найди меня

Бомгю скользит взглядом по утопающему в темноте саду. Полуночная темень прокрадывается в каждую щель и промежуток, отступая только перед распахнутыми настежь окнами из которых льется яркий свет. Просторная веранда, обернутая плющем, как новогодний подарок, плохо освещена, только одним уличным фонарем, что болтается над головой от внезапных злых порывов ветра. Из открытых окон доносится веселый смех парней, обрывки из фраз, которые он не может уловить. Вся улица тонет в ночной песне цикад, что только усиливается перед предстоящей грозой. Жаркий июльский день сменяется таким же душным вечером, прогноз погоды обещает дождь ближе к трем часам. Порыв ветра со стороны моря разбавляет запах пересушенной травы солеными нотками. - Вот, возьми. На плечи ложится теплая ткань флисовой кофты, а рядом появляется Енджун, ежась от ветра с моря. - Ты так легко мерзнешь, почему вышел на этот ветродуй так легко одет? - Беспокоишься? - Болеть летом – это самое несправедливое, что может случиться, - жмет плечами Чхве и зевает. В одном из окон гаснет свет, а затем и разговор утихает, промежутки между ответами становятся все длиннее. Уставшие за день, нажаренные на солнце, вымотанные за день парни затихают. Для них, городских парней, весь этот свежий воздух действует, как лучшее снотворное. Их вырубает после сытного ужина и пары стопок алкоголя. Бомгю переводит взгляд на Енджуна, что так же смотрит на окружающий его мир осоловевшим и поплывшим взглядом. - Ты знаешь, что в этом месте водятся призраки? – понизив голос практически до шепота, спрашивает Бомгю. Еле удерживается от ребяческого «Бу». Просто вспоминает вовремя, что, несмотря на всю свою крутость, парень легко пугается внезапных и резких звуков. - Это ты так пытаешься меня разубедить спать в комнате под крышей? Потому что там завелся Каспер? Бомгю фыркает и плотнее запахивает на себе кофту. - Каспер – это детский лепет. Неупокоенные души самоубийц – вот что на самом деле страшно. - Ты так говоришь, будто они и, правда, существуют. - А ты не веришь в жизнь после смерти? На Youtube полно передач, в которых ребята проводят разные спиритические сеансы. - Я не смотрю такой кринж. И Бомгю прекрасно понимает почему: внезапные звуки из непроглядной темноты -реально стремно. - Ну да, человеку, который орет громче всех в хорор-комнатах – это кринж. - Странно, что ты, который боится пуховки для пыли, можешь такое смотреть. - Господи, - вздыхает Бомгю. – Вы мне вечно будете вспоминать ту мочалку? - Весело же было, - смеется Енджун. – Ты орал так, что уши закладывало. - Я не люблю касаться чего-то, что не вижу. Вот это настоящий кринж. - Твоя тактильность с домашними пуховками пугает. - Мудак, - фыркает парень и толкает Енджуна в плечо. – Сам-то не лучше меня. - Ладно, я спать, - еще один зевок. – Не стой здесь долго, становится холоднее. Бомгю продолжает смотреть в темноту, дожидаясь, когда за спиной стихнут шаги Енджуна, когда хлопнет дверь его комнаты. Дом погружается в сонную дрему, окутывается теменью, что заползает в распахнутые окна. Нужно будет закрыть перед дождем, думает Бомгю и оставляет кофту на крепких ореховых перилах веранды. Он делает несколько шагов по ступенькам вниз и скрывается в темноте сада. Фонарь мигает в последний раз и гаснет. Енджун аккуратно ступает по ступенькам, предупрежденный, что половицы скрипят. Ему не хочется разбудить ребят, что уснули в гостиной. Ему досталась отдельная комната под самой крышей. Идти приходится почти наугад, крепко держась за перила. Он забыл взять фонарь. Дом находится в отдалении от основной дороги, поэтому никаких габаритов машин или уличного освещения. Первобытная красота природы и тишина. Енджун пригибается, чтобы лбом не впечататься в низкую балку и толкает дверь своей комнаты. Кромешная тьма разрывается светом фонарика на телефоне, который Енджун нашаривает на кровати. Он переодевается в просторную футболку и спортивные штаны, осматриваясь вокруг. Кремовые обои на стенах, небольшое лакированное бюро в углу, зеркало на стене, окно, выходящее в сад. Парень выглядывает в темноту, прислушиваясь к стрекоту сверчков, и клацает задвижкой. За дверь раздается скрип, но Енджун не реагирует, медленно погружаясь в сон. Бомгю стряхивает дождевые капли с волос, ероша их. Забирает кофту, принесенную Енджуном, и заходит внутрь дома, закрывая дверь на все замки. Он аккуратно переступает развалившихся парней и идет к окнам, чтобы позакрывать их. На