Remember / Помнить

Гарри не мог улыбнуться в это прекрасное июньское утро, несмотря на пение птиц и солнечную погоду. Ему было даже думать больно, что в этот день можно улыбаться. Гарри стоял в чёрной мрачной мантии, глядя на надгробия тех, кто теперь спит на кладбище школы. После Битвы за Хогвартс было создано кладбище для всех, кто пал смертью, пытаясь остановить Волдеморта. И не только в день битвы, а и раньше. Но Гарри глядел на серое надгробие, возле которого не было насыпано могилы. От тела ничего не осталось...

Драко Люциус Малфой 05.06.1980-02.05.1998 Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный выбор и его последствия. Эльчин Сафарли

Но Гарри считал, что правильный выбор есть всегда, просто одни к нему приходят раньше, а другие позже. Нельзя судить человека только по одному выбору. — С днём рождения, Драко, — Гарри тихо кладёт белые розы у надгробия, тяжело вздыхая, крепко сжимая дневник в другой руке. — Прекрасный день, чтобы отметить тридцатилетие. Ты не обижайся, что раньше я молчал, приходя к тебе в этот день. Мне нужно было время. Я случайно нашёл свой старый дневник, который путешествовал со мной с тех пор, как я попал в Хогвартс. Читая его, я многое понял. Увидел себя со стороны. Тебя. Нас. Я многое переосмыслил. И я знаю, что ты меня простил за то, что я натворил, но я не могу себя простить. Это солнце светит для тебя! У тебя день рождения, этот день поздравляет тебя, а ты не можешь этого почувствовать, потому что тебе навеки семнадцать. Мерлин, из-за меня ты не закончил школу и не встретил восемнадцатый день рождения. Я умер, Драко, вместе с тобой. Я хотел сесть в тот поезд и увидеть тебя, но я должен был вернуться, чтобы победить и умереть. Но я жив... Существую без тебя. Гарри тяжело вздохнул и присел возле надгробия, открывая дневник, где оставил закладку. — Позволь с тобой поделиться прошлым, которое нас свело и погубило с моей точки виденья...

