То, о чем стоит помнить (An incident worth remembering)

-- У нас проблема, — заявил Джеймс, ввалившись в общежитие поздним дождливым пятничным вечером. Ремус даже глаз не поднял. Он уже несколько часов пытался проверить свое эссе по зельям, но его постоянно что-то отвлекало. Например, Питер, который возлегал на кровати в окружении горы книг и свитков пергамента и громко стонал. Или бумажный кораблик, который Сириус зачаровал несколько дней назад и который с тех пор курсировал по комнате и постоянно врезался Ремусу в голову. Только Джеймса еще не хватало. Все равно все проблемы Джеймса связаны либо с квиддичем, либо с Лили Эванс. С первым Ремус действительно ничем помочь не мог, а со вторым просто отказывался помогать. Это значительно облегчало ему жизнь, потому что с той секунды, как Джеймс узнал, что Ремус и Лили - друзья, он приставал к нему с расспросами о ней, пока Ремус просто не отказался отвечать. -- Я серьезно, — продолжил настаивать Джеймс, — у нас огромная, гигантская, грандиозная проблема. -- Твое эго? -- рассеянно пробормотал Ремус. -- Твои волосы? – бросил Питер. Ремус оторвал взгляд от эссе. — Может, твоя склонность к преувеличению? — Очень смешно, —Джеймс взъерошил свои волосы. Питер фыркнул, уткнувшись в книгу. Джеймс совсем неэлегантно замахнулся на него. -- Слушай, мы с Сириусом работали над тем зельем памяти, которое мы хотели подлить… -- Что за зелье? -- перебил его Ремус. — Точно, ты же был в больничном крыле, когда мы это придумали, — кивнул себе Джеймс. — Ладно, не важно, — отмахнулся он, переминаясь с ноги на ногу, он всегда так делал, когда чувствовал себя виноватым в чем-то. — Ну уж нет, что ты сделал? – оживился Ремус. -- Как я уже сказал, у нас небольшая проблемка, — Джеймс прикусил губу. — Сириус взорвал зелье. Ну, технически я взорвал зелье. В общем, зелье взорвалось. — И теперь у него нет бровей? — спросил Питер. -- Ну, хорошая новость в том, что брови у него все еще есть, — поспешно сказал Джеймс. — А вот памяти нет. Ремусу потребовалось время, чтобы осознать, что именно Джеймс только что сказал. — У него нет памяти? -- Да, и я не совсем понял, как это случилось — голос Джеймса практически сорвался в крик. –- В смысле, что-то он помнит. Но не знаю, что с ним теперь делать. -- Что? – вскочил с кровати Ремус. — И ты не отвел его к мадам Помфри? — И что бы я ей сказал? — Что он ничего не помнит и поэтому он не может рассказать, что произошло? — предложил Ремус. -- О, — сказал Джеймс, — кажется, это имеет смысл. Ремус вздохнул и мысленно попрощался с окончанием эссе по зельям. -- Где он? Джеймс повел его и Питера к одному из секретных проходов, которые они обнаружили много лет назад. Они понятия не имели, куда он ведет, он обрушился еще до того, как они его нашли, но они использовали его как укрытие — однажды они провели здесь целую ночь, потому что МакГонагалл шныряла по коридору. Сириус сидел на полу, приветствуя их радостной улыбкой. — Ты что-то долго. — Ну, я вижу, его личность незатронута, — пробормотал Ремус. — Сириус, вставай, мы отведем тебя в больничное крыло. — Я чувствую, что должен тебя знать, — обратился Сириус к Ремусу. Потом повернулся к Питеру. – И тебя. — Да, ты нас всех знаешь, а теперь давай, поднимай свою задницу, — сказал Джеймс, ставя Сириуса на ноги. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Великолепно, — ответил Сириус и полез к Джеймсу обниматься. Пока Джеймс и Питер выводили наружу какого-то уж больно веселого Сириуса, Ремус быстро прибрал остатки зелья, на всякий случай, хотя вряд ли кто-то еще кроме них когда-либо пользовался этим проходом. Ремус догнал друзей у больничного крыла. Мадам Помфри совершенно не обрадовалась их появлению в пятницу вечером, а подмигивание Сириуса еще больше испортило ей настроение. -- С Сириусом произошло что-то очень странное, — торопливо объяснил Джеймс. — Он на самом деле не знает, кто он, понимаете? — Я Сириус, — невозмутимо заявил Сириус. -- Ок, он знает, кто он, но не знает, кто я. Или кто-нибудь еще, если уж на то пошло. -- Ты Джеймс, — сказал Сириус. — Ты знаешь это только потому, что я сказал тебе, придурок. Мадам Помфри многострадально вздохнула. — Полагаю, ты понятия не имеешь, почему он не может вспомнить некоторые вещи? — спросила она таким тоном, как будто уже знала ответ на этот вопрос. Ремус решил не вмешиваться и позволить Джеймсу говорить, потому что впервые в жизни он был тут совершенно ни при чем. -- Я нашел его таким, — с абсолютно серьезным лицом ответил Джеймс. -- В свою комнату вы не вернетесь, даже если я вас об этом попрошу, не так ли? — сказала мадам Помфри. Что ж, подумал Ремус, у нее достаточно опыта общения с Джеймсом, Сириусом и Питером, которых невозможно было выгнать отсюда, когда Ремус неизбежно оказывался здесь после каждого полнолуния. — Мне придется попросить вас подождать снаружи. Один за другим они вышли за дверь. Джеймс, все еще взволнованный, начал расхаживать взад-вперед по коридору, Ремус прислонился к стене, а Питер с тяжелым вздохом опустился на деревянную скамью. -- Он меня убьет, — проговорил Джеймс, остановившись рядом с Ремусом. -- И я это заслужил. А если он никогда не вспомнит? — Зелье памяти рано или поздно перестанет действовать, — тихо сказал Ремус. Он не был хорош в варке зелий, но уж с теорией точно был знаком. -- Но да, есть вероятность, что он тебя убьет. Джеймс застонал и прислонился затылком к каменной стене. Потом фыркнул. – А ведь мы может ему сейчас что угодно наговорить, и он нам поверит. Можем сказать ему, что он на Хаффлпаффе. -- Нет ничего плохого в том, чтобы быть на Хаффлпаффе, — раздраженно процедил Ремус, но его слова практически утонули в смехе Джеймса. Ремус слушал вполуха, как Джеймс перечислял все те забавные вещи, в которые они могли бы заставить Сириуса поверить, искренне надеясь, что мадам Помфри скоро впустит их обратно. Он чувствовал себя больным, он устал, и он переживал, хоть и был уверен, что память Сириуса вряд ли будет повреждена навсегда. И если Сириус не надерёт Джеймсу задницу, Ремус, вероятно, сделает это за него. Вскоре хорошее настроение Джеймса испарилось, и на смену ему снова пришло волнение. – Сколько