В доме на другой стороне улицы

      Это было больно. И нет, он вовсе не имел в виду боль неудовлетворенного желания — это были, право, пустяки. Единственная женщина, которая могла бы — если бы захотела — принять его целиком, полностью, с его прошлым и настоящим, того, кем он был и кем стал… Оказалось, что вовсе нет. Он это придумал. Принял желаемое за действительное. Обманулся. И как жестоко!..       — Какого черта, Малфой?! — возмущённо воскликнула Грейнджер. — Нет, просто… Какого хрена?!       — Это ты у меня спрашиваешь? — не выдержал он. Она все еще сидела на столе, торопливо оправляя платье — как пощечина, как злая, жестокая насмешка над его глупостью! — Могу задать тебе тот же вопрос!       — Я думала, что ты маггл! — всплеснула руками она.       — Ну да, конечно! — фыркнул Драко. — Именно поэтому ты взяла обыкновение приезжать сюда под любым предлогом и совать свой нос в то, что тебя совершенно не касается! Такой вот внезапный интерес к отдельно взятому магглу, понимаю, бывает. И мое лицо тут совершенно ни при чем.       — Я беспокоилась о Скае! Который по моей вине оказался закованным в гипс!       — Вот именно! По твоей вине! — Это было уже слишком. — Если бы не ты со своей навязчивой, душной заботой, я спокойно напоил бы его Костеростом вместо того, чтобы везти в эту идиотскую больницу! Он бы даже не узнал, что у него что-то сломано!       — Так кто тебе мешал сказать мне об этом?! Я не узнала тебя сразу, я смотрела только на Ская — но почему ты не сказал?       — Я пытался намекнуть тебе, чтобы ты не лезла не в свое дело, но ты, Грейнджер, паршиво понимаешь намеки!       — Ты мог сказать прямо!..       — Ой, кто бы говорил!.. Сама-то ты прямо хоть слово сказала? Нет, ты проявляла чудеса изобретательности — и все ради чего? Чтобы просто помочь случайному магглу?! Не рассказывай мне сказки, ради Мерлина!..       Он еще цеплялся за какие-то доказательства, аргументы, не желая отпустить мысль о том, что вовсе не придумал все это — и оно было, было на самом деле! Но Грейнджер не желала оставлять ему ни тени надежды.       — Ну хорошо, допустим, мне было интересно. В какой-то момент я подумала, что ты — сквиб Малфоев, которого вышвырнули к магглам, чтобы избежать позора, — неохотно призналась она.       — Блестящая догадка, Грейнджер, — действительно блестящая, он не мог этого не признать. Значит, она была готова лечь в постель даже со сквибом Малфоев — но не с одним из них, нет. Он не интересовал её. Только как очередная задачка. Благотворительный проект. Миссия по спасению отдельно взятого несчастного. — Поздравляю. И что там было в твоих грандиозных планах дальше? Способствовать счастливому воссоединению семьи?       — Ничего не было, — огрызнулась она. — Мне просто было любопытно! И если бы ты не устроил этот фарс с самого начала, то и говорить было бы не о чем! Какого черта ты сделал вид, что не узнал меня?!       — Там был Скай, — сухо объяснил он. Наваждение отступало, и на его место приходило холодное спокойствие. Что ж, она так старалась, что, пожалуй, заслужила кое-какие ответы. — Я не мог говорить при нем.       — Почему?!       — Потому что он сквиб, Грейнджер! — зло выкрикнул Драко. — Да, блять, тот самый сквиб, которого святое семейство Малфоев собиралось вышвырнуть к магглам, чтобы не позорил семью. Он, не я!.. Скай понятия не имеет о существовании волшебного мира. И так и должно остаться.       — И ты… Но почему?..       Она выглядела потрясенной — по-настоящему потрясенной. Драко стало неприятно и горько. Каким же он был идиотом, когда думал, что она-то сможет его понять!.. Единственная, кто вообще мог бы — но нет. Даже она.       — Почему?.. — переспросил он. — Странно, что ты не понимаешь. Уж ты-то должна понимать. Ты ведь помнишь, как относились к тебе — волшебнице, у которой всего лишь неправильные родители? А как волшебники относятся к сквибам, ты хотя бы примерно догадываешься? Хотя вряд ли ты об этом задумывалась...       — Я задумывалась! — запальчиво возразила она. — И я знаю, как поступали такие семьи, как твоя, со сквибами! Их выгоняли из дома, стирали им память, заколдовывали, даже убивали!..       Что ж, Грейнджер хорошо выполнила домашнее задание — этого нельзя было не признать. Но от мысли, что она затеяла все это лишь из жалости, из сострадания к отвергнутому, вышвырнутому из волшебного мира сквибу, становилось только паршивее.       — Так это ты!.. — вдруг потрясенно выдохнула она.       — Что — я? - не понял Драко.       — Ты проклял чистокровных!       Только этого не хватало!.. В таком его еще ни разу не обвиняли. Да и вообще вряд ли кому-то подобное могло прийти в голову.       — Понятия не имею, о чем ты, — холодно ответил он.       — У очень многих волшебников и волшебниц обнаружилось бесплодие. Они не могут иметь детей. И все они — из числа священных двадцати восьми. Из всех представителей последнего поколения ребенок есть только у тебя! И почему-то у Уизли, — объяснила она.       — Не удивлен, — фыркнул Драко. Уизли отличались плодовитостью, что и говорить. Но все остальное… Неужели правда?.. И Скай и в самом деле — единственный ребенок в их поколении, да и тот — сквиб?..       — В Мунго создано специальное отделение, в котором целители ищут причину проблемы, Министерство проводит расследование, — продолжала между тем Грейнджер с нарастающей угрозой в голосе. — И очень скоро они доберутся до того, кто все это устроил!       — И твое здесь появление, как я понимаю — часть этого расследования? — Сложить два и два было не сложно. Так вот почему она к ним прицепилась. Все из-за Ская… Что ж, в таком случае все становилось на свои места. — Прекрасно, Грейнджер, просто превосходно! Вынужден признать, что недооценивал тебя. Залезть ко мне в штаны ради того, чтобы выяснить правду — это бьет все рекорды низости. Даже тетушка Белла была бы впечатлена, я полагаю.       — Да как ты смеешь!.. — она чуть не задохнулась от возмущения. Она вскочила: глаза сверкали, щеки пылали, и на мгновение в его груди шевельнулась глупая, непростительная надежда. — Я не собиралась! Я просто хотела… Ты мог сказать!..       — Ты могла спросить! — сорвался на крик он. Но тут же вспомнил, что так недолго и Ская разбудить, и, понизил голос, добавил: — Спросить, понимаешь? Не устраивать весь этот блядский цирк, а просто задать вопрос. Словами. Напрямик.       — Я спрашивала!       — Да неужели? — он картинно всплеснул руками. — Ты спрашивала о чем угодно, Грейнджер. О моей работе. Об отношениях. О вкусах. О Скае. Но ни разу — ни разу! — не задала прямого вопроса о том, кто я.       Она открыла рот — и закрыла его. Явно не зная, что сказать. Потому что он был прав. Во всем прав, черт бы побрал эту никому ненужную правоту!..       — Ты бы все равно не сказал мне правды! — наконец нашлась она.       — О, если бы я только мог представить, что ты готова пойти на такие жертвы, — он окинул быстрым, незаконным взглядом её все еще слишком обнаженные плечи, которые еще, казалось, хранили следы его поцелуев, — я бы непременно сказал!       — Это не жертвы, — пристыженно прошептала Грейнджер. Господи, даже сейчас ей важнее всего остаться в собственных глазах хорошей, правильной девочкой!.. — Это…       — Боже, Грейнджер, вот только не надо делать из меня идиота! — Драко отвел глаза, чтобы больше не смотреть, не видеть её дрожавших губ и розовых щек. — Того, что уже есть, более чем достаточно. Надеюсь, ты узнала все, что хотела. И, чисто для информации: я никого не проклинал. Буду благодарен, если ты не станешь распространяться на мой счет, хотя вряд ли могу на это рассчитывать. Это все. Теперь можешь со спокойной душой возвращаться к Уизелу, он наверняка уже заждался свою ненаглядную.       — Мы с Роном давно расстались, — невпопад сообщила она.       — Знаешь, мне наплевать.       Ему и в самом деле было наплевать. Да, у Грейнджер была какая-то своя жизнь за стенами этого дома — но в какой-то момент это перестало иметь значение. По крайней мере, ему так показалось. Как выяснилось, совершенно ошибочно.       — Тогда зачем ты поцеловал меня?       Это прозвучало так, как будто было важным для неё. Как будто и в самом деле... Но нет. Она просто хотела выяснить. Докопаться до правды. Найти очередного злодея, которого могла бы победить. Все остальное — его глупость и самообман. Но в этом он точно не станет признаваться.       — Мне было любопытно, как далеко ты сможешь зайти, — Драко заставил губы изогнуться в усмешке — одному Мерлину известно, насколько жалкой она была!..       