подоконниках образуются небольшие лужи от забивающего дождя. Бомгю замечает, что с погодой происходит что-то аномальное – дневной зной уступает штормовым дождям, а безоблачное небо сменяется грозовыми чернеющими тучами. Влажность в доме повышается, и ему приходится выставить максимальный предел на приборе. Бомгю вглядывается в темноту дома и поднимается по ступенькам наверх, в комнату, рядом с комнатой Енджуна. Тишина в доме кажется настолько плотной и глубокой, что можно черпать ладонями. Бомгю в последний раз осматривается вокруг и заходит в свою комнату. Утро заползает в дом предрассветным туманом. Утреннее молоко цепляется за кроны деревьев в саду, окутывая в кокон. Енджун сонно моргает, открывая окно и впуская прохладу в комнату. Он не знает, что заставило его проснуться, но схватился на кровати резко и с выпрыгивающим наружу сердцем. Над лакированным бюро напротив зеркала померещился какой-то темный сгусток. Енджун моргнул и посмотрел ещё раз. Ничего не было. Парень делает глубокий вдох и косится в сторону старой тумбочки. Скорее всего, просто привиделось спросонья. Енджун рассматривает полки со снеками и лапшой быстрого приготовления. Супермаркет небольшой, но всё необходимое для жизни на две недели есть. Им точно хватит. Флуоресцентные лампы мигают над головой, а на кассе пищит аппарат, принимая кредитки. Белый свет от ламп почему-то слепит и вызывает резь в глазах. Он опускает глаза в пол, рассматривая бетонные плиты под подошвами белых кроссовок. Немного отпускает, боль уходит, а зрение проясняется. Он наспех забрасывает пару пачек лапши в корзину и тянется за снеками. Кай просил взять несколько на вечер, к пиву. Енджун идет к кассе, пробивать свой товар. Бомгю становится сзади, выкладывая свою часть покупок. Парень тянется за блоком сигарет и кладет их сверху. Енджун ловит себя на том, что рассматривает его тонкие музыкальные пальцы дольше положенного. Он обещал себе, что прекратит это. Продавец аккуратно складывает продукты в пакеты, а Енджуну не терпится оказаться на улице. Чувствует, как наваждение снова накрывает, давит на виски и глаза. Он не ждет Бомгю, выскакивает на улицу, чтобы вдохнуть. В нос забивается аромат свежей осоки и розы, что растет на углу маркета. Дикая, но куст большой и пышный. Вдали слышится шум прибоя и крик голодных чаек. Наваждение рассеивается и снова отступает. Енджун не понимает, что происходит. Но решает, что это от переутомления – последние экзамены выдались сложными, он практически не спал, пока готовился, поэтому теперь ловит такие жуткие отходняки из-за стресса и недосыпа. - Я уже думал, что вы никогда не вернетесь, - ворчит Тэхен и плетется к багажнику, чтобы выгрузить покупки. – Бомгю-я, ты купил сигареты? Кричит младший и ловит подзатыльник от Субина. - Ты обещал, что бросишь курить. Как это называется, по-твоему? - Господи, Субин-а, отстань хоть здесь со своими нравоучениями. Дай отдохнуть. Субин вздыхает и заносит пачку с водой на кухню. Енджун рассматривает цветы, что появились в вазе. Тонкий аромат, едва различимый. - Откуда они здесь? - Не знаю, когда я проснулся, они уже здесь были, - дергает плечами Субин. – Наверное, Бомгю принес. Спроси у него. - Да, конечно. Енджун выходит в коридор и плетется в свою комнату. Несмотря на распахнутые окна и двери, во всем доме – душно и влажно. Енджун замирает на пороге своей новой комнаты, улавливая какое-то движение у себя за спиной. Дергается, смотрит вниз на ступеньки, потом – на двери комнаты Бомгю. Ему нужна всего секунда, чтобы успокоить сорвавшееся дыхание и придти в себя – это всего лишь его собственное отражение в зеркале. И кто придумал вешать зеркало напротив двери? Нужно будет попросить у Бомгю разрешения снять и перевесить. - Ты в порядке? – Енджун вздрагивает в очередной раз, чувствуя легкое касание ладони Бомгю к своему плечу. Его голос звучит тихо и будто…интимно? Енджуну сложно привыкнуть к тому, каким может быть Бомгю. Загадочным и увлекающим. Он заглядывает ему в глаза, замечая булавочные головки его зрачков. - Я не слышал, как ты поднимался. - Я знаю, на какие ступеньки лучше не наступать, чтобы не скрипели, - смеется Бомгю и заходит в свою комнату. Енджун не удерживается и заглядывает внутрь. Эта комната практически ничем не отличается от его собственной. Просторная и светлая. Мансардный этаж, что с него взять. - Это ты принес цветы? - Какие? - Ну, те, на кухне. Бомгю разгибается в спине, доставая полотенце из