он уже там? -- Десять минут, — ответил Питер. Джеймс раздраженно выдохнул. -- Кажется, дольше. Ты уверен, что не дольше? Когда никто ему не ответил, он снова начал расхаживать туда-сюда, и от этого Ремус занервничал еще больше, поэтому он прикусил нижнюю губу, чтобы отвлечься, и прислушался к мерному постукиванию ноги Питера. Кажется, спустя вечность, мадам Помфри наконец позволила им вернуться внутрь. Сириус восседал на одной из больничных коек и по-прежнему выглядел ужасно бодрым. Не похоже, чтобы мадам Помфри собиралась оставить его здесь, по крайней мере, это уже был хороший знак. -- Похоже, — сказала мадам Помфри, — мистеру Блэку дали какое-то плохо сваренное зелье памяти. Насколько я могу судить, он не потерял память полностью, как обычно бывает при употреблении этого зелья, всего лишь частично. -- Она одарила каждого из них строгим взглядом. -- Поскольку вы трое знаете его лучше всех, я попрошу вас присмотреть за ним на выходных. Судя по всему, он помнит то, что ему сказали сейчас, а остальное должно вернуться через день или два, в зависимости от того, насколько сильным было зелье. — Значит, это не… — Джеймс пожал плечами -- навсегда? -- Наверняка сказать невозможно, пока действие зелья не начнет проходить, — заявила мадам Помфри. – Есть противоядие, но использовать его было бы неразумно, так как само зелье, похоже, не было качественным. Я уведомила вашего декана, полагаю, она захочет поговорить с вами завтра, мистер Поттер, поскольку именно вы его нашли. -- Она скрестила на груди руки и продолжила после паузы. — Вы уверены, что не знаете, как это могло произойти? Все покачали головами, Сириус – с особым энтузиазмом. — Что ж, — произнесла мадам Помфри, устремив взгляд на Ремуса, — как я уже сказала, пожалуйста, присмотрите за ним и приводите ко мне, если станет хуже. — Ладно, приятель, — Джеймс взял Сириуса за руку, — давай отведем тебя обратно в общежитие. Сириус пошел за ними, не сводя глаз с Ремуса. — Слушай, я не знаю твоего имени. Это смешно, потому что я знаю, что знаю его, но не могу назвать. Я пытался вспомнить, я знаю, что смогу. -- Это Ремус, — сказал Джеймс, — а это Питер. Мы живем в одной комнате. Уже почти шесть лет. — Вот еще какая забавная штука, — продолжил Сириус. — Я знаю, что я в Хогвартсе, но понятия не имею, куда ведет этот коридор, я бы в жизни не добрался до общежития без вас, ребята. Ну, я знаю, что оно в подземельях, но на этом все. Ремус переглянулся с Питером, затем с Джеймсом, внезапно потерявшими дар речи. Джеймс, конечно, шутил на эту тему, но Сириус действительно понятия не имел, на каком он факультете. Видимо, он помнил, в какой семье он воспитывался, и знал, что вся его семья была в Слизерине и что он, наследник Блэков, тоже должен быть в Слизерине. А это не так. Что немного прискорбно. — Сириус, —Джеймс похлопал Сириуса по спине, — слушай, дело в том… — Он замолчал, беспомощно глядя на Ремуса. — Ты не в Слизерине, — отрезал Ремус, потому что именно к этому все шло в конце концов, не могли же они торчать в этом коридоре, пока к Сириусу не вернётся память, просто потому, что не знали, как сказать ему, что он на Гриффиндоре. Сириус резко остановился посреди коридора. -- Что? — Мы на Гриффиндоре, чувак, — Джеймс засунул руки глубоко в карманы брюк. Они давно уже не ходили в мантиях, иначе это было бы совершенно очевидно по всему этому красному с золотым. — Да не пиздите, — на лице Сириуса расплылась неуверенная улыбка. – Даже не думали, — сказал Питер. – Реально. — Ага, видишь? —Джеймс щелкнул пальцами по значку старосты Ремуса с гриффиндорским львом. Сириус задержал взгляд на значке, и ухмылка исчезла с его лица. -- Я в Гриффиндоре, — проборматал он, и внезапно Ремусу увидел перед собой того одиннадцатилетнего мальчика, одиноко сидящего на своей кровати и вместо радостного волнения, что он наконец в Хогвартсе, ужасно напуганного тем, что подумает его семья. -- Эй, все в порядке, — попробовал утешить его Джеймс, хотя на самом деле все было не в порядке, совершенно. До Ремуса дошло, что Сириус не помнил своих отношений с семьей. Он не помнил, как прошлым летом родители отреклись от него и выгнали его из дома. Ремус схватил Сириуса за руку. -- Это длинная история, но не беспокойся об этом. Ты вспомнишь все завтра или послезавтра. Прямо сейчас это слишком, хм, сложно объяснить. — Регулус на Слизерине, да? — спросил Сириус. — Да, — ответил Ремус. Сириус вздохнул и продолжил идти, а остальные последовали за ним, пока он не обернулся к ним: -- Я правда не знаю, куда иду, -- и Джеймс вышел вперед, чтобы вести. Они прошмыгнули через общую комнату, никто даже не заметил, как Сириус в замешательстве крутил головой по сторонам со слишком большим интересом для человека, который прожил здесь уже почти шесть лет. И пока Сириус не успел ляпнуть что-то, что могло бы их выдать, они быстро увели его вверх по лестнице. — Если подумать, — произнес Сириус, когда Ремус аккуратно подтолкнул его комнату, — жить в башне определенно намного лучше, чем в подземельях. — Точно, — подтвердил Ремус, почти уверенный, что что-то похожее он и заявил Сириусу, когда тот переживал, что его определили на Гриффиндор. — Ветрено, да? — пробормотал Сириус, глядя в окно. На улице завывал ветер, дождь барабанил по оконным стеклам, но Ремус привык к этому за годы, как и Сириус, вот только теперь он ничего об этом не помнил. — Не о чем беспокоиться, — произнес Ремус. — Послушай, просто держись нас, и все будет хорошо, — эх, иметь бы Ремусу столько уверенности, сколько сейчас прозвучало в голосе Джеймса. -- Ты был там, — сказал Сириус. Он присел на кровать Ремуса – конечно, он же не знал, какая из них на самом деле его – и устремил взгляд на Джеймса. — Где я был? -- Я не совсем уверен, что произошло, но первое, что я ясно помню, это то, как ты спрашивал меня, в порядке ли я. -- Сириус пристально посмотрел на Джеймса. -- Ты знаешь, что случилось? Джеймс застонал, прислоняясь головой к спинке кровати. Питер со смехом упал на кровать. — Да, Джеймс, ты знаешь, что случилось? Ремус с ухмылкой уселся рядом с Сириусом, осторожно отодвинув в сторону свое домашнее задание. На всякий случай. -- Мне