В доме на другой стороне улицы

      Разгоревшаяся в нем с новой силой надежда окрашивала жизнь в дивный розовый цвет. Этим утром Драко решился наконец собраться с мыслями и обдумать их положение — и нашел, что все не так уж плохо. Предоплаченная квартира все еще ждала их в Париже, и найти работу переводчика или, на крайний случай, преподавателя английского, будет не так уж сложно. Французский Скай знает, и даже неплохо; адаптироваться к новой школе, конечно, будет непросто, но ничего невозможного в этом нет. Оставалась лишь небольшая проблема туда попасть: по словам Гермионы, их наверняка ищут в аэропорту и на вокзалах, но не станут же искать вечно?.. Через пару недель энтузиазм сыщиков поутихнет, и они наверняка найдут способ уехать. А оставшихся у него денег вполне хватит на то, чтобы продержаться не только пару недель, но и пару месяцев. Оставалось лишь надеяться на то, что этой пары месяцев будет достаточно, чтобы Гермиона приняла решение уехать вместе с ними. «Или остаться», — безжалостно напомнил он себе. У неё есть выбор. И всегда будет.       Однако это возражение не испортило ему настроения. Драко привычно сварил кофе и приготовил завтрак — на троих, а не на двоих; и к этому еще нужно было привыкать; после чего позволил себе разбудить Гермиону, украв у неё тягучий, невыразимо сладкий поцелуй за закрытой дверью — в которую ровно через две минуты безо всякого стука ввалился Скай. И даже это больше позабавило, чем раздосадовало.       После завтрака он быстро убрал со стола и принялся за мытье посуды, попутно по старой привычке прикидывая планы на день. Что приготовить на обед… на ужин… позаниматься со Скаем — надо бы уделить больше внимания французскому и математике… может быть, поискать разовую подработку на бирже переводчиков…       — Я хочу поговорить с Роном.       Эта простая фраза прозвучала Бомбардой в уютной тишине кухни, нарушаемой лишь журчанием воды и позвякиванием посуды.       — Прости, я не расслышал, — похолодев, проговорил Драко. Он очень надеялся, что ему послышалось. — Что ты хочешь?..       — Поговорить с Роном, — четко, не оставив ни малейших сомнений, повторила Гермиона.       Живот скрутило растерянностью и паникой. С Роном? Роном Уизли? Но… зачем? О чем?!       — Зачем? — спросил он, чувствуя себя ужасно глупо.       — Драко, мы не можем прятаться здесь вечно, ты сам знаешь, — ответила она, нервно сжав руки. — Надо понять, что происходит… там. На сколько продвинулось расследование, какие меры предпринимают, где и как нас ищут…       — И ты полагаешь, что твой рыжий приятель выложит тебе все, как на духу? — с деланной небрежностью поинтересовался он.       — Рон — мой друг, — отчеканила Гермиона. — И да, я думаю, что, если попрошу, он расскажет все, что знает. А чего не знает — узнает.       Друг, как же!.. Да ведь они были помолвлены — разве нет?!       — А почему не спросить сразу Поттера?       — Потому что… — она замялась. — Все сложно. Просто поверь: Рон — лучший выбор в нашей ситуации.       Значит, все сложно? Поэтому она хочет увидеться со своим рыжим бывшим, который, если за последние годы реки не обратились вспять, давным-давно ушел из аврората и сейчас мог проконсультировать Гермиону разве что по вопросу волшебных фейерверков? Грудь сдавило; стало трудно дышать. Дело в самом деле в расследовании или в чем-то еще; в чем-то, о чем она не хочет говорить?       — Нет, — Драко упрямо мотнул головой. — Прости, но не поверю. Я хочу понимать ситуацию, раз уж она наша.       Глупо было цепляться за её случайную оговорку. Глупо-глупо-глупо. Но, черт! Все же было так хорошо!..       — Ладно, — она неуверенно закусила губу, но потом тряхнула головой, словно на что-то решившись. — Гарри в последние годы стал гораздо категоричнее и жестче. Это и раньше проявлялось, но после того, как он стал руководить авроратом… Луна Лавгуд встречается с Ноттом, и Гарри разорвал все отношения с ней, потому что считает её предательницей. Он нетерпим к любому… проявлению инакомыслия. Если Джастин не только рассказал о том, что произошло в твоем доме, но и поделился своими соображениями о нас, то этого для Гарри достаточно: он не простит. Разве что в случае, если я раскаюсь и притащу тебя в аврорат в наручниках… может, тогда. Рон же… он не любит Джастина. По правде говоря, терпеть его не может. И не поверит ему, что бы тот ни сказал. Так что он скорее будет на моей стороне, тем более, что до сих пор чувствует себя виноватым…       — В чем? — перебил Драко. Невежливо — он знал, но сдержаться был не в силах.       — Что?.. — Гермиона не сразу поняла, о чем он спросил.       — Чувствует себя виноватым — в чем?       — О, ну… — она смутилась. — Мы встречались, знаешь. После войны.       — Слышал что-то такое.       Не пропускал ни одной колдографии в «Ежедневном Пророке». Ни одной, даже самой короткой, заметки. И только теперь — с опозданием на десять лет — понял, почему его так интересовала жизнь национальных героев. Гораздо больше, чем его собственная.       — А потом у Билла он встретил Габриэль. Сестру Флер — может, ты помнишь, на турнире трех волшебников…       Ничем не примечательная девчонка. Очень мокрая — и больше ничего особенного. Уизли идиот, Господи, какой же идиот…       — Помню, — кивнул Драко и спросил напрямик, без обиняков: — Он изменил тебе?       — Нет, что ты! — Гермиона вздрогнула и глянула на него большими, испуганными глазами. — Рон бы не стал!       Не стал бы, как же. Рыжий всегда был мудаком. Стоило вспомнить Лаванду Браун.       — Но… она нравилась ему, несмотря на то, что Габриэль не обращала на него внимания. Я заметила… по правде говоря, все заметили, — она горько усмехнулась и отвела взгляд. — Так что я предложила Рону расстаться. Остаться друзьями и не портить то, что у нас было. Он согласился. Вот и все.       — То есть этот рыжий козел при тебе заглядывался на другую, а ты, вместо того, чтобы превратить его в замшелый пень, мило улыбнулась и предложила остаться друзьями, я правильно понял? — дрожа от ярости, уточнил Драко.       — Сердцу не прикажешь, — пожала плечами она. — Он все-таки добился её, они женаты, у них маленькая прелестная дочка. В конце концов, все сложилось наилучшим образом. А я… если бы мы с Роном поссорились, то Гарри наверняка выбрал бы его — и я осталась совсем одна. Тогда я не была к этому готова. Я не могла себе позволить потерять сразу все.       Гадость. Какая же гадость!.. Драко стало тошно. Пусть у него никогда не было настоящих друзей, кроме Мередит, ему казалось, что он все же имеет право судить. И по его суждению, Уизли поступил с Гермионой, как настоящая свинья. Она ведь сохла по нему еще со школы!.. А он так безобразно обошелся с ней. Да и святой Поттер не лучше!..       — Твои друзья вызывают во мне все больший восторг, — проронил он, плотно сжав губы, чтобы не сказать больше.       — Это был сарказм? — осведомилась Гермиона.       — И как ты только догадалась? — совсем невесело хохотнул он.       — Начинаю понемногу к тебе привыкать, — тепло улыбнулась она. — В общем, Рон знает, что был неправ тогда, и до сих пор чувствует себя виноватым. Так что он по крайней мере выслушает меня.       — Выслушает — и побежит к обожаемому Поттеру, — огрызнулся Драко. — Нет, Грейнджер, это безумие. Он сдаст тебя ради твоего же блага. Из самых лучших побуждений, чтобы спасти от мерзкого Пожирателя смерти.       — Но другого выхода нет! — воскликнула она. Во взгляде блеснуло отчаяние. — Мы не можем просто сидеть и ждать неизвестно чего! Тем более, кто знает? Может быть, нашлись какие-то улики, или группа ликвидаторов отыскала способ выяснить личность Маледиктора — и мы вообще скрываемся напрасно!       — Твой оптимизм поражает воображение…       — Ну хорошо, да, ты прав, вряд ли все разрешится так просто, — нехотя уступила Гермиона. — Но все равно, я хочу знать, что происходит.       Драко попытался успокоиться и взять себя в руки. Сейчас не время было разбираться с его отношением к двоим из неразлучной троицы — не такой уж неразлучной, как оказалось. Он твердо знал одно: Гермиона затеяла вовсе не безобидный поход в магазин или даже кинотеатр. Это намного опаснее — для неё, для всех них!..       — Допустим, ты узнаешь, — сделав глубокий вдох, проговорил он. — Вероятнее всего, мы оба в розыске как опасные преступники. Что это изменит?       — Если так, это значит, что настоящего убийцу никто не ищет. А значит, нам придется заняться этим самим.       Вот прямо здесь, в этой квартире на отшибе Лондона, и займемся!..       — Может, ты еще рассчитываешь, что Уизел назовет тебе его имя и адрес? — вновь не сдержал он сарказма. — Ну, заодно уж, чтобы не зря ходить.       — Я рассчитываю, что он расскажет мне о том, что происходило с тех пор, как мы сбежали. Я хочу знать! — в голосе Гермионы зазвенела злость. — Может, я слишком плохо думаю о Гарри?.. Может, авроры отыскали какую-то зацепку?.. Но мы сидим здесь — и не знаем ничего! И это сводит меня с ума!       — Вот как? — Драко выгнул бровь. — А мне-то казалось, что все было не так уж и плохо.       — Ты прекрасно знаешь, что я не это имею в виду! — вспыхнула она.       — Ну конечно! Еще скажи, что эта идея внезапно озарила тебя за завтраком. Скай так громко чавкал, что пробудил в тебе ностальгические воспоминания о прекрасных временах, проведённых с этим рыжим недоразумением…       Алая пелена заволокла глаза. Драко сам не знал, что нес — вымечтанная им тихая, уютная реальность разваливалась, рассыпалась на глазах, утекала песком сквозь пальцы — и он ничего не мог с этим поделать. Её тянуло обратно. Она хотела обратно. В волшебный мир, к тайнам, загадкам, приключениям. К своим паршивым друзьям, черт бы их побрал!..       — Нет, я не переставала думать обо всем этом, — холодно возразила Гермиона. — Как вообще можно перестать? И Скай вообще-то не чавкает, — невпопад добавила она       — Грейнджер, как ты вообще это себе представляешь? — в отчаянии воскликнул Драко. — Какой план?       Её лицо прояснилось — она как будто обрадовалась, расценив его слова как поддержку. И это моментально отрезвило, напомнило о том, что Гермионе не нужен кто-то, кто снова станет распоряжаться её жизнью и принимать решения за неё. Ей нужен соратник. Партнер. И если он хотел остаться в её жизни — ему придется им стать.       — Ты поможешь мне изменить внешность, — оживленно начала рассказывать она. — Я трансгрессирую на Чаринг-кросс Роуд, пройду через Дырявый котел в Косой переулок, в магазин вредилок. Там вечно толпится куча народа, никто не обратит внимания на меня. А потом мы с Роном найдем, где поговорить наедине.       — Ты понимаешь, что Косой переулок наверняка патрулируют? Что повсюду расклеены твои портреты? — мрачно спросил он.       — Мерлин, Драко!.. Мы ограбили Гринготтс, когда он кишел Пожирателями! Неужели ты думаешь, что попасть в магазин детских игрушек и фокусов будет проблемой?!       Она права. Права. Она — не какая-нибудь обычная ведьма. Она — Гермиона Грейнджер. Разве не этого ты хотел?..       И все же Драко не мог забыть о том, что в его жизни есть не только она.       — Представь, что тебя поймают, — предложил он, жестом попросив не перебивать. — Просто представь. Глоток веритасерума — и через две минуты авроры будут здесь. Я не смогу сделать ничего. Меня уведут, а Скай останется один. Это стоит того, скажи мне?       Оказалось, она продумала и это. Через пять минут на кухонном столе лежали два предоплаченных мобильных телефона — а Гермиона горячо излагала свой план. Её глаза горели азартом — настоящим, неподдельным, щеки раскраснелись, а в волосах, казалось, потрескивало электричество — и, как бы это ни было неуместно, Драко не мог не признать, что сейчас Гермиона была необычайно прекрасна. Живая, страстная, настоящая — и тем больнее было от того, что все это не означало для него ничего хорошего.       Он попытался придумать что-то другое. Предлагал варианты: раздобыть «Пророк», обратиться к кому-то другому, только не к Уизелу, где её наверняка будут ждать. Но Гермиона категорично отвергала все варианты.       — Джинни, скорее всего, не станет со мной разговаривать, к тому же она вернулась в Нору… — упрямо мотнула головой она. — Да никто не станет, разве что Луна, но я не знаю, где она теперь живет. К тому же наверняка за теми местами, где я могу появиться, наблюдают. Магазин Уизли — не одно из них.       — Кто-то чужой? — не уступал Драко. — Сотрудник Министерства? Болтливая секретарша?       — Я никого из них не знаю…       — Грейнджер, сколько ты работаешь в этом гребанном Министерстве? Десять лет?! — неподдельно изумился он.       — Девять, — коротко бросила она и поджала губы. — И ты знаешь, я никогда не была хороша… ну, во всем этом.       — Не понимаю, о чем ты, — нахмурился Драко.       — Люди не очень-то хотят дружить со мной, — потупив взгляд, нехотя призналась Гермиона. — Ну, знаешь, болтать, вместе ходить обедать, все эти вещи. Так всегда было. Еще в маггловской школе… Когда пришло письмо из Хогвартса, я так обрадовалась! Мечтала, что там смогу начать все сначала, познакомлюсь с новыми людьми, у меня будут настоящие друзья…       Он оторопел. Это был удар под дых, прямо в солнечное сплетение. У Гермионы не было друзей?!       — Но… Уизел и Поттер… — растерянно пробормотал Драко. — Они не в счет?       — Помнишь горного тролля в Хэллоуин на первом курсе? — грустно улыбнулась она.       — О, это тот, что бродил по подземельям, а Дамблдор отправил всех учеников по гостиным, любезно позабыв о том, что гостиная Слизерина находится в тех же подземельях? — уточнил Драко не без сарказма. — Как же, отлично помню. Первая победа Поттера, как тут забыть. Вся школа гудела.       — В тот день после урока чар Рон пожаловался Гарри… «Неудивительно, что её никто не выносит. Она сущий кошмар!» Я услышала… — она рвано вздохнула — так, будто вот-вот заплачет. — Знаешь, со мной никто, никто не хотел дружить. Девчонки вечно болтали о каких-то глупостях, а мальчишки… У меня было столько надежд на новую школу, где меня никто не знает, не будет дразнить зубрилой, но… ничего не вышло. Снова. И эти слова Рона… Я расплакалась, и, чтобы никто не видел, убежала в туалет для девочек. Гарри как-то узнал об этом, и они пошли предупредить меня о тролле. Они спасли меня. Так мы и подружились. Если бы не это, думаю, у меня бы вообще не было никаких друзей.       — То есть ты не пошла туда специально, чтобы победить тролля?.. — недоверчиво переспросил он.       Все это не укладывалось в голове. Просто. Не укладывалось.       — Нет, конечно.       — Но все говорили…       — Все говорили то, что я сказала МакГонагалл. Я соврала, чтобы Гарри и Рону не досталось. Только и всего.       