В доме на другой стороне улицы

      Драко приоткрыл дверь — не широко, ровно настолько, чтобы иметь возможность оценить серьезность настроя Грейнджер. И едва смог сдержать неуместную улыбку: уж больно забавно она выглядела. Рассерженная, точно кошка — что-то подсказывало Драко, что, освободи она свои волосы от заколки — они бы встали дыбом, пощелкивая электричеством, и при этом жалко поджимающая ногу, обутую в элегантную лаковую туфельку. Кажется, двери уже досталось, теперь пришла его очередь.       — Ты что, оглох?! — воинственно раздув ноздри, прорычала она.       — Нет, я просто не хотел открывать, — вежливо пояснил Драко. — Мне казалось, у тебя должно было хватить ума, чтобы догадаться.       — Впусти меня! — Грейнджер требовательно притопнула ножкой, но тут же коротко ойкнула и поджала её обратно. Наверное, сильно ударилась…       — Не собираюсь, — собрав в кулак всю свою решимость, фыркнул он. — У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на бессмысленные разговоры. Скай скоро вернется из школы, к этому времени мне нужно быть готовым.       — У меня болит нога! Мне нужно хотя бы присесть!       А вот это было уже нечестно. В самом деле, разве он виноват в её несдержанности?! И все же захлопнуть дверь перед очаровательным носом Грейнджер было явно выше его сил.       — А не надо было пинать ни в чем не повинную дверь, — буркнул Драко для порядка и все же отступил назад, пропуская её внутрь.       Немедленно воспользовавшись невысказанным приглашением, эта несносная особа вихрем пронеслась мимо него на кухню, угнездилась на одном из стульев и немедленно ринулась в атаку.       — Ты не должен сбегать!       Предсказуемо. Но все еще непонятно.       — Это еще почему? — не скрывая скепсиса в голосе, поинтересовался Драко.       — Во-первых, потому что сейчас для этого нет никаких причин. Никто тебя всерьез ни в чем не подозревает, расследование идет… в другом направлении.       — А есть еще во-вторых? — удивился он.       — А во-вторых, если тот, кто забрался к тебе в дом, каким-то образом объявится и расскажет о тебе, гораздо проще будет не усложнять и ответить на все вопросы. А если ты сбежишь сейчас — это фактически будет означать признание вины! Тогда тебя уже никто не станет слушать, объявят в розыск и в конце концов найдут!       — Помнится, вас с Поттером и Уизли как-то искали почти год и нашли по чистой случайности, — парировал Драко из чистой вредности. Лукотрусу ясно, что Грейнджер и Поттеру он в этом плане не чета, его-то при желании найдут в два счета.       — Мы скрывались в лесах, постоянно меняя стоянки и перемещаясь с места на место, — осуждающим тоном заметила она, будто подслушав его мысли. — Вряд ли тебе удастся убедить Ская в том, что это такое веселое приключение. Или ты хочешь, чтобы твой ребенок жил в постоянном страхе?!       Он не хотел. Разумеется, не хотел. И понятия не имел, как объяснить все это Скаю — внезапный отъезд, необходимость сменить внешность и имена… Он слишком взрослый, чтобы просто делать, что скажут, не задавая вопросов — хотя в его возрасте Драко поступил бы именно так, но у них со Скаем были совсем не такие отношения, как у него самого с Люциусом когда-то. Можно было что-то наврать о срочной поездке по работе, но Драко отдавал себе отчет в том, что этот вариант не выдерживает никакой критики, даже от шестилетки. А сказать правду… сказать правду он не мог.       — Грейнджер, ты уверена? — спросил он наконец, стараясь не замечать, как жалко и беспомощно это прозвучало. — Мне страшно срывать Ская с места, лишать его дома, школы, друзей… Но я не готов рисковать тем, что он останется совсем один. Сколько вы будете искать этого убийцу? А если не найдете — где гарантия, что министерские псы не решат, что свалить все на судимого Пожирателя смерти — это неплохая идея?       — Я — твоя гарантия. Неужели ты думаешь, что я позволю осудить невиновного?!       