Поцелуй меня и обними

Сынмин заходит в квартиру, держась на ногах из последних сил. Учеба и практика в медицинском явно были созданы для того, чтобы пытать людей. Да, он сам хотел стать стоматологом, да, он знал, что будет тяжело. Но кто же знал, что все будет так плохо. А ведь это всего лишь второй курс. Поэтому Сынмин старался не задумываться о том, что ждало его дальше. — Привет, ужинать будешь сейчас или после душа? Хёнджин всегда выходил встречать младшего, когда тот возвращался домой. И это, как ни что другое, грело его душу. Но в данный момент ему, если честно, просто хотелось провалиться в глубокий сон. Желательно на несколько дней. Мозг отказывался принимать любые решения. — Не знаю. Сынмин кое-как снимает с себя куртку и ботинки. Ощущение, что он вот-вот упадет в обморок, лишь усиливается. И когда он оказывается в теплых объятиях Хёнджина, то понимает, что предчувствие его не подвело. Он даже не успевает предупредить об этом старшего, потому что в глазах резко темнеет, и сознание покидает его.

***

Сынмин с трудом открывает глаза и тут же морщится от яркого света. Требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к освещению. — Мой хороший, как ты? Младший вспоминает произошедшее и понимает, что Хёнджин не позволил ему упасть, еще и до дивана дотащил. На лице появляется слабая улыбка. — Устал. Голова кружится. Хёнджин берет руку Сынмина в свою и оставляет на ней несколько поцелуев. Взгляд у него полон сочувствия. Сынмин чувствует вину за то, что заставляет старшего волноваться. — Хочешь поесть? Или сразу спать ляжешь? — Мне надо доделать задание. Если я завтра не сдам, будет очень-очень плохо. — Тогда тебе точно нужно поесть. Старший не спорит и не пытается переубедить, за что Сынмин ему очень благодарен. Это куда лучшая поддержка, нежели навязывание мысли о том, что ему необходим отдых. Как будто он и сам не знает об этом. Хёнджин приносит пасту с курицей и грибами, вызывая улыбку на лице младшего. Это было его любимой едой. — Хотел тебя сегодня порадовать. — Спасибо. Сынмин целует Хёнджина в щеку и принимает тарелку в свои руки, но с ужасом понимает, что едва может её держать. — Что-то не так? Старший несколько секунд смотрит на Сынмина, хмурясь, а потом, кажется, все понимает. — Давай я тебя покормлю. Это слишком. Сынмину так стыдно за свою беспомощность, что хочется плакать. Он ведь не ребенок. — Все в порядке, в этом нет ничего такого. Младший качает головой и ставит тарелку на столик, после утыкаясь лицом в колени. Если он при Хёнджине еще и разрыдается, то вообще ему в глаза смотреть больше не сможет. И, конечно, как назло в носу начинает щипать, и из глаз скатываются первые слезинки. Хёнджин кладет руку на спину Сынмина и начинает осторожно гладить. — Ты у меня такой умничка. Ты так хорошо справляешься, я тобой очень горжусь. И ты не виноват в том, что просто очень-очень устал. Позволь позаботиться о тебе. Сынмин впивается ногтями в ладони, чтобы хоть как-то себя сдержать, но получается плохо. А потом Хёнджин берет его руки в свои собственные и разжимает кулаки, чтобы он не делал себе больно, и Сынмин начинает рыдать. — Маленький мой. Мой хороший. Хёнджин обнимает так трепетно и нежно, что младший не понимает, хорошо ему от этого или наоборот. Чем он заслужил такого парня? В нем буквально нет ничего особенного. Чтобы успокоиться, требуется слишком много времени. Слишком много сил. Сынмин не знает, как он в таком состоянии будет делать задание. — Минни, выпей, пожалуйста. Хёнджин подносит стакан с водой прямо к губам. Младший делает несколько глотков, чувствуя слабый привкус успокоительного. — Тебе получше? Сынмин слабо качает головой. Ему, откровенно говоря, хуёво. — Много тебе делать? Списать у кого-то не выйдет? — Мне надо отрисовать все зубы с разных ракурсов. Стоит произнести это, и осознание того, насколько много работы ему предстоит, накрывает с головой. А ведь он сам в этом виноват. Это именно он, а не кто-то другой, наивно полагал, что справится. Что ему хватит времени и сил на выполнение задания. Если бы Хёнджин не держал его за руку, то он бы точно схватил еще одну истерику. — Если ты мне покажешь, что именно нужно нарисовать, я это сделаю. А ты сейчас обязательно поешь, хотя бы немного. И ляжешь спать. — Но… — Мне завтра никуда не надо. И я не устал. А ты, если не отдохнешь, долго так не вывезешь. Сынмин понимает, что старший полностью прав. Было бы полным идиотизмом отказываться от помощи, поэтому он соглашается. Хёнджин сам приносит учебник, и Сынмин ему все подробно объясняет, что и как делать. После этого ему удается немного поесть. Но аппетита особого не было, поэтому он не стал насильно заталкивать в себя еду. — Полежать с тобой, пока не уснешь? Сынмину бы безумно этого хотелось, но Хёнджин и так делает слишком много. Отрицательно покачав головой, он натыкается на понимающий взгляд старшего. — Идем. Хёнджин ложится с краю, а Сынмин прижимается к стенке. Он чувствует поцелуй на своем лбу, и глаза почти сразу закрываются от смертельной усталости. Хёнджин гладит его по волосам и шепчет о том, какой Сынмин прекрасный. Последнее, что он слышит перед тем, как окончательно проваливается в сон, тихое «люблю тебя».