правда жаль, — наконец выдавил из себя Джеймс. – В общем, мы собирались подлить слизеринцам в тыквенный сок немного зелья памяти, просто чтобы они забыли, какие у них занятия после завтрака, ничего серьезного... Ремус закатил глаза. На его памяти не было еще ни одного зелья, которое бы они сварили, ничего в нем не испортив. Почему-то он был уверен, что тот момент, когда у них все получится, никогда не наступит. — То есть я сам виноват? — сказал Сириус. -- Блестяще. Просто блестяще. -- Идея была неплохая. -- Джеймс наконец отлип от спинки кровати и сел прямо. -- Исполнение подкачало. -- Согласен, -- торжественно кивнул Сириус. — А ты действительно совсем не изменился. -- Итак, как именно это работает? – прогудел Питер через всю комнату. -- Ты по-прежнему можешь использовать все заклинания, которые выучил? — Думаю, да, — ответил Сириус. Он вытащил палочку из кармана, с любопытством разглядывая ее. -- Или не можешь. Возможно, ты сумеешь произнести заклинания, но не сможешь вспомнить их точное исполнение, — сказал Ремус, — и я был бы очень признателен, если бы ты не пытался сотворить что-то прямо сейчас. Бумажный кораблик медленно проплыл вокруг головы Сириуса и исчез за шторой. – Кажется, у меня сейчас расплавятся мозги. -- Надеюсь, что нет, — сказал Джеймс. — Эй, всё будет хорошо. -- Ремус уже сбился со счета, сколько раз Джеймс уже повторил это сегодня. -- Никто даже не заметит. Просто притворись, что знаешь всех. — Точно, — согласился Сириус. – А вы, ребята, не должны просветить меня, не знаю, насчет самого важного? — Может, нам стоит просто лечь спать, — предложил Ремус, потому что он чертовски устал и не был уверен, сколько сможет еще держать глаза открытыми, — и надеяться, что к завтрашнему утру действие зелья пройдет. Что-то ему подсказывало, что вряд ли им так повезет, и это займет как минимум двенадцать, если не двадцать четыре часа, но надежда умирает последней. Все, что ему было нужно, — это тихие выходные и достаточно времени, чтобы закончить всю домашнюю работу, которую он не смог сделать из-за полнолуния на этой неделе. Как ни странно, Сириус, похоже, был совсем не против отключиться. Ремус даже представить себе не мог, насколько тот был потерян сейчас. Сириус искоса взглянул на него. Ремус кивнул на кровать рядом со своей. – Твоя - вот эта. Сириус вскочил, чуть не споткнувшись о собственные ноги. — Да, я знал это. — Конечно, знал, — пробормотал Ремус и пошлепал в ванную, а Сириус неприметно последовал за ним. Наблюдая за метаниями Сириуса, который, кажется, пару минут не мог сообразить, какая же зубная щетка его, Ремус понимал, что его не должна так веселить постоянно растерянная мина Сириуса, но, в конце концов, в этом виноват сам Сириус, так что Ремус не должен был чувствовать вину за то, что не мог стереть ухмылку с лица. Джеймс даже не попытался сдержаться и заржал в голос, когда Сириус начал шарить вокруг в поисках своей пижамы, а потом сообщил, что на самом деле он обычно не признает существование пижамы вообще, разве что в разгар зимы, когда есть угроза замерзнуть насмерть. Услышав это, Сириус только пожал плечами, залез в кровать в боксерах и майке и улегся, широко раскрыв глазами и натянув одеяло до подбородка. -- Все хорошо? — Ремус остановился у кровати Сириуса. – Хорошо, – кивнул Сириус. — Хорошо, — повторил Ремус и улегся спать, задергивая полог в тщетной надежде, что завтра он сможет выспаться. Ремус слышал, как Джеймс что-то шептал захихикавшему в ответ Питеру. Он закрыл глаза. За последние пару лет он довел искусство сна до совершенства, даже когда остальные в комнате и не думали спать. Ну, срабатывало это примерно процентов на семьдесят, что, по его мнению, уже было довольно неплохо. Сегодня, к счастью, его друзья, были не в настроении шуметь, и голоса быстро затихли. Ремус уже почти заснул, когда Сириус произнес: -- Не могу поверить, что я на Гриффиндоре. — Бродяга, заткнись, — бодро отозвался Джеймс. Сириус замолчал на минуту. -- Как ты меня только что назвал? — Это твое прозвище, Сириус, просто смирись уже. — А как из Сириуса получился Бродяга? -- Ой нет, это не ко мне, у меня терпения не хватит объяснять, — воскликнул Джеймс. – Я очень надеюсь, что завтра ты сам все вспомнишь. — Нет, правда, я заинтригован. — Серьезно, заткнись, — Питер веселился, как никогда. Позже все снова замолчали, и Ремус уж было подумал, что вот он, настал тот момент, когда все поняли, что пора уже спать, наконец, но затем Сириус прочистил горло. -- Что? — спросил Ремус. -- Почему моя кровать воняет псиной? В этот момент у Джеймса с Питером случилась истерика, и даже Ремус, каким бы уставшим он ни был, не мог не ухмыльнуться в темноте. — Завтра объясним? -- У меня есть собака? Я не знал, что в Хогвартсе можно заводить собак. Не то чтобы моя мать одобряла, чтобы у меня была собака. -- В голосе Сириуса звучало явное ликование. -- Я учусь на Гриффиндоре, и у меня есть собака. Что еще я творю такого, что моя семья безумно ненавидит? – Он задумался на мгновение. — Ребята, вы чистокровные? — Не знаю, Лунатик, ты чистокровный? -- Кто такой Лунатик? — Лунатик пытается спать, – засмеялся Ремус. — Нет, серьезно, что за прозвища? -- Я неожиданно заснул, — за словами Джеймса последовал невероятно фальшивый храп. Ремус улыбнулся в подушку. -- Я тоже. -- И я, — присоединился к ним Питер. — Ладно, хрен с вами, — проворчал Сириус. Снова наступила тишина, и на этот раз Ремусу удалось заснуть, несмотря на ворочающегося Сириуса, Джеймса, все еще притворно храпящего, и Питера, который храпел вполне по-настоящему. Сквозь сон ему показалось, что он слышал, как Сириус вздохнул. Он постарался выкинуть все мысли о Сириусе из головы и не думать о нем прямо перед сном; в прошлом это ничем хорошим не заканчивалось. Ремусу удалось довольно хорошо выспаться, разбудили его приглушенные голоса и тихое шарканье ног друзей, уходящих на завтрак. Парни не стали его будить – такими добренькими они бывали только в выходные после полнолуния. В любое другое субботнее утро кто-нибудь уже распахнул бы шторы и с криком прыгнул к нему в кровать. Некоторое время спустя шторы все же раздвинулись, хотя и гораздо более