Грязь

Глядя в чужие глаза, совершено пропадает необходимость дышать. Сердце перестаёт стучать, а руки заметно дрожат, когда ими шевелишь. Но всё это сейчас обычные мелочи по сравнению с происходящим. Всё становится мелочью, когда они находятся наедине друг с другом. У них есть возможность делать всё, обсуждать даже самые неприличные и сокровенные темы, есть возможность исследовать каждый сантиметр тела друг друга. Изгибы чужого тела воистину прекрасны, изящны, нежны. Куникудзуши пытается насладиться каждым вздохом и приглушённым стоном своей возлюбленной, делает для этого самые развратные вещи, которые нельзя оглашать при людях. Её руками уже давно была снята вся верхняя одежда, а так же стянуто нижнее белье, которое только сковывало Аяксу, не давало раскрыться по достоинству. А сейчас можно было лицезреть абсолютно всё. Можно было самым наглым способом облапать чужую грудь, уделить ей то внимание, которое она заслуживает, либо же и вовсе залезть пальцами чуть пониже, осторожно касаясь и поглаживая интимную зону, заставляя девушку под собой всеми способами извиваться от желания чего то большего, но недоступного. И Куникудзуши будет позволять. Будет позволять постепенно, растягивать этот момент настолько, насколько это возможно. Мокрая полоска жадных поцелуев начиналась с шеи, которая уже была полностью исцеловала, испорчена темными пятнами, за которые позже не последует извинений. Потому что это то, чем однозначно стоит гордиться. То, чем можно показать и выразить небольшую часть своей безумной любви, которая сравнима с пламенем. Когда дело доходит до груди Скарамучча задерживается, заостряет особое внимание. Одна из ладоней медленно приходится по обеим грудям, оглаживает их, а после сжимает, начинает всячески мять и играться с ними, в шутливой форме зовёт шариками, наполненными водой. Это невозможно терпеть. Девушка в прямом смысле обескуражена красотой рыжеволосой. Она хотела бы узнать в чём секрет её умопомрачительной привлекательности, стать похожей на неё, дабы получать больше внимания со стороны окружающих людей. Но это второстепенные, совсем неважные мысли. Языком обладательница темных волос осторожно играет с одним из чужих сосков, иногда примеряет язык, дабы добиться более ярких, громких стонов с чужой красоты, ведь это приятнее любой мелодии, нежнее любых слов. Рука медленно спускается куда-то вниз, начиная осторожно возиться там, изредка кидая короткие взгляды на беззащитную девушку, что не в силах сказать ни словечка против. Дорожка из мокрых поцелуев продолжает спускаться всё ниже и ниже, пока не доходит до месторасположения собственных пальцев, которые уже начали удовлетворять извивающуюся Тарталью своим нахождением внутри, плавными движениями вперёд назад. Но этого недостаточно. Хочется вскружить ей голову своими умениями и познаниями в этой сфере, доставить ей незабываемое удовольствие и дать наилучший опыт, чтобы после вспоминать это без какого либо смущения. Голова плотно зафиксирована чужими ногами, слабо сжимает, сдерживает, а в это время языком Куникудзуши уже начинает стараться сделать самые извращённые действия, сделать что-то немыслимое, нестандартное. Нечто такое, что нельзя описать ни одним существующим словом устной и письменной речи. Этим языком сейчас она хочет дать полное определение слово «любовь». И пока их отношения всё такие же живые и увлекательные, пока каждый день с Аяксой наполнен теплом и уютом.. Она может сказать точно, что ее жизнь без этой девушки лишено какого либо смысла. Но сейчас она рядом. Крепко сжимает чужие волосы и безостановочно повторяет сокращённую версию имени, которая созвучна с тем, что именно сейчас вытворяет своим языком Куникудзуши. И если ей нравится.. То и старшей нравится абсолютно всё происходящее. Ведь превыше собственного счастья стоит она – немного легкомысленная и мало что понимающая Аякса. Пока на её лице есть улыбка низкорослая знает. В её жизни есть смысл дальнейшего существования. Ведь Тарталья та, кто питает каждый день новыми красками. Ведь Тарталья та, кто любит.