Ovien takana odottaa kaaos (Хаос ждёт за дверью)

Хаос преследует Леви повсюду. Это началось с того дня, когда он родился, и, вне всякого сомнения, продлится до того дня, когда он сделает свой последний вздох. Он живет среди боли и потерь. Каждый восход солнца цвета крови, а каждый закат пахнет пеплом и человеческими останками. Страх смерти — его верный спутник. Он не покидает его, даже когда Леви спит. Иногда в долгие ночные часы он думает, что, возможно, это уже стало для него наркотиком. Леви привык к кромешному аду вокруг него. И когда командир Эрвин Смит приглашает его в свой кабинет на послеобеденное чаепитие, банальность ситуации пугает больше, чем поездка за пределы стен. Он стоит за высокими двойными дверями и ненавидит то, как неуверенно он себя чувствует. Он стучится и входит. Рабочий кабинет Эрвина светлый и чистый. Шторы на окнах задернуты так, чтобы четырехчасовое солнце освещало даже самые дальние углы комнаты. На столе находится серебряный поднос с фарфоровыми чашками, двумя чайниками и небольшими закусками. Сам Эрвин сидит за столом и что-то пишет. Леви колеблется перед дверью. — Просто проходи уже, — говорит Эрвин, не отрываясь от своих бумаг. У Леви возникает желание покинуть это место, но гордость не позволяет. Он садится напротив Эрвина. — Начинай без меня. Мне нужно закончить письмо, — говорит Эрвин. — В одном из чайников чай. Жасминовый, если я правильно помню. Леви наливает себе чашку горячего чая. Эрвин практически уже готов и беспорядочно перекладывает бумаги на другой угол стола. Леви немного морщит нос, но ничего не говорит. Эрвин смотрит на него исподлобья, наливая себе кофе. — Как твои дела? Мы какое-то время не видели друг друга, — спрашивает Эрвин. Леви хмурится. Только вчера они виделись на собрании. — Ты в конец тронулся головой? Эрвин посмеивается и пододвигает поднос к Леви. — Хочешь печенье? Это скорее приказ, чем вопрос, и Леви автоматически подчиняется. — Конечно, мы виделись… — продолжает Эрвин, и кладет печенье себе в рот. Он жует его мучительно долго. — И все же, как твои дела? — Если ты решил меня перевести или понизить в должности, скажи об этом прямо. Такое бессмысленное отступление пиздец как раздражает, — улыбается Леви и одновременно уклоняется от вопроса Эрвина. — Я ничего не планировал относительно тебя, — уверяет Эрвин. — Просто хочу поболтать. — Поболтать? — Так! Мы сейчас чаевничаем, Леви. Но если ты хочешь, мы можем делать это в полной тишине. Однако мне хотелось бы слушать твой голос. Леви снова оказывается в ситуации, при которой понятия не имеет, как реагировать. Кажется, это один из приемов Эрвина, который обезоруживает его полностью и наносит удары по самым незащищенным местам. Он отхлебывает чай, несмотря на то, что тот обжигает язык, и засовывает в рот сразу два печенья, чтобы не отвечать. По мнению Леви, Эрвин смотрит на него задумчиво и чересчур ласково. Леви пытается напомнить себе о смерти, хаосе и потерях, но что-то внутри все равно вибрирует, стоит увидеть улыбку Эрвина. — Я едва ли могу заснуть, — отвечает Леви, хотя Эрвина это никоим образом не касается. Он с силой сжимает чашку и чувствует, как собственные щеки начинают пылать. Впрочем, легкий смешок Эрвина снимает все напряжение с его тела. — Может быть, ты пьешь слишком много чая… — поддразнивает Эрвин. — Я слышал, что это легко контролируется. — Может быть, — с облегчением признает Леви. Они гоняют чаи. Эрвин поддерживает беседу. За дверями поджидает хаос, но здесь Леви может отдохнуть от всего этого. Он двигает поднос в сторону Эрвина и улыбается. — Печеньку?