Позволит ли?.. Драко попытался обкатать эту мысль, словно круглый камешек во рту. Когда-то именно заступничество Поттера уберегло всю их семью от Азкабана. Его показания о том, что произошло на Астрономической башне, в Малфой-мэноре, в Запретном лесу, и даже упоминание о том, как он лично уничтожил волшебную палочку Люциуса в руках Лорда в июле девяносто седьмого — все это выставило Малфоев в куда более выгодном свете, чем они могли надеяться; их оправдали. Но на чьей стороне Поттер окажется теперь?.. Впрочем, насколько он мог судить, Мальчик-которого-ничем-не-прошибешь был слишком многим обязан своей лучшей подруге, а значит… значит, есть шанс.       — Ты чертовски упрямая, Грейнджер, — вздохнул Драко, сдаваясь. — Тебе говорили?       — Может, упоминали что-то такое, я не обратила внимания, — беспечно отозвалась она, однако на скулах расцвел предательский румянец смущения и удовольствия.       Это было сильнее его — отвести взгляд, не смотреть на неё, не любоваться ею. А сейчас к этому добавилось странное, щекочущее чувство, что он имел на это право. Ведь сейчас она — уже не в первый раз и, боги, кто считает? — сидела на его кухне, краснела от его комплиментов, смущалась от его внимания. Он нравился ей, это было очевидно даже ребенку — и чем он вообще заслужил? Может быть, ей и не хотелось чувствовать хоть что-то, кроме презрения, к такому, как он, может, она отчаянно сопротивлялась — так же, как он, но все это едва ли имело значение. Потому что он ей нравился.       Грейнджер поднялась, и её руки скользнули вниз по бедрам — очерчивая изысканные, соблазнительные изгибы. Драко нескромно, почти привычно проследил за этим движением — и вдруг замер, будто получил удар по голове.       На её руке сверкнуло алым кольцо. На той-самой-руке. На том-самом-пальце. Да и само кольцо, его форма и внешний вид не оставляли ни малейшей возможности для сомнений.       — Милое колечко, — бросил он, безуспешно пытаясь собрать воедино крошащиеся, рассыпающиеся мысли.       Помолвлена! Помолвлена!..       Она опустила взгляд на собственную кисть — пристыженный, виноватый. Рука дернулась, как будто Грейнджер хотела спрятать её за спину — но в последний момент поняла, насколько это будет глупо.       Помолвлена — но не счастлива?.. Не горда?.. Не рада?.. Это казалось еще более неправильным, куда более нелепым, чем это слишком вычурное, слишком крупное кольцо на её тонком пальце. Не так носят помолвочные кольца, подаренные любимыми мужчинами. Не так. И этому могло быть только одно объяснение.       — Что ж, надеюсь, ты заключила удачную сделку, — Драко заставил себя усмехнуться. Голова шла кругом; он никогда, никогда бы не подумал, что Грейнджер может распорядиться своей судьбой вот так — но ведь глаза его не обманывали?..       — Сделку?.. — удивилась она. — О какой сделке ты говоришь?..       Это царапнуло; больно. Неужели она собиралась притворяться и перед ним? Зачем?..       — Об этой, — он кивком указал на кольцо. — Хотя, если честно, не могу даже предположить, что ты получила взамен. Самого министра магии?..       — Не понимаю, о чем ты, — она обиженно поджала губы. — Министр магии — Кингсли Бруствер, и он давно и счастливо женат. При чем здесь это?       Значит, не министр. Странно. Странно настолько, что, даже если бы захотел, Драко не смог бы остановиться, прикусить язык и держать свои вопросы при себе. Но он и не хотел.       — Тогда еще любопытнее. Не подумай, я не осуждаю. Не мне осуждать — в таких семьях, как моя, браки заключались именно таким образом веками, и я не стал исключением. Брак по расчету — не самая плохая вещь. Главное, чтобы расчет был верным. Хотя, говоря откровенно, даже представить не могу, зачем это могло понадобиться тебе.       — Да с чего ты вообще взял!.. — возмущенно воскликнула она. Глаза метали молнии, а ладони сжались в кулаки — неужели она не понимала, насколько все это очевидно? Во всяком случае, для него?       — С чего я взял? — недоверчиво переспросил он. — Ты в самом деле не понимаешь?       