осторожно, чем привык Ремус. Сириус кашлянул. — Ремус? Ремус промычал ответ что-то невнятное. Он уже почти проснулся, но даже завтрак не способен был заставить его вылезти из тепленькой постельки. Во всяком случае, пока. — Кажется, моя память так и не вернулась, — тихо произнес Сириус. — Ну, мадам Помфри сказала, что не знает, сколько времени это займет, — Ремус сел и протер глаза. Теперь, когда он хорошенько разглядел Сириуса, то увидел, что тот выглядел немного более помятым, чем обычно. -- Уверен, скоро все вернется в норму. -- Я всю ночь не спал, пытался вспомнить хоть что-то, — Сириус присел на край кровати Ремуса, подтянув колени к груди. -- Знаешь, я смотрю на тебя и думаю, что я должен что-то такое знать о тебе, но каждый раз, когда я пытаюсь об этом думать, оно просто ускользает. Ремус не знал, что сказать. Очередное «все будет хорошо», вряд ли поможет Сириусу почувствовать себя лучше. Он нахмурился. Что-то в Сириусе было не так. Ремус понимал, что пялится, но его оправдывало то, что он усиленно пытался понять, что не так. Но Сириус ничего не замечал и просто теребил потертый рукав своего свитера. Ага, вот оно! Не своего свитера. Свитера Ремуса. Кажется, Ремуса практически хватил удар, и нет, он не был готов к таким потрясениям в такую рань. -- Что? — наконец спросил Сириус. — Ничего, — ответ прозвучал не очень убедительно. Наверное, Сириус, просто нашел его между кроватями и подумал, что это его. И у Ремуса не хватило духу сказать ему. Неважно, это же всего лишь свитер. — Сейчас ведь завтрак, да? — светским тоном спросил Сириус. — В Большом зале — Ремус прикусил губу. — И ты не знаешь, где это. Сириус застенчиво улыбнулся. -- Я сказал Джеймсу и Питеру, что догоню их внизу, но только сейчас понял, что вряд ли найду дорогу. -- Трудно не заметить, — Ремус встал с кровати. — Дай мне минутку, я пойду с тобой. По крайней мере, Сириус был в хорошем настроении. С прошлого лета это случалось не так уж часто. Ремус повел Сириуса через дыру в портрете вниз по лестнице. Сириус на самом деле вполне мог заблудиться по дороге на завтрак, поскольку вряд ли помнил про лестницы, меняющие направление и ступени-обманки. — Итак, — сказал Сириус, — мне следует знать что-нибудь важное? Ремус задумался, не зная, что и ответить. Было целая куча важного, всяких мелочей, касающихся любого, с кем мог заговорить Сириус. — Ты и Регулус, — промямлил Ремус, — вы не… — Не лучшие друзья, полагаю? Ну естественно, -- Сириус пожал плечами, нахмурив брови. – Я же на Гриффиндоре, в конце концов. Что-то еще? — И ты определенно пережил то, что тебя не определили на Слизерин, — легкомысленно продолжил Ремус. -- Это ты мне так тонко намекаешь, чтобы я перестал трепаться о том, как опозорил свою семью? — Нет, конечно, — возразил Ремус. Сириус ухмыльнулся. -- Люди, которых мне нужно помнить? — Да нет, дамы привыкли, что ты забываешь их имена. — Ты мне нравишься, — Сириус его толкнул его в плечо. Ремус толкнул в ответ. -- Мы уже почти шесть лет дружим, конечно, я тебе нравлюсь. -- Он изо всех сил старался отнестись к этому небрежно. И он вовсе не собирался думать о том, что слова Сириуса только что сделали с его пульсом. Честно говоря, он смешон, они друзья, просто друзья. А Сириус, что бы он там ни болтал, вообще не должен влиять на его пульс. — Мы на месте, — сообщил Ремус, когда они вошли в Большой Зал. — Ого, — прошептал Сириус, устремив взгляд в потолок. – Он реально так выглядит. Знаешь, как все рассказывают? С небом и всё такое. — Если ты не хочешь, чтобы все узнали, что с тобой случилось, лучше перестань туда пялиться — пробормотал Ремус и потащил Сириуса к гриффиндорскому столу, где Джеймс и Питер уже практически расправились с завтраком. — Мы думали, ты заблудился, — сказал Джеймс присевшему напротив него Сириусу. – Хорошо, что нет. -- Он окинул долгим взглядом свитер Сириуса – в смысле, Ремуса, но, к счастью, ничего не сказал. Ремусу понадеялся, что никто больше не заметит, что Сириус одет в не свою одежду, хотя это было довольно очевидно. Ремус заметил, что Лили, сидевшая недалеко от них, очень подозрительно покосилась на Сириуса. А тот снова уставился на потолок, как будто видел его впервые в жизни. В каком-то смысле так и было. Внезапно Сириус вскрикнул и перевел взгляд на Джеймса. – Эй, что это было? -- Ты ведешь себя как первокурсник перед распределением, — сухо заметил Джеймс, щедро накладывая яичницу на тарелку Сириуса. -- Просто это очень круто выглядит, — тихо отозвался Сириус. Бросив последний взгляд на пасмурное небо на потолке, он все же переключил внимание на яичницу. — Итак, что будем делать с ним? — спросил остальных Джеймс. -- Я прямо здесь вообще-то. — Ага, проблема никуда не делась. — Мне нужно успеть сделать домашнее задание, — пробормотал Ремус, накладывая себе хлопья. -- У меня тренировка по квиддичу, -- простонал Джеймс. — У меня, — пожал плечами Питер, — тоже дела. -- Целоваться с той хаффлпаффкой - не такое уж важное дело. -- Позволю себе не согласиться. — Слушайте, я справлюсь, ладно? — Сириус чуть не опрокинул на себя свой тыквенный сок. -- Правда. Я ни с кем не буду разговаривать. Никто не узнает. Сзади послышалось покашливание. Ремус мог точно сказать, что это профессор МакГонагалл, в основном по тому, как Джеймс расплылся в слишком дружелюбной улыбке. Сириус повернулся, глядя на нее широко раскрытыми глазами. -- Доброе утро, — весело произнес он. Ремус поперхнулся хлопьями. Голос МакГонагалл звучал раздраженно. -- Поттер, Блэк. В мой кабинет. После завтрака. -- Конечно, профессор, — ответил Джеймс. -- Не могу дождаться. Самый лучший способ провести субботнее утро. Профессор МакГонгалл развернулась, бросив на Джеймса злобный взгляд и ушла, не удостоив его ответа. — Страшно, — прошептал Сириус остаткам своей яичницы. Джеймс с Сириусом ушли, как только Сириус закончил завтракать, а Ремус и Питер вернулись в гостиную, где и нашли их Джеймс и Сириус спустя полчаса. -- У нее никаких доказательств, — Джеймс ликовал. -- Нам даже отработку не назначили, вообще ничего. Сириус засмеялся. -- Было очень кстати, что я ничего не мог вспомнить. -- Конечно, она что-то подозревает, — Джеймс со вздохом