Домом можно назвать не каждое место.

Всё же Ростов ещё с восьмидесятых был по уши влюблён в украинца,что изначально рос рядом. Да и в целом у них облих лежала душа к степям,что бескрайние и не распаханные как сейчас... Когда на лошадях можно скакать и не думать почти ни о чём... Так хотелось окунуться туда сново, опять почувствовать себя в спокойствии и в целом просто забыть обо всём,кроме своего любимого. Слово из песни бременских музыкантов:"Наша крыша—небо голубое". Одесса то же был такого мнения,да только видится у них всё не получалось. Даже звонки не могли быть более пяти минут... А что поделаешь, если происходит всякая белеберда в мире? Вот и приходится им довольствоваться короткими фразами по типу:"Я тебя люблю. Очень надеюсь,что мы когда-нибудь сможем встретиться ещё раз. И только тогда я смогу почувствовать себя дома." И всё,дальше не хватало времени. Лишь один раз им удалось на двадцать минут созвониться,да только по большей части молчали, стараясь ощутить себя рядом. *** Сегодня Ростов опять оказался на собрании округов. Его попросил Григорий о чем-то, да только он уже забыл,но почему? А потому что вошёл Киев с Одессой, которых пригласил зачем-то Москва после собрания,как раз сейчас всех отпустили и почти все ушли. Конечно,эти двоя жадно смотрели друг на друга,думая,как бы не сорваться и не начать "ласкаться" прямо в этот момент. Евгений выглядил и в правду как-то не очень. Кожа бледная, синяки под глазами,да и кашель. Но этих двоих зачем-то отправили за дверь. Только тогда те смогли нормально обняться,но Дунайский почему-то стал просто плакать. Конечно, Алексей перепугался и погладил по волосам,стараясь успокоить. — Не плачь,прошу ... Я сейчас рядом ... Обнимаю тебя и не уйду,пока это возможно.— звучал его нежный голос. — Хорошо... Постараюсь не плакать.—уже раздался голос светловолосого, одновременно со шмыганьем и хрипением. — Может сбежим?—предложил Донской. Такое было в его духе с разными авантюрами,да только сейчас этого хотелось обоим сердцам. Получив лишь кивок в ответ,те пошли к выходу на парковку. Там были камеры,но можно незаметно пройти от туда. Всё равно он не был на парковке. Но всё оборвалось,когда Жене позвонил Дима... — Ты где?—раздался голос из динамика, на украинском. — Мне очень плохо. Уже тошно... И голова кругом... Думаю пойти в аптеку, да и обменять хотя бы на рублей пятьсот. А то ничего и не куплю.—звучало очень правдоподобно,да и в целом подкреплялось всё тем же хрипением. Всё это было на том же языке (я просто хочу сделать понятным) А Алексей просто стоял и молчал,надеясь,что его не услышат. — Хорошо,я тебя понял. Тогда иди. Тебе купить билеты домой или ты сам? — Сам,не бойся. — стоп... А вы же с Алексеем сейчас в месте? Просто одновременно вышли. — Нет. Я пошёл в туалет,потому что тошнило, а он на выход,в какой не знаю. — Ладно.—он сбросил и все. Наконец у Одессы свобода. *** Конечно Дунайский никуда не пошел в аптеку,а тем более не покупал билеты домой... Он просто полетел домой с любимым к нему, лишь бы был рядом. Ему было всё равно в какой они стране,в каком городе, главное —это быть рядом с любимым. Обоим было не важно где их дом,для них дом — это просто та нежность,которая у них есть. Это то,что они могут дать друг другу. Главное—это быть рядом. И пока те летели,то всё время держались за руки. Хоть и не было особо видно,но лишь бы почувствовать тепло любимого тела.