Она мотнула головой — так доверчиво, так наивно, что Драко стало неловко. Что он мог ей сказать?.. Что замуж выходят лишь по двум причинам: или по расчету, или по любви, а своего жениха, кем бы он ни был, она не любит? Не любит, хотя, возможно, хочет верить в обратное, не любит, даже если сама еще этого не поняла. Не любит! И не потому, что любит его, Драко, — конечно же, нет. Но между ними было что-то — что-то слишком сильное, слишком чувственное для той, кто заявлял, что собирается посвятить свою жизнь другому. Слишком значимое, чтобы просто отмахнуться и сделать вид, что этого не было.       Но если Грейнджер сама не понимает — как ей сказать? Она решит, что он спятил; решит, что просто ревнует. Ревнует ли?.. Нет, это было нечто другое. Пронзительное, острое, как нож, желание предостеречь. Заставить её увидеть, открыть глаза и понять наконец то, что понял он сам.       Слова были излишни; слова были не нужны. Это можно было только почувствовать. И пусть потом он получит еще одну пощечину; пусть. Важно было не это. Важна была она.       Его ладонь легла на её шею. Пальцы легко коснулись лица, приподнимая подбородок, заставляя — нет, побуждая её податься навстречу. Он не спешил, не торопился. Давая ей возможность остановить его в любой момент. Давая ей выбор.       Она должна сделать это сама. Иначе — не поймет. Иначе — не выйдет.       И она выбрала. Ресницы дрогнули, губы раскрылись, тело легко, едва заметно — но так отчетливо под его чуткими, словно струны, пальцами! — подалось навстречу. И он не заставил просить себя дважды.       Целовать её было так просто — все равно, что дышать. Как будто её губы, её тело — вся она — была для него, ждала лишь его. Как будто во всем мире не было больше никого, и их самих, отдельных Драко и Гермионы, не было тоже. Были лишь они — здесь, сейчас, навсегда.       Но нет. Усилием воли он заставил себя открыть глаза, чтобы запечатлеть в памяти её — такой. Чтобы запомнить. И отступить.       Еще мгновение — непозволительно долгое, мучительно мимолетное — она стояла, застыв, все еще цепляясь за воздух там, где только что были его плечи. А потом веки дрогнули, глаза распахнулись — и вмиг налились такой яростью, что Драко тут же усомнился в резонности своих действий.       — Спокойно! — выпалил он, нелепо выставив руки вперед в жалкой попытке защититься. — Это была простая демонстрация! Ты же хотела аргументов?       — Ах, так это был аргумент!.. — прошипела она чуть ли не парселтангом и шагнула вперед, явно не собираясь ни о чем задумываться и ничего анализировать — вместо этого Грейнджер, казалось, намерена была разорвать его на мелкие кусочки.       — Если бы ты собиралась замуж за того, кто для тебя единственный и тот самый, ты не стала бы отвечать на поцелуи другого парня — разве это не очевидно? — отчаянно взмолился о пощаде Драко. — Да ты бы даже головы не повернула в мою сторону! Черт, Грейнджер, нет ничего такого, если ты врешь мне! Я тебе никто, ты вообще ничего не должна мне объяснять. Но себе-то не ври!..       Она остановилась; замерла, тяжело дыша — то ли от пылающей внутри неё ярости, то ли… Нет, Малфой, нет. Конечно, от ярости.       — По этой логике мне стоит выйти за тебя? — голос просто сочился ядом, но, даже высказанная в такой форме, идея не сказать чтобы ему не понравилась.       — Едва ли я могу считаться удачной партией, — честно признал он. В самом деле, делать предложение сейчас Драко был еще не готов. — Пойми, Грейнджер, это не о нас и не обо мне. Это о тебе. К черту мое любопытство, но ты сама-то знаешь, зачем тебе все это? Я не верю, что ради денег или положения в обществе — это просто не про тебя. Так какого хрена ты собралась замуж за того, кто тебе не нужен — пусть он даже самый замечательный парень на свете?!       — Может быть, потому, что мне уже почти тридцать, а замечательные парни не стоят передо мной в очереди, чтобы предложить руку и сердце?! — выпалила она — и тут же испуганно прикрыла ладошкой рот, как будто сама испугалась того, что сказала.       