опустился в пустое кресло. Он хотел добавить еще что-то, но тут в дыру в портрете пролезла Лили, и он мгновенно отвлекся. -- Она посмотрела на нас. — Она посмотрела на Сириуса, — проворчал Ремус, не сводя глаз с книги, — потому что он ведет себя очень странно. — Я не веду себя странно, — грубо возразил Сириус. -- Ты постоянно вертишь головой, как будто не знаешь, где находишься, — ответил Ремус. Почувствовав, что Сириус смотрит на него, он бросил на того ответный взгляд. – И ты не такой громкий, как обычно. Полагаю, это сбивает людей с толку. Сириус надулся, и продолжал дуться довольно долго, пока Джеймс не достал свои волшебные шахматы и не хлопнул Сириуса по плечу. -- Ты же еще помнишь, как играть, да? Он помнил, поэтому Ремус спокойно вернулся к чтению пропущенного по Защите от темных искусств на прошлой неделе, хотя, по правде говоря, это был единственный предмет, за который он совсем не волновался. Играя, Джеймс и Сириус осыпали друг друга все более громкими и изобретательными оскорблениями – по крайней мере, хоть тут ничего не изменилось – но Ремус постоянно чувствовал, как время от времени взгляд Сириуса задерживался на нем. Он пытался игнорировать это, но Сириуса в любых обстоятельствах было невероятно трудно игнорировать. Когда Джеймс швырнул коня в Ремуса, заехав ему прямо в висок, Ремус воспользовался возможностью полностью скрыться за своей книгой. Приятный побочный эффект - он больше не мог видеть Сириуса, даже краем глаза. -- Мне нужно делать домашнее задание? —спросил Сириус. Нет, — хором отозвались Питер и Джеймс. — Ты вечно откладываешь его до вечера воскресенья, а потом достаешь меня, — добавил Ремус. — Нас, — быстро поправился он. -- Ну, я все равно понятия не имею, что мне задали, — сказал Сириус. -- И этим нужно воспользоваться, — задумчиво произнес Джеймс. Ремус ужасно не любил вот этот его задумчивый тон. Это обычно заканчивалось чьей-то потерей памяти, если не еще чем похуже. Ремус не забыл, что на втором курсе он целый месяц щеголял зелеными пятками. И как раз перед тем, как это случилось, Джеймс определенно выглядел чрезвычайно задумчивым. Ремус серьезно задумался о том, чтобы перебраться в библиотеку, но тогда он скорей всего пропустил бы обед. Книги частенько поглощали его целиком. Хотя пропущенный обед был не так уж и страшен – он ведь знал, где находится кухня. Правда, обычно Джеймс и Сириус пробирались туда добыть чего-нибудь съестного, но Ремусу тоже, когда он спускался сам, удавалось притащить еды как минимум на полдюжины голодающих. -- Что читаешь? -- Диван прогнулся, а из-за книги Ремуса появилась макушка, а потом и глаза Сириуса. — Домашнее задание, — ответил Ремус. Ему совсем не понравилось, что Сириус с этими своими глазами был так близко. Красивыми, надо признать, очень красивыми глазами. Ремус не хотел видеть их так близко, так долго. Потому что они красивые. И в этом не было никакого смысла. Или был?.. -- Мне тоже нужно это прочитать? — Думаю, ты уже прочитал, — пробормотал Ремус. Он взглянул на Джеймса, занятого игрой в шахматы с Питером. – Хотя, если подумать, то нет, вряд ли. И вряд ли хочешь. — Ладно, хватит читать, — ухмыльнулся Сириус. -- Я тут кое-что сам сообразил. Я невероятно красив, и меня все любят, ну, кроме рыжей, на которую Джеймс постоянно пялится. — Она считает тебя придурком, — ляпнул Ремус. -- Это обидно, — протянул Сириус, совсем не выглядя при этом обиженным. -- Прости, нужно было как-то помягче тебе об этом сказать. Губы Сириуса чуть дернулись. Он положил подбородок на согнутые колени Ремуса. -- Так что там с прозвищами? Ты обещал рассказать. -- А есть смысл рассказывать, если завтра ты все равно все вспомнишь? — Но это так странно, — прошептал Сириус. — Клянусь, я должен что-то знать о тебе. -- Джеймс, который, кажется, подслушивал их разговор, засмеялся. -- Ты должен знать что-то обо всех нас, — ответил Ремус. И это что-то ему совершенно не хотелось сейчас объяснять Сириусу. Во-первых, они были в общей гостиной, неизвестно, кто мог их тут подслушать, а во-вторых, – и Ремусу очень не нравилось это признавать – ему было страшно. Хотя с чего бы, казалось, ведь Сириус уже знал, он знал, что Ремус был оборотнем, и ему было все равно. Во время обеда Ремусу каким-то чудом удалось избегать ответов на нежелательные вопросы, а Джеймсу и Питеру казалось очень забавным оставлять Сириуса в неведении относительно некоторых вещей. К этому времени стадия «мы беспокоимся о Сириусе» благополучно уступила место стадии «время над ним поржать». — Ты с ней мутил как-то, — Джеймс кивнул в сторону какой-то случайной девушки из Рейвенкло, и Ремус был уверен, что ни один из них с ней даже не разговаривал. -- Не лучший опыт в ее жизни, определенно. Она всем растрепала, как это было ужасно. – И он с грустным видом покачал головой. Сириус выглядел очень обиженным – на самом деле, несмотря на бардак в голове, в душе он был все таким же. После обеда Ремус собрал все незаконченные домашние задания и пошел в библиотеку. Честно говоря, он любил не только книги, но и тишину. Мадам Пинс не особенно удивилась, увидев его, хотя была суббота, и в библиотеке практически не было студентов. Набрав стопку книг, которые, по его мнению, могли ему пригодиться, Ремус направился к своему любимому месту у окна, где и провел несколько тихих часов, позволяя мыслям немного поблуждать в перерыве между эссе по Заклинаниям и чтением по Гербологии. Он бы закончил все это еще в больничном крыле, если бы Сириус не выхватывал у него книгу из рук, настаивая на том, что выполнение домашней работы ни в коем случае не может считаться отдыхом. Вернувшись в почти пустую гостиную, Ремус обнаружил, что Сириуса, Джеймса и Питера нигде нет. Оглянувшись, он столкнулся взглядом с Лили. -- Ты знаешь, где… -- Явно не здесь, — ответила Лили. -- Как видишь, никто не орет и ничего не горит. Ремус ухмыльнулся. Что ж, он мог бы догадаться, что спрашивать Лили бесполезно, но Лили вдруг улыбнулась ему в ответ, и Ремус на короткое мгновение задумался, а не рассказать ли Джеймсу, что он все же, пусть и недолго, пообщался с Лили, и посмотреть, не взорвется ли от этого его мозг. Занеся готовые эссе