***

Драко думал, что умрет, точнее он уже чувствовал, как Смерть идёт за ним, как тысячи ножей пронзают его кожу, а кровь медленно вытекает. Но она не дошла, ведь заклинание декана спасло его, раны начали затягиваться, а разум погружаться в сон. Спокойствие и умиротворение — вот, что чувствовал блондин, еще ему хотелось пить, а это значит, что он живой и его чуть не убил Гарри Поттер. Гарри был в ужасе, когда увидел, что натворила Сектумсемпра. Снейп из него чуть душу не вытряс за тот учебник, но Поттера сейчас волновал не он. Впервые в жизни он почувствовал подобную боль в день смерти Сириуса, а теперь вновь. Нужно было давно признаться себе, что следил за Малфоем отнюдь не из-за паранои. Точнее, не без неё. Драко был красавцем, который нравился Гарри, но если бы не его характер и змеиный язык, гриффиндорец дал бы им шанс, а так... Так он чуть не убил любовь всей своей жизни! Он навестит Малфоя вночи в Больничном крыле, чтобы убедиться, что тот цел. Мантия и карта помогут пройти незаметно. Гарри желал поговорить, но если Драко будет спать, то он просто посидит рядом, будет вдыхать запах его кожи и умирать, зная, что никогда не познает любви слизеринца. Даже на мгновение. Жадно попив воды, Драко с болью встал с кровати, сейчас его интересовало его тело, что с ним случилось и смогут ли вывести шрамы, если они там будут. Стоя у зеркала, он долго собирается с духом, чтобы снять больничную рубашку, но слышит шорох у двери, сразу же глазами ища палочку. Гарри не думал, что зайдёт так шумно. Мантия зацепилась за ручку двери и спала. Перед ним стоял Малфой, бледный, будто смерть, и не мудрено — с того света вернулся. — Привет, — прошептал Гарри, видя в глазах то ли злость, то ли испуг, то ли непонимание. Поттер не разбирался в этом вообще. — Поттер? — в голосе Малфоя прозвучали нотки страха. — Пришел добить? — Н-нет, — Гарри и сам не понял, почему заикается, но тут же спрятал палочку, он ею освещал путь, а не биться собирался. — Хотел узнать, как ты. Ты поступил плохо, прокляв Кэти, пытаясь убить Дамблдора, но я поступил ещё хуже... Прости, — глядя в ртутные недоверчивые глаза, произнёс Поттер. Эти слова нужно сказать честно, ибо на контакт Малфой не пойдёт. — Всегда праведный Гарри Поттер. — Было заметно, что блондин не сердится на парня, напротив, больше на себя. — Согласен, я поступил хуже тебя... но я должен был, — Драко сразу же посмотрел на левое запьястье. — Ты еще чего-то хотел? — блондин нервно сглотнул, такой Гарри завораживал, еще и в лунном свете. Поттер перевёл взгляд на запястье, и тяжело вздохнул, решаясь: — Да, хотел узнать, желал ли ты её? Для меня это важно. И не отрицай, метка на твоей руке. Я следил за тобой в тот день, когда её тебе поставили, но Сивый закрыл собой весь вид. — Ты думаешь, что я хоть когда-то хотел подобного? Я — слизеринец, а не идиот. — Малфой тяжело вздохнул. — Посмотрел бы я на тебя, если твоим родителям угрожали, чтобы ты сделал. Гарри не знал ответа на этот вопрос — он был сиротой. И поскольку у него не было тех, кем можно было его шантажировать, Гарри открыто сражался. — Согласен, у нас разные ситуации, — Поттер подошёл ближе к Малфою, — но я правда не знал, как действует заклинание. Не буду спрашивать, почему ты вместо того, чтобы просить помощи у Дамблдора, пытаешься его убить, ведь мои родители уже просили у него защиты, и где оказались известно всем. Я сам не знаю, выживу ли, оттого мне терять нечего. Не хмурься, моя речь имеет смысл, — улыбнулся Гарри. — Мы могли бы быть... — Драко рассматривал лицо брюнета, долго задержавшись на губах, но быстро переводя взгляд в зеленые глаза, которые позволяли ему это делать. — Друзьями, — улыбнулся он. — Мы никогда не могли быть друзьями, Драко, — впервые в жизни Гарри произносил это имя вслух. Имя, а не фамилию. — Я... Я ненавижу эту войну и наши стороны, ведь... Я монстр, который чуть не убил любимого человека... Можешь смеяться, можешь ненавидеть, но мне не дружба от тебя нужна. Драко стоял и не мог поверить услышанному. Его