Он опешил. Серьезно?..       — Да, черт возьми, серьезно! — зло всплеснула руками она, и Драко запоздало сообразил, что произнес это вслух. — Все мои ровесницы давным-давно замужем, а более-менее приличные мужчины — женаты! И только Гермиона Грейнджер слишком хороша для этого дерьма! Вот только это может пройти в двадцать, даже в двадцать пять — а когда тебе тридцать, никто уже не верит в эти сказочки!..       Ему стало тошно. Он ведь и сам жил по этим правилам — и в те времена ни на минуту в них не сомневался. Жениться, едва закончив школу? Конечно, почему нет, все так делают. Пару нужно подбирать как можно раньше, пока достойных девушек не разобрали, и, конечно же, сразу же озаботиться появлением наследника, пока организм молод и здоров. Подождать хотя бы до двадцати пяти? Мужчине можно, но зачем? Чтобы выбирать среди тех, кого сочли непригодными другие? Тридцатилетнюю незамужнюю ведьму такие, как его мать, сочли бы не иначе как старой девой — и это еще очень тактично…       — Господи, а я уже и забыл, — смущенно пробормотал он.       — Можно подумать, ты когда-то об этом знал! — все еще яростно сверкнула глазами Грейнджер. — Для мужчин совсем другие правила, они могут позволить себе все, что угодно — и им простят! Но не женщине, нет, какой бы она ни была. Ты можешь победить хоть в десятке войн, спасти мир хоть сто раз, сделать карьеру, стать лучшей в профессии — но если при этом ты не вышла замуж, не завела парочку милых детишек, значит, с тобой что-то не так!..       — У магглов все иначе, — неуклюже попытался оправдаться Драко. — У них мало кто женится в юном возрасте, как мы — сразу после школы. Многие женщины не замужем, или разведены, или замужем во второй-третий раз — и это никого по большому счету не волнует. Я… совсем забыл, что у волшебников не так. Но, черт, Грейнджер, ты ведь можешь все изменить! Кому менять, если не тебе?       — Никто не может изменить мир в одиночку, — усмехнулась она, и в этой усмешке было столько горечи, что ему стало не по себе. — Наивно думать, что это не так.       — Но разве тебя не поддержали бы? Твои друзья? Золотой мальчик Поттер?..       — Гарри беспокоился о моем замужестве в два раза больше, чем все остальные, — вздохнула она. — Так что…       Её голова опустилась, плечи бессильно ссутулились — и отважная, невероятная, потрясающая Гермиона Грейнджер вдруг показалась такой маленькой и беззащитной, что у Драко защемило сердце — и одновременно в животе вскипела бешеная, слепая злость. На чертового Поттера, который, вооружившись кнутом, загонял её в бессмысленные, выдуманные рамки; на этого её жениха, непременно негодяя — ведь только негодяй мог допустить, чтобы в этой прекрасной светлой голове поселились ужасные, глупые мысли; на самого себя — за то, что в этой ситуации он был абсолютно бессилен. Что он мог? Немедленно бухнуться на колени и позвать её замуж? Глупость; это лишь укрепит Грейнджер во мнении, что без кольца на пальце она ничего не стоит. Но ведь это было не так. Никогда не было так.       — Гермиона Грейнджер, которую я знал, никогда не следовала правилам, если они её не устраивали. Она думала, что нарушать их — ужасно весело.       Она вскинула на него полные удивления глаза.       — Откуда ты?..       — Подслушал как-то раз, — нехотя признался Драко. Это все, что он мог себе позволить в то время — подслушивать, подсматривать, тенью следовать за их спинами. — На пятом курсе. Вы шли по мосту в замок, возвращались из Хогсмида. Ты смеялась. Что же с тобой случилось?..       — Жизнь, — уголки её губ приподнялись в слабой, но живой улыбке, и Гермиона позволила себе прижаться щекой к его ладони. — Как и со всеми нами. Знаешь, ты ведь тоже не очень-то похож на того белобрысого мальчишку, которого я помню.       — Звучит как комплимент, — усмехнулся он.       — Не очень-то зазнавайся!.. — она легонько ткнула его кулачком в грудь и тихо рассмеялась.       Что ты, милая. Да никогда в жизни. Больше — никогда.