***

Хёнджин просыпается от звонка будильника, и первой его мыслью было кинуть телефон куда-нибудь в стену. Через несколько секунд он соображает, что это будильник Сынмина. Младший спал как убитый, не обращая внимания на надоедливую мелодию. Хёнджин выключает телефон и понимает, что ему удалось поспать лишь полтора часа. Но это определенно того стоило, потому что ему хотя бы немного удалось облегчить жизнь своему парню. Будить младшего совершенно не хотелось, но тот бы вряд ли был счастлив проспать экзамен. И все же Хёнджин решает дать тому поспать еще десять минут и идет заваривать кофе. По прошествии этих самых десяти минут он все же будит Сынмина поцелуями в плечо. — Пора вставать. Сынмин недовольно мычит и кое-как открывает глаза. Хёнджину младшего безумно жалко. — Покажи рисунки. — И тебе доброе утро. Хёнджин передает то, над чем трудился всю ночь, в надежде, что он сделал все правильно. — Хён, это идеально. Спасибо тебе. Я даже не знаю, как отблагодарить тебя… — Мне ничего не нужно. Разве только чтобы ты отдохнул. Но это уже после экзамена. Сынмин отказывается от завтрака и выпивает лишь чашку кофе. Хёнджину бы хотелось, чтобы тот поел перед таким выматывающим событием, как экзамен, но младший знает и сам, что будет для него лучше. — Если ты не против, я пойду с тобой. — Зачем? Это будет долго. — Не страшно, я подожду. Хочу быть рядом. Если ты, конечно, сам хочешь. Младший тепло улыбается и благодарит Хёнджина. После этого они быстро собираются и направляются в университет. Хёнджина без проблем пускают по паспорту, и он провожает Сынмина до самой аудитории. — Поцелуешь на удачу? — Тебе не нужна удача. Но я все равно поцелую. Убедившись, что на них никто не смотрит, Хёнджин целует младшего, нежно придерживая за талию. Сынмину и правда не нужна была удача. Он прекрасно справится без неё, и Хёнджин отлично это знал. — Я буду здесь, когда ты закончишь. — Хорошо, спасибо. Сынмину не хочется отпускать руку старшего, но он вынужден это сделать, чтобы зайти в аудиторию. Бросив последний взгляд на своего парня, он скрывается за дверью. Хёнджин же достает из рюкзака книгу, которую предусмотрительно взял с собой.