любит сам Гарри Поттер, а он не достоин этой любви, именно это внушал парень сам себе. — Поможешь мне снять рубашку? Хочу рассмотреть себя нового, — Драко со всей своей теплотой смотрел на парня напротив. Гарри улыбнулся, радуясь ответу, но глаза говорили другое, он готов был плакать, понимая, что сотворил с идеальной фарфоровой кожей. Дрожащими пальцами, Гарри помог расстегнуть пуговицы на рубашке, а когда последняя была расстёгнута, ухватил ткань и заглянул в серебро невероятных глаз: — Чтобы ты там не увидел, ты прекрасен, слышишь? Драко лишь улыбнулся, сбрасывая рубашку на пол. Он стоял и рассматривал себя — шрамы были повсюду, но после слов Гарри они стали казаться красивыми. — По ним можно созвездия находить, даже твоего дня рождения, — Драко прикоснулся к своей коже, вырисовывая его. — Не думаю, что в мой день рождения было какое-то особенное созвездие, в отличие от тебя, Дракон, — шептал Гарри, касаясь пальцами шрама на груди. — Больно? — Ты прикоснулся и перестало. — Малфой сделал шаг к Гарри останавливаясь, облизав свои губы. Гарри улыбнулся, поглаживая шрамы одной рукой, в то время, как второй зарылся в платиновую макушку. — Я бы желал, чтобы у тебя ничего не болело. Готов зацеловать твоё тело и твои губы... Поттер рискнул, накрывая мягкие губы Малфоя своими, надеясь на отдачу, потому что у него только от одного понимания, что он целует Драко, встал член. Драко отдавался полностью, поцелуй Гарри был мягким и нежным, ему просто хотелось утонуть в нем. Поттер прижался телом к телу Драко, утопая в поцелуе и тепле рук на его плечах. Хотелось большего. Хотелось раствориться в Драко. Узнать, каков тот на вкус. Показать, что он любит его. Гарри и сам не заметил, как его губы переместились на грудь и шрамы, которые неимоверно притягивали, как и возбуждённые розовые соски, от вида которых рот наполнялся вязкой слюной. Драко медленно утопал в ласках, мечтая поскорее оказаться на члене Гарри. Они оба жадно любили друг друга, а от теплых и нежных губ на фарфоровой коже Малфой сходил с ума, тихо постанывая. Гарри опускался всё ниже, желая увидеть доказательство возбуждения Драко. Встав на колени, стащил с парня больничные штаны, освобождая ровный член из плена. — Мерлин, я сейчас кончу только от вида твоего вставшего члена, — шептал Поттер, а после провёл языком по уздечке, плавно направляясь к головке, истекающей смазкой. Малфой ловил настоящий экстаз от вправного языка Поттера. Он никогда не чувствовал себя любимым. — Интересно, на ком ты тренировался? — с ревностью спросил он, а затем громко застонал, ведь брюнет играл языком с его головкой. Гарри понравилась ревность в голосе Драко, оттого захотелось ему сделать максимально приятно. Предэякулят был неимоверно вкусным и, если Малфой девственник, то скоро кончит, а Гарри этого не хотел, оттого поцелуями начал подниматься вверх, припадая губами к мочке уха, интимно шепча: — Ты не поверишь, я только смотрел маггловские журналы и читал литературу... Если тебе нравится, то я польщён. С этими словами Гарри стащил с себя футболку, чтобы при поцелуе их кожа наконец-то коснулась друг друга. Связь, которую Малфой не чувствовал ни с кем другим, счастье — это подходящее слово для их с Гарри будущего. Он хотел этого, спокойной жизни, где-то вдалеке от Волдеморта, Хогвартса, отца и всего мира. Блондин хотел ответить теми же ласками, какими одарил его брюнет, оттого спокойно опустился на колени и спустил с того штаны. Член Гарри завораживал, он был толще члена Малфоя и немного длинее. Он посмотрел на верх, откуда на него смотрели изумруды, и дождавшись кивка, заглотнул во всю длину, немного закашлявшись. Гарри мечтал об этом жарком ротике уже несколько лет. Если бы Поттер знал раньше, как может быть приятно, когда нега распространяется по всему телу от ласк любимого, то пришёл бы раньше, и спас бы Малфоев, чтобы метка на руке Драко никогда не сверкала. Гарри погладил Драко по голове, пытаясь отстраниться, но тот не позволял. — Змейка, отпусти... я сейчас