Она дернулась, как от пощечины — и это отозвалось в его душе мрачным удовлетворением. Какая-то часть его кричала, требовала объяснить ей, что она натворила на самом деле. Рассказать о проклятом одиночестве, которое сжирало его все эти годы, о том, каково это — жить, скрывая от всех то, кто ты на самом деле, жить в чужой шкуре и чужой жизнью, утешаясь лишь тем, что сделал правильный выбор. Каково это — постоянно лгать и не ждать откровенности в ответ. Знать, что, принимая его, принимают только лишь небольшую его часть — ту, что на поверхности, и не рассчитывать на большее. Грейнджер, сама того не понимая, дала ему надежду. Позволила поверить, что он может быть нужен — весь, целиком, благодаря и несмотря на то, кто он есть. Она играла с ним — по необходимости, только ради дела.       Грейнджер и не думала спорить. Не стала ничего доказывать, не стала опровергать. Просто ушла, хлопнув дверью напоследок.       Он заставил себя оторваться от столешницы, служившей ему опорой. Нужно было двигаться, что-то делать, чем-то себя занять. Драко вылил в раковину так и не тронутый кофе, тщательно вымыл кружки, вытер насухо и убрал на место. Расставил стулья по местам. Протер стол. Рутинные, привычные действия унимали внутреннюю дрожь, возвращали покой и помогали дышать. Вскоре он смог мыслить и рассуждать вполне трезво.       Итак, в волшебном мире и в самом деле что-то происходило. Если Грейнджер не врала — а в этом он все еще склонен был ей верить — священные двадцать восемь были прокляты. Что ж, проклятия, которые приводят к пресечению рода, отнюдь не были новостью — но чтобы все двадцать восемь?.. Кто-то действует весьма масштабно. Драко усмехнулся. Может, это и правильно — все равно ничего хорошего представители этих самых священных в мир не принесли. Его это не касалось: у него был Скай, и никаких других детей все равно не будет. А волшебники… Да пусть хоть все вымрут! Это не его дело.       Понимая, что пытаться работать теперь бесполезно, Драко поднялся к себе и попытался уснуть. Но сон не шел.       Да, разумеется, его все это не касалось. Он был ни при чем. Но Грейнджер подумала иначе! И ведь кто-то же забрался в его дом — в то, что это была она, по-прежнему не верилось. Значит, кто-то еще в волшебном мире знает или как минимум подозревает, что под личиной Дерека Моргана скрывается последний отпрыск Малфоев, у которого к тому же есть маленький сын. Министерства он не боялся: в самом неприятном случае его ждет новое разбирательство, но никаких доказательств его вины нет и быть не может. А вот остальные...       Какие фамилии называл Скай?.. Флинт, Булстроуд, Монтегю, Кэрроу?.. Что, если один из них решит, что во всем повинен Малфой?.. Они не станут разбираться, искать доказательства и лишний раз напрягать мозги. Они поверят — безоговорочно и сразу. И что тогда? Будут мстить? Или попробуют надавить на него, чтобы вынудить снять проклятие?..       При мысли о том, что его единственной уязвимостью был и остается Скай, Драко прошиб холодный пот. Первым порывом было схватить сына в охапку и немедленно исчезнуть в неизвестном направлении. Но остановили все те же вроде бы благоразумные соображения, что и прежде. У них была своя жизнь. Организованная, налаженная, стабильная. Срывать ребенка с места и бежать — куда?.. В Штаты, Канаду или Австралию, чтобы не возникло сложностей с языковым барьером? Проблем с документами не будет, он все-таки волшебник, а вот что дальше? Как там жить? Где? На что? Начинать все сначала, без дома, без работы, без денег… Драко передернуло. Однажды он уже проходил через это. И был совсем не уверен, что ему хватит сил сделать это снова. Конечно, если это необходимо ради безопасности Ская — он сделает, но… Не разумнее было бы сначала все-таки выяснить побольше о том, что происходит? И оценить, насколько реальна опасность?       Драко проворочался без сна до самого утра. Собрал и отправил Ская в школу, радуясь собственной предусмотрительности и предпринятым мерам. Какое-то время он будет под присмотром и в безопасности. А у него развязаны руки, чтобы кое-что разузнать.       Выбрав самую неприметную одежду, что не было такой уж сложной задачей, и немного изменив внешность с помощью трансфигурации, Драко спрятал волшебную палочку поглубже в карман, закрыл глаза, вызывая в памяти нужное место — и трансгрессировал.