***

Два с половиной часа это не так уж много. Но не когда ты сидишь на холодной плитке медицинского университета. Конечно, Хёнджин мог бы пойти в столовую и дождаться Сынмина там, но он не хотел. Ему было важно встретить того сразу, как он закончит. Студенты выходили и выходили из аудитории, а младшего все не было. Хёнджин начинал понемногу волноваться. И все же, его переживания не продлились долго, и Сынмин наконец-то появился. Хёнджин тут же встал и уже в следующую секунду прижимал к себе возлюбленного. — Четыре. — Ты молодец. Отлично справился. Хёнджин гордился Сынмином очень сильно. Он знал, что даже тройку было достаточно сложно получить. Так что четверка очень даже хорошая оценка. — Хён, мне плохо. Старший отстраняется, чтобы взглянуть на Сынмина. У того были красные щеки, и на здоровый румянец это нисколько не походило. — Я сейчас вызову такси, и мы поедем домой. Сможешь потерпеть еще немного? Сынмин кивает и утыкается в чужое плечо. Хёнджин придерживает его одной рукой на случай, если он вновь захочет потерять сознание, а другой уже вызывает такси через приложение. — Идем. Машина будет через несколько минут. К счастью, обходится без происшествий, и через семь минут они уже сидят в теплом салоне автомобиля. Сынмин укладывает голову на плечо Хёнджина и прикрывает глаза. — Скоро будем дома. К сожалению, эти слова оказываются ложью. Из-за сильнейшего снегопада образовывается пробка, и машины встают намертво. Самым обидным было то, что до дома не так уж далеко. Они бы дошли минут за двадцать. Но рисковать здоровьем Сынмина Хёнджин бы не стал. Пришлось ждать, пока многокилометровая пробка рассосется. Радовало лишь то, что Сынмин заснул, несмотря на обстоятельства. В общем-то, на его месте Хёнджину бы тоже было все равно где спать. Они попадают домой лишь к вечеру. Все это время Сынмин спал, а старший развлекал себя играми на телефоне. Конечно, было жаль упущенный выходной, но Хёнджин придерживался мнения, что нет смысла сожалеть о том, что не можешь изменить. — По-моему, у меня температура. Хёнджин касается лба Сынмина и понимает, что тот, скорее всего, прав. К тому же нездоровый румянец никуда не делся. — Ты просто слишком переутомился. Иди скорее в кровать. — А ты? — Разогрею нам еду и приду. — Ладно. Если что, мне не надо, я не голоден. Старший обеспокоенно смотрит вслед Сынмину и вздыхает. Он очень надеется, что отдых ему поможет. Быстро поужинав вчерашней лапшой, Хёнджин возвращается к Сынмину, но обнаруживает того уже спящим. Он даже не потрудился укрыться одеялом. Все, на что его хватило, это переодеться в домашнюю футболку. Хёнджин заботливо укрывает его, целует в щеку и ложится рядом. Он пару минут смотрит на умиротворенное лицо младшего, а затем выключает свет и закрывает глаза. Ему и самому необходим сон.