кончу... — стонал Гарри после каждого слова. И Драко повиновался обладателю зелёных глаз, поровнявшись с ним. — У меня никогда никого не было, — тяжело дыша, произнес блондин, его щеки были розового цвета, чем подчеркивали его аристократизм, который всю жизнь в Хогвартсе мешал ему быть с любимым человеком. — Мы созданы друг для друга, — шептал Гарри. — Я хочу кое-что опробовать, заодно растяну тебя, если ты позволишь? — Желаю... — сладко протянул Драко. — Ложись на живот и оттопырь свою упругую задницу, — просил Гарри, глотая слюну в предвкушении особого деликатеса от любимого. Малфой повиновался, пусть и принимать такую позу было не совсем комфорто, можно сказать, что немного стеснялся. — Дверь и заглушка, Гарри, — вдруг вспомнил слизеринец. Гриффиндорец тут же расплылся в улыбке, ведь его назвали по имени, а не Поттер. Бросив заклинания на дверь и на комнату, брюнет быстро избавился от остатка одежды на щиколотках и залез на кровать, встав позади Драко. — Потрясающее зрелище, Драко, — шептал Гарри, целуя его спину, опускаясь всё ниже. — Если будет некомфортно — говорите, лорд Малфой, я знаю, Вы любите комфорт. Гарри опустился к сфинктеру, проводя влажным языком по мышцам дырочки, будто дразня, а после жадно припадая губами к желанному входу, погружая обоих в мир наслаждения и эйфории. Драко был очень вкусным, отчего срывало крышу, и хотелось лизать и лизать. Драко явно не ожидал такого от Поттера, но это было изумительно и прекрасно, от чего не сдерживался и громко стонал. Они еще даже сексом не занялись, а он уже готов кончить от юркого языка брюнета. Держаться больше нет сил, от чего блондин кончает, пачкая простынь под собой. Гарри с восхищением переворачивает Драко на спину, опускаясь к головке члена, на которой осталась сперма. — Вкусно, — улыбнулся Гарри, кончая от всех ощущений. — Хочу быть в тебе. Будет немного холодно от смазки. Если интересно, откуда знаю, на себе пробовал один раз. — Я полностью доверяю тебе, Гарри, и отдаю всего себя. Гарри наколдовал смазку, а после начал медленно водить холодным пальцем у отверствия Драко. Когда первый палец скрылся в желанной дырочке, Поттер улыбнулся, добавляя второй. Он работал медленно, всё-таки первый оргазм уже был, они могут оттянуть второй. Глядя на тяжело вздымающую грудь Драко, на его потный вид, Поттеру срывало крышу, и он добавил третий палец, задевая заветный бугорок, заставляющий Драко простонать. — Я хочу... — простонал блондин, — хочу почувствовать тебя в себе... — от умелых пальцев гриффиндорца Драко прикрыл глаза, надеясь, что Поттер прекратит самые прекрасные пытки и подарит наслаждение, когда они станут единым целым. Гарри рычал, но и сам уже едва держался. Убрав пальцы, приставил свой член к девственному входу и начал медленно входить. От тесноты у Поттера срывало крышу, но нельзя было двигаться быстро. Он не желал причинить Драко вред, поэтому вошёл медленно до конца, и нежно поцеловал любимые губы. Драко переполняли чувства, а именно чувство заполненности. Ему было слишком хорошо и приятно, хотелось чтобы движения бёдрами Гарри не заканчивались никогда. Он осознавал, что долго не протянет, уж слишком хорошо. Гарри и сам едва держался, отчего начал медленно двигаться, пытаясь напороться на простату, чтобы Драко почувствовал больше страсти. И когда напоролся на бугорок, то уже не сдерживался, ведь очень хотелось кончить. — Любовь моя, кончай, я едва держусь, — шептал Гарри, двигаясь в быстром ритме. И Драко повиновался, кончая от переполнения чувств и заполненности от любимого человека. Гарри, видя такого открытого возлюбленного, кончил в него, опуская голову ему на грудь и опаляя жарким дыханием бледную кожу, целуя ближайший шрам. — Я без тебя теперь не смогу, пусть у нас и разный путь, Драко. Я без тебя умру... — Я весь твой, Гарри, пусть мы и сейчас по разные стороны, но в конце мы обязательно будем всместе. Гарри крепко обнял слизеринца, желая поспать с ним хотя бы до рассвета, а после он уйдёт, пока мадам Помфри не проснулась.

