, этим полностью обездвиживая. Смущению Сигмы не было предела. Да что творит этот чёртов шут?! Как он смеет прикасаться к нему так?! Как он вообще смеет к нему прикасаться?! Но... Далеко не все чувства, которые испытывал Сигма, были негативными. Было что-то совсем незнакомое, но такое необычное и... Приятное? Не сказать что Сигма уделял этому большое внимание. Ещё бы, станешь ли задумываться о таком, когда на твоих выпирающих совершенно незащищённых рёбрах танцуют длинные, тонкие, беспощадные пальцы?! Стоило пометить, вид извивающегося, вопящего, хохочущего и краснеющего мальчика под собой, для Николая был... Весьма волнующим. Тем не менее, он этого совсем не показывал. На его губах играла хитрая широкая ухмылка. - Ха-ха! Сигма-кун, какой же ты потешный! Ты так заразительно смеёшься! Это так забавляет, хех! Дай мне больше~ - с этими словами пальцы Гоголя плавно перешли от сигмовских рёбер прямиком к его же подмышкам, начиная терзать его там, прямо через водолазку, которая, к слову, мало защищала от шаловливых гоголевских рук. Сигма округлил глаза и издал громкий, протяжный девчачий визг, выгнувшись в спине. Николай, заметив такую бурную реакцию, гаденько захихикал. - О-хо-хо, Сигма-кун! Кажется, мы нашли твое слабое местечко! Какая восхитительная реакция! - шут ещё усерднее продолжал терзать беззащитные подмышки обездвиженного Сигмы, у которого с каждой секундой этой странной, но жестокой пытки нарастало смущение. Ему было крайне стыдно и неловко. Никогда ещё он не чувствовал себя таким беспомощным, И помимо того, что он был ужасно зол на Николая за то, что тот таким наглым образом нарушил его личное пространство, Сигма ощущал что-то ещё. Не знакомое ему ранее. Впрочем, сейчас всё внимание молодого эспера было сосредоточено на собственном хохоте, который никак не получалось унять. Сигма старался вырвать руки из цепкой хватки Гоголя, но силой им мериться даже не нужно. Николай намного превосходил управляющего в этом плане. Никто и никогда не касался Сигмы... Так. Слишком близко. Это смущало. - Николай! Прекрати это! - но клоун был непреклонен. Если какое-то время назад он просто мягко и нежно касался пальцами, то сейчас он ожесточённо впился в подмышки Сигмы, безжалостно щекоча, вдохновлённый мелодичным смехом второго. Сигма завопил так громко и отчаянно, что даже слёзы выступили. - Николай, прошу! Умоляю, пожалуйста! Прекрати, прекрати! - взмолился он, хныча и отчаянно извиваясь. Гоголь выгнул бровь, захихикав. Сигма, видя, что тот останавливаться не собирается, запаниковал сильнее. - Коля! - впервые Сигма назвал Николая так, не официально. - Прошу, перестань! Я больше не могу! - Гоголь аж застыл на мгновение от удивления. Но потом на его лице расползлась довольная широкая улыбка, после чего он возобновил щекотку. - Оу, Сигма-кун, как это мило с твоей стороны! Но всё же, я считаю, что ты в состоянии потерпеть ещё какое-то время! - Николая и вправду сейчас можно было назвать настоящим садистом, действительно знающим своё дело. Его пальцы умело играли на чувствительной коже младшего, и результат выходил потрясающим. Сигма смеялся так громко, как только мог. Его смущению не было предела. По его ярко-розовым щекам текли слёзы смеха. Одежда смялась и задралась. Он дёргался и извивался изо всех оставшихся сил, а из его губ лился протяжный смех. - Коля, пожалуйста! - снова взмолился Сигма сквозь истерический хохот. Его умоляющий взгляд был направлен прямо в гоголевские глаза, в которых сиял озорной огонёк. Хихикнув и ещё пару раз ущипнув жертву за бока, Николай плюхнулся на диван прямо рядом с Сигмой, который ещё тихо смеялся, стараясь восстановить дыхание. У него не было никаких сил оттолкнуть шута от себя, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как позволить назойливому клоуну обхватить управляющего руками и положить сверху на себя. Сигма тяжело вздохнул, кладя голову эсперу на грудь и молча давая разрешение к прикосновениям. Теперь руки, буквально минуту назад мучавшие его, сейчас мягко проводили по длинным шелковистым волосам, как бы успокаивая и извиняясь. Сигма был раздражён, но был ли у него выбор? Тем более, сейчас было так уютно. Подобного ощущения Сигма не испытывал ещё давно, если вообще когда-нибудь испытывал. Он прикрыл глаза, решив довериться ощущениям. Приятно... Сигма не привык к физическому контакту, а за эти несколько минут получил его больше, чем за всю свою жизнь. Цветноволосый тихо засопел, неуверенно обнимая Николая в ответ. Чёрт. Ладно, ладно, стоит признать, обниматься приятно. С Гоголем. Потому что до этого момента Сигма ещё никогда никого не обнимал. Тепло... Уютно... Успокаивающе... Смущение всё ещё было, но уже не такое ярое, как раньше. Гоголь хихикал, видя, как быстро и легко младший поддался ласкам. Он стиснул его в объятиях чуть крепче, заглядывая в глаза. Хе-хе-хе... Сигма-кун, ты меня уморил. Даже подумать не мог, что ты так панически щекотки боишься! - с озорством в голосе воскликнул Гоголь, после чего получил кулаком по белокурой макушке от разъярённого и смущённого Сигмы. - Да иди ты! - в ярости выкрикнул Сигма, заливаясь румянцем и приземляя кулак на голову старшего. Николай пискнул, поднимая щенячий взгляд на парня, лежащего на нём. - Ай! Ну Сигма-ку-у-ун! Нельзя быть таким сердитым! - с поддельной обидой пробормотал клоун, потирая пострадавшую макушку. - Да знаешь, что?!.. - но к сожалению или к счастью, Сигме не дали договорить, затягивая в нежный поцелуй. Стоит пометить, что с того дня улыбка и смех со стороны Сигмы стали проявляться всё чаще и чаще. С чем же это может быть связано..?