***

Сынмин открывает глаза, но из-за кромешной темноты не видит буквально ничего. Он дотягивается до ночника, и мягкий тёплый свет заливает комнату. Судя по настенным часам, было около девяти вечера. К своему удивлению Сынмин обнаруживает, что чувствует себя отдохнувшим. Он встаёт и покидает спальню. Хёнджин сидел на диване и смотрел какую-то дораму. Заметив Сынмина, он сразу же улыбнулся и убавил звук. — Как себя чувствуешь? — Определенно лучше. — Неудивительно. Ты в сумме спал больше тридцати часов. Сынмин хмурится. Он был уверен, что сегодня суббота, и с экзамена прошло часов девять. Хёнджин же убеждает его в обратном. — Ты не просыпался с момента, как мы вернулись домой. — Это получается завтра опять на пары… Сынмина это правда огорчает. Да, он наконец-то выспался, но это стоило ему единственного выходного. Единственного дня, когда они с Хёнджином могли провести время. — Не расстраивайся. Скоро каникулы. Младший кивает и поджимает губы. Он не может не расстраиваться. — Пойду схожу в душ. — Я тогда устрою нам ужин. Сынмин кивает и уходит в душ. Он с удовольствием забирается под горячую воду и смывает с себя остатки тяжелой недели. Но как бы ни было приятно стоять под водой, он спешит скорее вымыться, чтобы быстрее вернуться к Хёнджину. — Мне было лень готовить, так что на ужин у нас рамён. — Идеально. Сынмин оставляет поцелуй в уголке губ Хенджина, и они садятся ужинать. Младший чувствует себя настолько голодным, что создается ощущение, будто он может съесть целого слона. Но в итоге ему хватает рамёна и нескольких засохших печенек. — Хочешь что-нибудь посмотреть? — Ммм, не особо. Я отвлек тебя от дорамы, так что… — Ким Сынмин, не говори глупости. Ты важнее выдуманных отношений всяких гетеро-парочек. Сынмин хихикает, за что получает слабый пинок в голень. Он допивает свой чай, и они возвращаются на диван. Тот был слишком узкий, чтобы оба могли удобно лечь, но никого это не смущало. Сынмин лег поверх Хёнджина и был более чем доволен своим положением. А в особенности в моменты когда старший, не предупреждая, целовал его туда, докуда дотягивался. Серия заканчивается, и тогда Хёнджин полностью возвращает свое внимание младшему. Он разглядывает лицо Сынмина, и у того очаровательно краснеют щеки от смущения. — Ты красивый. Сынмин цокает и закатывает глаза. — У меня хронический недосып и, скорее всего, опухшее после тридцатичасового сна лицо. Я не могу быть красивым. — Можешь. Повторюсь, Ким Сынмин, ты красивый. — Дурак. Сынмин несильно бьет Хёнджина в плечо, а затем там же прячет свое лицо, горящее от смущения. Старший над ним посмеивается и щипает за бок. — Эй! Что ты… Договорить ему не дают. Хёнджин обхватывает его лицо и целует. Сынмин настолько ошеломлен, что в первые секунды просто лежит, позволяя старшему руководить поцелуем. Но он быстро приходит в себя, все же отвечая на поцелуй. Губы у Хёнджина мягкие и до безумия приятные из-за того, что он постоянно пользуется бальзамами. По этой же причине они без всякого преувеличения сладкие. А губы Сынмина сухие и обкусанные из-за постоянного стресса. И сколько бы старший ни ворчал и ни кидал в его рюкзак гигиеничек, толку от этого не было. — Эй, земля вызывает. Сынмин несколько раз моргает и смотрит на Хёнджина. Как-то слишком он задумался. Возможно, поэтому он просто берет и выпаливает: — Я люблю тебя. Насмешливая до этого улыбка вмиг становится нежной. Хёнджин поправляет растрепавшиеся волосы младшего и заправляет их за ухо. — Я тебя тоже люблю. Сынмин улыбается и вновь тянется к Хенджину, чтобы получить еще один поцелуй. Он слишком скучал по этому, чтобы отказывать себе в своих желаниях. Тем более старший совсем не против. — Нам нужно будет обязательно съездить к твоей маме на праздниках. — Не беспокойся об этом, я уже купил билеты. — Посмотрите, какой ответственный. — Да, я такой. Хёнджин широко улыбается, и Сынмин вновь тянется к нему, чтобы поцеловать. Остаток выходных они проводят, не отрываясь друг от друга.