***

— Я даже не подозревал, что нас ждёт так мало совместных ночей, Драко. Мне мало тех апреля, мая и июня на шестом курсе, когда мы были вместе. Я никогда бы не подумал, что буду часами напролёт смотреть на эти сцены в Омуте памяти... Гарри прикрыл глаза, не скрывая слёз, отчего на душе стало ещё хуже. Никакого облегчения не приходило. Да, это была исповедь Гарри, но исповедь не сотрёт память, да и не хотел Гарри другой памяти. — Я виноват в том, что в тот вечер, когда ты нашёл способ связаться со мной и назначить встречу, я обвинил тебя в пытках Гермионы. Вся твоя семья тогда готова была идти за Волдемортом. Беллатрикс и тебя пытала бы. И всю твою семью. Я не хотел этого понимать, ведь мои друзья были моей семьёй. Когда я в порыве гнева заявил, что ты никогда не был и не станешь моей семьёй, я соврал. Ты всегда был семьёй. И ты та семья, которая останется в сердце навеки.

***

Драко в тайне от семьи вырвался из поместья Малфоев, чтобы примчаться по зову любимого Гарри. Они давно не виделись и даже не переписывались, но Малфой все время думал о любимом, и когда Тёмный Лорд сообщал, что Гарри Поттера и его друзей опять упустили, выдыхал. Письмо было от любимого, но что ждало его в том лесу, одному Мерлину известно. Он видел, как Гарри смотрел на него, когда явился Добби, но надежда на светлое будущее где-то сияла. Он надел чёрный костюм, пряча за ним свои переживания, а затем аппарировал в место назначения. Сначала послание от Драко, что тот желает поговорить, обескуражило Поттера, но Гарри назначил встречу, надеясь, что это не ловушка. И палочку Поттер ему не вернёт. Он забрал её в честном бою. Глядя на тёмную фигуру с платиновыми волосами, Гарри остановился в пяти метрах от него. Не рисковал подойти и обнять. Он злился. — Надо же, ты всё-таки один. А где твоя сумасшедшая тётка, убившая Сириуса и пытавшая Гермиону несколько часов? — плевался ядом Гарри, пусть и был рад видеть возлюбленного. — Гарри... — Драко было больно от слов его любимого. — Что я мог сделать? Я и так рисковал, когда солгал, что ты — не ты. Она бы пытала и меня, вступись я за Грейнджер! Ну да, она же важнее меня! — плевался ядом в ответ слизеринец. — Да, важнее! Потому что она спасала меня от Нагини! Она шла за мной год за годом, попадая под оцепенение василиска! Её проклял Долохов в Отделе тайн, потому что Гермиона была рядом! Я тоже могу плакать! И мне хочется плакать! Ты убиваешь меня не хуже своего хозяина! Я никогда не брезговал тобой! Я любил тебя! Даже твоя метка не вызывала отвращения, потому что она твоя, а ты решил просто дрожать от страха и плакать! Добби погиб, а ты обижаешься, что я обижаюсь! У тебя совесть есть? — кричал как вне себя Поттер. — Разве я назвал имя Тёмного Лорда, сдавая ваши позиции? Разве это был я, Гарри? Это я виновен в её пытках? — боль Малфоя сменялась злостью, проявляя его слизеринскую натуру. — Не смей меня упрекать! Ты даже не подозреваешь, почему я так сказал? Ты жил в бегах, в лесах? Мне предстоит уничтожить его! Уничтожить! Я с ним борюсь с рождения! Он убил мою семью! Я никогда не рос в семье, как ты! Рон и Гермиона заменили мне её! — отчитывал Гарри Драко, будто только он виноват в сложившейся ситуации. — Смешно, — Драко лишь злобно улыбнулся. — Чего же ты тогда со своей семьёй не трахался? А? Да, я не жил в бегах, но ты даже не можешь представить, каково это жить под одной крышей с чертовыми Пожирателями и их предводителем! — не сдержавшись, начал кричать блондин. — Он в любой день мог убить меня, маму и отца! Забрать все, что мы имеем, и он это сделал, особенно ему нравится сидеть в центре стола Малфой-мэнора и управлять всеми, а видеть, как он пытает при тебе верных ему людей, самая лучшая картина. Так что да, Гарри, только тебе плохо! — Нищие вы маги! Ты так хвастался своей чистой кровью и древней родословной, что Малфои впустили безумного полукровку в свой дом и лижут ему ноги, — усмехнулся Гарри, оскалившись.— Вот поэтому я выбрал себе семью в лице Гермионы и Рона — они не боятся. Ты бы уже сдался под Круциатусом, а Гермиона молчала. И да, я трахался с тобой, потому что считал тебя своей семьёй тоже. Ошибся. Ты всего лишь прохожий. Гарри и самому было больно от этих слов, ему хотелось плакать, но он не позволит Малфою видеть его слабость. Кричать не мог из-за комка в горле, оттого решил не прощаться и аппарировал, оставив за собой последнее слово. Драко был разбит, по щекам катились холодные слёзы. Он всей душой ненавидел проклятого Волдеморта, от чего упал на колени и закричал куда-то в небо — выпуская всю свою боль.

***

— Прости меня за те слова, любимый. Я себя простить не смогу никогда... Мой гнев взял вверх. И крестраж внутри не при чём. Я не желал тебя слышать и понимать... Гарри спрятал лицо в ладонях, содрагаясь от слёз. Он понимал, что ком в горле не даёт много сказать, оттого решил поделиться самым важным. — Я плохо сплю. Мне снится та картина, где я... Это я... Не... Я виноват, Мерлин! Гарри закричал от боли, вырывая траву из земли, даже не замечая ветра и тёмной приближающейся фигуры. Его сознание глушило самое страшное воспоминание и живой кошмар.