Драко ошеломленно молчал. Они с Гермионой оказались странно похожи: ведь с ним тоже никто не хотел дружить. Заискивали, лебезили — или молча подчинялись, как Крэбб с Гойлом, потому что так велели их отцы. Но не дружили — вот так, чтобы по-настоящему. До него никому не было дела, по большому счету. Никто бы не побежал спасать его в школьный туалет… А Гермиона? Он всегда считал, что она много о себе воображает — и потому выбрала себе в друзья знаменитого Гарри Поттера; все прочие были недостойны. Оказывается, все было совсем не так…       — А у тебя, больше мозгов, чем я думал тогда, — усмехнулся Драко, позабавленный мыслью о том, что невероятная храбрость Грейнджер, в одиночку отправившейся сражаться с троллем, которая так его впечатлила тогда, оказалась всего лишь недоразумением.       — С троллем-то справилась не я, — поморщилась она. — Я пыталась спрятаться от его дубины под раковинами.       — Умный ход, я поступил бы так же.       — Это совершенно не помогло! — обиженно возразила Гермиона.       — Я все равно поступил бы так же, — ухмыльнулся Драко. Он был уверен в этом абсолютно — спрятался бы под раковинами и, вероятнее всего, оглушительно визжал. Приятно, что между ними было что-то общее.       Она рассмеялась и ласково потрепала его по волосам.       — Ну, так мы подружились с Гарри и Роном, но в остальном это мало что изменило. Тогда мне было достаточно их двоих, а потом… Не знаю. Я, наверное, какая-то не такая. Я не умею знакомиться, ходить на вечеринки, поддерживать всю эту обязательную болтовню, не интересуюсь тем, чем положено интересоваться…       — Это не ты не такая, это они не такие, — категорично отрезал он. — Меня все устраивает.       — Раньше не устраивало, — беззлобно возразила она.       — Откуда тебе знать, что было раньше?       Он спросил просто так, в пику ей — но отзвук этих слов еще дрожал в воздухе, когда на него обрушилось осознание. Он не был равнодушен к Гермионе Грейнджер — никогда. На протяжении всех лет их совместного обучения она бесила его, раздражала, злила — до такой степени, что временами он искренне, всей душой её ненавидел. Потому что она выбрала — не его. Потому что его она даже не замечала, даря улыбки, прикосновения и объятия дурацкому Поттеру и еще более дурацкому Уизли. Потому что, даже если бы она заметила — он не имел права даже на дружеский жест в её сторону, не говоря уж о чем-то большем. Это Виктор Крам был достаточно смел, чтобы пригласить её на Святочный бал, несмотря на статус крови — даже под зорким взором Каркарова. Драко же был трусом; его бы и за меньшее сослали в Дурмстранг, если не заперли в мэноре на домашнем обучении. Он боялся не то что посмотреть на неё — боялся даже признаться самому себе, что хочет смотреть. Всегда хотел.       — В общем, я не знаю никого, к кому можно было бы обратиться, — резюмировала Гермиона, не обратив внимания на его потрясенное молчание. — Разве что подкараулить у Министерства, но этот трюк мы тоже проделывали, так что Гарри наверняка учтет такую возможность. И других идей, кроме Рона, у меня нет.       Она замолчала — и теперь смотрела на него в ожидании ответа. Это был вызов. Легко было любить домашнюю, уютную, кроткую, как котенок, Гермиону, которая печет торты и с удовольствием играет с его сыном в настольные игры. Но хватит ли у него духу любить и другую её сторону: авантюрную, азартную, отчаянно храбрую и немного сумасбродную?..       — Твою внешность кардинально не изменить, — заключил он, смерив её задумчивым взглядом с головы до ног. — Я смогу поменять цвет и длину волос, может, выпрямить — но лицо останется прежним. За мужчину ты не сойдешь, так что в растительности на лице нет смысла… Разве что брови погуще тебе наколдовать? И у нас совсем нет подходящей одежды, а в маггловском наряде ты будешь бросаться в глаза…       Её лицо озарилось счастливой улыбкой.       — Я уже все придумала! Сейчас я все тебе объясню…