наверх, он проверил карту, над которой еще предстояло работать и работать, поэтому сейчас она не показывала ничего, кроме третьего этажа. Судя по всему, Джеймс, Сириус и Питер находились не на третьем этаже. Ремус осторожно спрятал карту обратно в тайник и завалился на кровать с книгой. В конце концов они вернутся в башню, и в данный момент Ремус предпочел верить, что Сириус в надежных руках. Ремус сам не знал, почему волновался. С Сириусом все было в порядке, и худшее, что могло случиться – он мог действительно потеряться в замке. А это уже случалось и раньше. Неоднократно. Посреди ночи. С ними всеми. В конце концов они всегда находили дорогу обратно. А скоро действие зелья должно было закончится, так что Ремус мог перестать уже думать о Сириусе. Он погрузился в чтение, но секунду спустя его внимание привлекли шаги на лестнице снаружи. Тот, кто поднимался по лестнице, похоже, направлялся в другую спальню, поэтому Ремус вернулся к чтению. Он прочел полглавы, и был полностью поглощен книгой, когда дверь распахнулась. -- Твоя очередь, — объявил Джеймс и направился к своему сундуку, по пути снимая одежду. Ну да, тренировка по квиддичу. Сириус возник в дверях, удивленно наблюдая за Джеймсом. — Что значит, моя очередь? — спросил Ремус. — Сириус, — пояснил Джеймс, натягивая форму для квиддича. -- МакГонагалл сказала не давать ему шляться одному сегодня утром, я не говорил? -- Он подхватил метлу. -- Короче, мне пора. Поэтому твоя очередь. — Где Питер? -- Наверное, сосется с Хаффлпаффкой -- пожал плечами Джеймс. — Веселитесь, детки, — крикнул он и убежал, протиснувшись мимо Сириуса. — Мне не нужна нянька, — Сириус плюхнулся на кровать Ремуса. -- Я просто посижу здесь, а ты продолжай читать. Притворись, что меня здесь нет. Ремус поднял брови. – Правда? — Правда, — ответил Сириус. Вообще-то идея была так себе. Возможно, Сириус был не в курсе, но сидеть спокойно и ничего не делать — это определенно был не его конек. Ремус бросил на него еще один взгляд и вернулся к чтению. Он прочитал полстраницы, когда Сириус громко вздохнул. Ремус поднял взгляд. Сириус прислонился к спинке кровати и пялился в окно, изо всех сил делая вид, что с ним все в порядке, хотя сидеть было явно неудобно. Да и смотреть в окно, наверняка, тоже не было так уж и интересно. Однако он не отреагировал на взгляд Ремуса, поэтому Ремус снова переключил внимание на книгу. Он слышал, как Сириус вертелся каждые две секунды, а примерно через минуту снова вздохнул. Затем улегся поперек кровати, свесив ноги с края. Еще один вздох. Ремус бросил на него взгляд поверх книги. Ну вот, еще немного и... Ремус не был уверен, что произойдет, но Сириусу определенно стало достаточно скучно, чтобы заняться чем-то другим, кроме как вертеться и вздыхать. Как и подозревал Ремус, Сириус начал барабанить пальцами по деревянному столбу кровати. Без всякого ритма. Снова вздохнул. Сбросил обувь. Перекатился на живот. — Итак... — наконец произнес Сириус. Ремус отложил книгу. -- Да? -- Как книга? -- Нормально. — А ты всю домашнюю работу сделал? — спросил Сириус. -- Почти, — Ремус попытался скрыть веселье в своем голосе. Сириус включил режим «обрати на меня внимание», хотя, кажется, очень старался вести себя как ни в чем не бывало. Сириус хмыкнул, а Ремус снова взял в руки книгу. Но не успел он даже одно предложение прочитать, как Сириус откашлялся. -- Хм? -- Ремус взял закладку. — Я просто продолжаю думать… — прищурился Сириус. -- У меня такое чувство, что я забыл что-то важное. -- Я бы сказал, последние пару лет твоей жизни были довольно важные. — Я имею в виду, о тебе, — сказал Сириус. — У меня такое чувство, будто я забыл что-то важное о тебе. -- Он снова начал теребить свой свитер так же, как это делал Ремус. Рукава были потерты не просто так. – Ты должен мне рассказать кое-что о себе. Джеймс вот рассказал. — Да неужели, — буркнул Ремус. Он даже не спрашивал, что сказал ему Джеймс, все равно половина этого была враньем. Сириус понимающе ухмыльнулся. — Если хочешь, можем пойти вниз, — предложил Ремус. Он был совсем не против побыть здесь с Сириусом, просто немного опасался, что Сириус снова начнет задавать вопросы, если не найдет себе занятия поинтересней. — Не-а, — Сириус уселся, скрестив ноги. — Серьезно, расскажи что-нибудь о себе. Что угодно. Ремус прикусил губу. Он не мог понять, почему ему так не хотелось сообщать Сириусу, что он оборотень, ведь он уже и так знал, и ему было ок. Это был все тот же Сириус, разве что с поврежденной памятью. Все тот же человек, который стал анимагом, чтобы составлять ему компанию каждое полнолуние. Все тот же Сириус, который на следующий день пробирался в больничное крыло и оставлял шоколад на тумбочке, прежде чем выскользнуть за дверь, спрятавшись под мантией Джеймса. Сначала Ремус думал, что он делал из чувства вину из-за того самого инцидента с участием Снейпа, но прошло уже больше года, а Сириус все так же приходил каждый месяц, садился на кровать Ремуса и просто болтал с ним, пока Ремус не проваливался в сон, или пока Ремус не выгонял спать его самого. И все же Ремус предпочел бы просто подождать, пока Сириус сам вспомнит. — Я люблю шоколад, — сказал Ремус, и Сириус, наконец, отвел от него выжидающий взгляд. Мило, — отозвался Сириус, — очень мило. Не очень интересно, ну да ладно. — Просто не вижу смысла… — Ремус со вздохом замолчал. Конечно же, дело было не в том, что Сириусу хотелось узнать больше о Ремусе, он прекрасно понимал, что очень скоро и так будет знать; просто Сириус умирал от скуки. — Вообще-то, есть кое-что, что тебе понравится. -- Он достал карту и бросил ее на колени Сириусу. — И что же это такое? — О, ты увидишь, —Ремус присел рядом с Сириусом. Они вместе уставились на карту. На ней по-прежнему был виден только третий этаж, но были видны следы, хотя некоторые таблички с именами оставались пустыми. – Мы еще работаем над этим. -- Это карта, — Сириус тыкнул в безымянную пару ног, стоящую в пустом классе рядом с ногами некоего Питера Петтигрю. В том, что там происходило, не оставалось никаких сомнений, учитывая близость следов на карте. -- Это Хогвартс? Третий этаж Хогвартса? Как она работает? -- А, ну... куча