***

Драко видел, что Гарри со своими друзьями куда-то направились, поэтому он схватил Крэбба и Гойла, направляясь за любимым в Выручай-комнату, пусть тот и разбил ему сердце. — Что-то ищите? — Драко смотрел прямо в зелёные глаза, пытаясь прочесть в них хоть что нибудь. Гарри восхищённо посмотрел на Драко и не смог скрыть улыбки. Он был рад, что с любимым всё в порядке. — Почему ты меня не сдал Беллатрикс? Гарри знал ответ, но желал снова услышать слова любви, и если всё так, то он готов покаяться и принять Драко, открыть ему своё сердце. Крэбба с Гойлом он даже не замечал. — У меня были на это свои причины, — улыбнулся парень, он слышал нежный и ласковый голос Гарри, больше ничего не надо было. Гарри опустил палочку, капитулируя. Уже и диадема была не столь важна, но чертов Крэбб резко выпустил Адское пламя, которое разделило Гарри и Драко, и обоим пришлось бежать в разные стороны. — Будь ты проклят, Крэбб! — кричал Гойл, убегая прочь и не видя, что того охватило его же пламя. Гарри волновали две вещи: как выбраться и где Драко? — Гарри! — нервно крикнул Драко, залезая повыше на гору из потерянных вещей. — Чертово пламя! — Малфой пытался прикрыть лицо, ведь температура огня чувствовалась уже и наверху. Рон как раз упал на мётлы, и взял с собой Гермиону, которая не умела летать на них, а Поттер уже знал, кого будет спасать. — Драко! — он летел в поисках платиновой макушки, и когда увидел, как Гойл, поднимается вверх по вещам, а после падает в пламя, то едва и сам не упал от страха, заставляя метлу лететь неровно. — Драко! Он подлетел к Малфою, которого уже тоже преследовало пламя и ухватил его за ладонь. Ладонь! Не запястье! Ладонь оказалась скользкой, а силы запрыгнуть у Драко явно не было. — Нет... Драко! — в ужасе закричал Гарри, понимая, что ухватил и отпустил ладонь. Драко лишь улыбнулся, понимая, что произойдёт неизбежное, ведь рука уже соскальзывала. Он в последний раз смотрел в любимые глаза, пытаясь запомнить их. — Я люблю тебя, Гарри... Гарри поверить не мог, что любимого поглотило Адское пламя. Он не желал жить, но крепкая рука Рона ухватила метлу и направила на выход. Гарри ничего не видел. Просто упал, когда дверь в комнату закрылась, и неистово начал кричать, желая смерти. — Дракоооооо!!! Неееет! Дракооо! Ему не хотелось жить. Он желал присоединиться к любимому, но сначала убьёт нечисть, из-за которой погиб его возлюбленный.

***

— Я убил его, но сам не погиб. Нужно было садиться на поезд. Невилл ведь убил Нагини и Волдеморта бы добил... Лучше бы Нарцисса сдала меня в лесу, а не решила мстить за твою смерть и солгала Волдеморту... — тяжело вздохнул Гарри, сожалея о прошлых ошибках. — Прости меня, любимый... Отныне я буду чаще приходить. Прости, что даже после смерти ты одинок. Я не хотел, чтобы всё было так. Мы заслуживали счастья... Гарри поцеловал надгробие, укладывая цветы так, чтобы порыв ветра снова их не снёс. — Белые розы означают: «Я тебя достоин». И я буду тебя достоин, Драко, хотя бы на том свете. Дождись меня. Самоубийцы не могут быть счастливыми, поэтому придётся умереть своей смертью. Ты будешь мной гордиться, змейка. — Профессор Поттер, директор МакГонагалл зовёт Вас, — Невилл грустно улыбнулся, встретившись с заплаканными глазами Национального Героя, которые потеряли смысл жизни. — Я приду завтра. Гарри не смущало присутствие Невилла. Его боль не могло заглушить время. Правда, работа иногда позволяла забыться. — Иду, профессор Лонгботтом. Гарри не оборачивался на надгробие, только шагал вперёд, надеясь, что однажды его сердце остановится и подарит счастье в загробном мире. Ему показалось, что на него кто-то смотрит, обернувшись, никого не увидел, но хотел верить, что на него смотрит Драко.