заклинаний. И контрзаклинаний. Я пытался проследить, вдруг что-то пойдет не так и нам придется все исправлять, но кажется, все равно пропустил парочку. -- Это великолепно, — Сириус был в восторге. — Остальной замок тоже? — Пока нет, — ответил Ремус. Нужно было еще совершить много ночных вылазок, чтобы завершить работу. Ну и с проблемой с именами тоже нужно было разобраться. -- Покажи, где я сейчас, — обратился Сириус к карте, но карта совершенно не изъявила желания сотрудничать. Тогда Сириус вытащил палочку и ткнул в нее. Ремус не понял, что он сделал, но, это, похоже, сработало, потому что мгновение спустя снова показалась остальная часть карты. -- Думаю, это я виноват, что она показывает только третий этаж. -- Думаешь? — Знаю, — губы Сириус дернулись, — хотя не могу вспомнить почему. Пока что. — Ох, — сказал Ремус. -- Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, что память возвращается. -- Могла бы и побыстрее возвращаться, — проворчал Сириус. -- Я действительно хочу знать, что я забыл о тебе. А ты не очень-то хочешь мне рассказывать. Что странно, потому что почему бы тебе не рассказать мне то, что я и так уже знаю? — Я же сказал, не вижу в этом никакого смысла. Сириус посмотрел на него, и именно тогда Ремус заметил, насколько близко они находятся, склонившись вместе над картой. — Отлично, — Сириус снова посмотрел вниз, чтобы увидеть их на пергаменте, и следы, отмеченные их именами, здесь в гриффиндорской башне, располагались так же, что и следы Питера и его безымянной спутницы, да, это была точно та девчонка из Хаффлпаффа, у которой не было имени. Хотя ведь они с Сириусом просто сидят здесь, а Питер и его девушка в пустом классе трансфигурации явно не просто сидят. К счастью, Ремус был прав насчет карты, и какое-то время Сириус занялся ей, прослеживая путь от Гриффиндорской башни до Большого зала и заново открывая секретные ходы, ведущие из замка. Ремус наблюдал за ним, совершенно не беспокоясь о лежащей на подушке позабытой книге. Ему нравилось смотреть на Сириуса. Что, правда, немного смущало. Через некоторое время Сириус снова поднял глаза, и Ремус выдержал его взгляд, хотя ему показалось, что Сириус поймал его на том, чего ему делать не следовало. Сириус молча протянул руку и медленно провел пальцем по шраму на щеке Ремуса. Его рука замерла. -- Я могу превратиться в собаку, — произнес он. Ремус хмыкнул. — Вспомнил, да? Сириус опустил руку, и Ремус не был уверен, рад ли он этому. -- А ты… — Да, — сказал Ремус. — Ох, — сказал Сириус. — Теперь ты знаешь, — пробормотал Ремус. — Видишь, я же говорил, что ты вспомнишь. — Но я не то имел… — Сириус покачал головой. — Ты боялся мне рассказать. -- Не боялся. Просто это длинная история, не хотелось рассказывать ее еще раз. — Нет, боялся, — продолжал настаивать Сириус. -- И я правда не понимаю, я ведь уже и так это знал, да? И у меня не было проблем с этим. С чего бы им возникнуть сейчас? — У многих людей были бы проблемы с тем, что я… — Ремус понизил голос, — оборотень. Если бы они узнали, то точно были бы. -- Мой рот на замке, — сказал Сириус. Ремус улыбнулся ему. -- Я знаю. Память возвращалась, медленно, урывками. В основном это были старые воспоминания, и Сириус , по-прежнему разлегшийся на кровати Ремуса, начал выстукивать ритм и напевать себе под нос то, что он опять помнил. Вечером они все вместе возвращались с ужина, Джеймс был все еще перемазан грязью после поля для квиддича, а Питер явно стремился скорее вернуться к тому, чем он был занят весь день, как вдруг Сириус как вкопанный застыл на середине пустого коридора. -- Что? -- спросил Джеймс. Комок грязи плюхнулся с мантии на его левую ногу. -- Это не мой свитер, — Сириус пихнул Ремуса. — Почему ты мне не сказал? Питер хихикнул. –- Тебе так идет этот цвет. -- Ты забавно в нем выглядишь, если честно, — сказал Джеймс. — Ну спасибо большое, — пробормотал себе под нос Ремус. — Очень красивый свитер, — чопорно произнес Сириус и удалился, сильно покраснев. Ремус фыркнул. — Как думаете, когда он его вернет? -- Может, теперь, когда он знает, чей он, он захочет оставить его себе, — заявил Джеймс и последовал за Сириусом, оставляя за собой след из комьев грязи. — О чем он вообще? -- Понятия не имею, — ответил Питер с таким выражением лица, что было сразу ясно -- он прекрасно понимал, о чем там, черт возьми, болтал Джеймс. Ремус покачал головой и решил пока забить на это. Они с Питером догнали Джеймса и Сириуса у общежития. В общей комнате было слишком многолюдно и шумно для них – по крайней мере, Ремус не заметил свободных мест. Лили Эванс там он тоже не заметил, поэтому, Джеймс без возражений поднялся наверх, чтобы наконец переодеть свою грязнющую мантию. Когда Ремус и Питер зашли в спальню, Сириус снова сидел на кровати, склонившись над картой. На кровати Ремуса, не на своей. — Твоя – вот эта, — Ремус указал на кровать Сириуса, хотя Сириус прекрасно знал, на чьей кровати он сидел. -- Отсюда вид лучше, — Сириус кивнул на окно рядом с кроватью Ремуса. Спустя секунду он снова уткнулся в карту, и, определенно, на вид ему было совершенно плевать. Ремус втиснулся на кровать рядом с Сириусом, на котором по какой-то причине все еще был его свитер. -- Знаете, чего до сих пор нет на карте? – тихо сказал Сириус. -- Комнаты, где мы спрятали тот котел с зельем. -- О, ты помнишь ту комнату, — крикнул Джеймс из ванной. Джеймс пытался никак себя не выдать, но Ремус видел, какое невероятное облегчение он испытывал от того, что воспоминания возвращались к Сириусу. -- Мы эту комнату уже два года пробуем найти, -- закатил глаза Ремус. -- Нет ее там. -- Во всяком случае, там, где ты сказал, ее точно нет, — добавил Питер. -- Там ничего нет, одна сплошная стена. -- Ну, вот за этой стеной, — возразил Сириус. — И что, по-твоему, случилось с дверью? -- Джеймс вернулся, переодевшись в чистую одежду, но в волосах все еще оставалась грязь. Ремус так и не понял, специально или нет. — Она исчезла? -- Я откуда знаю? Но он там точно была! — Так ты помнишь, что она там была? — спросил Ремус. — Да, Бродяга, память вернулась? -- Последние пару месяцев все еще немного кусками, — Сириус сузил глаза, как будто напряженно задумавшись. -- Я не помню, что я ел вчера на завтрак. Я вообще вчерашний день не помню. Или прошлую неделю. Но зато я помню, как меня распределили на Гриффиндор, и надеюсь, вы мной гордитесь, потому что моя мать точно нет. Джеймс прочистил горло. — А ты помнишь… -- Довольно прискорбный инцидент прошлым летом, когда моя мать выкинула меня из дома? — спросил Сириус. -- Да, все есть. -- Он хлопнул Ремуса по плечу. — Не делай такое лицо, Лунатик, было и прошло. Вот только Ремус был уверен, что не совсем прошло, но ему совершенно не хотелось развивать эту тему. — Итак, дверь? — Ага, дверь. -- Двери не существует, — решительно заявил Джеймс. -- А что, если она перемещается? — предположил Питер. -- Как лестницы. Иногда они ведут не туда, куда нужно. -- Перемещающаяся дверь, — сказал Сириус. -- А что, мне нравится эта идея. -- Я дам тебе знать, если увижу какие-нибудь двери там, где их не должно быть, — сказал Питер, подходя к двери. — А теперь, вы уж извините… -- У него свидание, у Питера - свидание, а у нас что? — полным неверия голосом сказал Джеймс. -- Я пошел вниз. Сириус рассмеялся. -- Если ты пригласишь Эванс на свидание еще раз, она тебе врежет, ты же знаешь, да? Джеймс последовал за Питером к выходу, ворча, что он вообще-то ни слова про Эванс не сказал. -- Что теперь? — спросил Сириус. — Ну, думаю, тебе больше не нужна нянька. — Да, но... — Сириус откинулся на спинку кровати, все еще держа карту в руке. -- Я не собираюсь смотреть, как Сохатый позорится перед Эванс. Опять. Я видел это слишком много раз, хватит с меня. — Прекрасно, — ответил Ремус, хотя у него сложилось впечатление, что Сириусу никогда не надоест наблюдать, как Джеймс ставит себя в неловкое положение перед Лили. Сириус продолжил тыкать палочкой в карту, а Ремус вернулся к чтению. Учитывая все обстоятельства, дела шли довольно неплохо. Ремус прочел целых три главы, несмотря на то, что Сириус сидел рядом с ним. Он чуть не выронил книгу, когда Сириус заорал: -- Мерлиновы панталоны! Ремус со стоном посмотрел на карту. Ну, она хотя бы не горела. И на том спасибо, в самом деле. -- Что ты сделал? -- Ничего я не делал, — возмутился Сириус. Он взглянул на Ремуса, а затем снова быстро отвернулся. -- Я просто вспомнил. -- Как все случилось? -- Как… что? Нет, не это. Боюсь, это навсегда останется загадкой, хотя и так понятно, что во всем виноват Сохатый, и это все, что мне нужно знать. -- Сириус снова посмотрел на него. -- То, что я пытался вспомнить весь день. — И это было…? -- То важное, что я забыл. О тебе. — Нет, ты уже понял это раньше, помнишь? — говорит Ремус. Он подумал, что зелье могло иметь такой побочный эффект – вспомнить, забыть, опять вспомнить. — Я не говорю о твоей, хм... пушистой проблемке. — Тогда о чем ты говоришь? — спросил Ремус. Не было ничего такого о нем, что было бы очень важно запомнить. -- Ты знаешь, о чем я. -- Не знаю, правда, — возразил Ремус. — Это самое, — прошептал Сириус. — Ты несешь какой-то бред, хотя в этом нет ничего нового, но все же. Сириус вздохнул, очень настойчиво разглядывая полог кровати Ремуса. — Ты правда заставишь меня произнести это вслух? Ремус понятия не имел, о чем речь, так что ответ был — да. – Так что? -- Все немного туманно, но… я поцеловал тебя, да? Это было совсем не то, чего ожидал Ремус. Он нахмурился. — Нет, ты… — Значит, я это себе придумал? Ну, Ремус был почти уверен, что Сириус никогда его не целовал, он наверняка бы это запомнил, так что... ох. — Это был не поцелуй. — Не поцелуй, — повторил Сириус с абсолютно нечитаемым выражением лица — Это было скорее... — Ремус был уверен, что покраснел. Он не мог поверить, что они говорили об этом. -- Это было больше похоже на выдох. Это произошло на утро после последнего полнолуния. Он проснулся рядом с Бродягой, который превратился в Сириуса, как только он пошевелился, и заявил, ухмыляясь: -- Дикая была ночка, приятель. В хорошем смысле, не парься. Джеймса и Питера нигде не было видно, но Ремус предположил, что они остались внизу после того, как вернулись в Хижину. Ничего необычного; Хвост всегда оставался с Сохатым, а Бродяга следовал за волком. Они были примерно одинакового размера, и волк не возражал, когда Бродяга сворачивался калачиком рядом с ним, чтобы заснуть, идеально прилегая к нему. Сириус как обычно укрыл его одеялом, и Ремус на мгновение прислонился к нему, иногда он позволял себе это, и тут Сириус ткнулся носом в его волосы, раньше он так не делал. И до этого момента Ремус объяснял это тем, что никто из них еще как следует не проснулся. — Ты это пытался вспомнить весь день? — спросил Ремус. -- Важное? Сириус пожал плечами. -- Это важно. -- Важно? — спросил Ремус. От пристального взгляда Сириуса ему стало жарко. Он хотел отвернуться, но почему-то не мог. -- Я бы сказал, это то, что стоит помнить. Ремус прикусил губу, не зная, что сказать. — Лунатик, — наконец произнес Сириус, глядя куда-то в бок. — Я хотел поцеловать тебя. Ремус с трудом сглотнул. Он никогда не думал, что будет говорить о таком, и точно не с Сириусом Блэком. — Я просто подумал… ты еще спишь. — Я не спал, — пробормотал Сириус. — А вот ты - да. — Так ты действительно хотел...? Сириус хмыкнул и легонько толкнул Ремуса. -- Так что скажешь? Сейчас ты не спишь. Я не сплю. Никто не истекает кровью и все такое. Ситуация просто идеальная. — Полагаю, ты прав, — Ремус почувствовал дрожь. Приятную дрожь. — Ладно, тогда, — Сириус наклонился ближе и поцеловал уголок рта Ремуса, это было немного неловко, и к тому же не совсем то, на что, как Ремус надеялся, был способен Сириус. — Итак, — сказал Ремус, когда Сириус отстранился, все еще глядя на него. — Итак, — Сириус ухмыльнулся ему. Он снова склонился, уткнулся носом в Ремуса и коснулся его щеки большим пальцем так же, как он уже делал это сегодня, но теперь это что-то значило, значило больше, чем сегодня днем. А потом Сириус снова поцеловал его, теперь уже по-настоящему. Ремус услышал, как зашуршал под ними пергамент, он вытащил карту и осторожно положил ее на подоконник. Наверняка она немного помялась, и Джеймса это не слишком обрадует, но прямо сейчас Ремусу было на это абсолютно наплевать.