нижнего ящика шкафа. - Да, срезал сегодня с утра, когда ходил к морю. Нужно будет вам показать, там такое красивое место есть на пляже. Сходим туда сегодня. - Конечно, обязательно, - кивает его словам Енджун. - Я в душ, после магазина весь вспотел. Енджун смотрит на удаляющуюся худую спину Бомгю и ловит себя на мысли о том, что тонкий аромат цветов преследует его и тут. Он отчетливо улавливает тонкий аромат, не похожий ни на один из парфюмов парней. Разве что, запах исходил от Бомгю. Енджун решает проверить, давит на ручку его комнаты и толкает дверь плечом. Заходит внутрь, оставляя дверь открытой. Распахивает шкаф и берет первую попавшуюся вещь, подносит к лицу и принюхивается. Есть слабый запах кондиционера, но этот аромат вообще не похож на тот, который стоит в носу. Енджун думает, что стресс повлиял на него сильнее, чем обычно. Нужно будет пропить курс витаминов, когда вернется в Сеул. Он выскальзывает из комнаты и аккуратно прикрывает за собой дверь. Сбегает вниз, на кухню, к остальным. Субин колдует над обедом, а младшие во дворе пытаются запустить воздушного змея. - Помощь нужна? Аромат цветов щекочет нос еле уловимым запахом, здесь он намного слабее, чем только что на ступеньках. Енджун хмурится. После обеда они отправляются на пляж, в то место, которое обещал показать Бомгю. Солнце садится, растекаясь по небосводу брызгами сочной и спелой алычи. Енджун принюхивается к футболке Бомгю, когда он садится рядом. Пытается более незаметно потянуть его аромат, чтобы понять, откуда исходит этот преследуемый его аромат. На Бомгю он чувствуется ощутимее всего. - У тебя новый парфюм? - Нет, с чего ты взял? – не оборачиваясь, отвечает Бомгю, наблюдая за шумными попытками Тэхена и Кая распутать нитку на катушке. - Просто от тебя пахнет по-другому, не так, как раньше. Енджун делает пару глубоких вдохов. - С тобой всё в порядке? Голова не кружится? – внезапно спрашивает Бомгю. - С утра только болели глаза, это всё стресс после экзаменов, - отмахивается Енджун. – Пройдет. Енджун укладывается возле растянувшегося на покрывале Субине, прикрывшего глаза панамой. Жаркий и влажный воздух прилипает к коже, покрываясь испариной. Но вместе с этом появляется и лень вообще двигаться. Енджун закрывает глаза и пытается абстрагироваться от кричащих чаек и младших, которые, наконец, распутали нитку, но теперь пытаются вытащить полотно из океана. Енджун ловит себя на том, что снова принюхивается к аромату. Открывает один глаз и изучает спину Бомгю, хотя и так слишком хорошо её знает. Вспоминает то, как касался его кожи, как царапал свод из ребер, проводил по тугим мышцам живота. Горло сжимается, потому что, кажется, что такое больше никогда не повторится. Внутри – смесь из страха и … желания. Ему бы хотелось повторить, конечно же. Есть вещи, которыми Енджун ни за что бы не поделился. Он не хочет делиться Чхве Бомгю. Бомгю поднимается с покрывала и потягивается, немного лениво, как кот. Енджун переводит взгляд с него на возню ребят на пляже. - Пойду помогу им, - говорит Бомгю и уходит к младшим. Молчащий до этого Субин, что только притворялся спящим, убирает панаму с глаз и спрашивает у Енджуна: - Ты скучаешь? Енджун вздрагивает и поворачивается к нему. Он возвращается в окружающую его реальность, вдыхая снова и снова соленый и терпкий аромат океана и водорослей. - Я больше люблю город, но здесь тоже прикольно. Хорошее место. Субин смотрит на него так, словно видит насквозь, видит и сам ответ, который очень отличается от озвученного. Конечно же, он всё знает. Енджун не смог бы не рассказать ему. Но парень кивает, не расспрашивая ни о чем. Снова закрывает глаза и накрывает лицо панамой. Енджун вдыхает запах моря и касается лица, трет, пытаясь прийти в себя. Над головой постепенно занимается закат, опускаясь на пляж малиновыми сумерками. Енджун замечает шевеление занавесок в окне его комнаты. Он отчетливо помнит, что закрывал окно, но сейчас легкая ткань колышется. Ещё, кажется, там мелькает чей-то силуэт. Енджун всё списывает на сумерки и выпитое пиво. Его развозит немного сильнее, потому что он практически ничего не съел из того, что притащили парни на пляж. - Ты вообще как? Нормально? – интересуется Бомгю, возникая рядом и придерживая Енджуна за локоть. Касание мимолетное, легкое. - Да, немного перепил. - Иди, посиди в саду, скоро будет готово мясо. За ужином Бомгю, сидя напротив него, рассказывает о новом выпуске паранормальных расследований, как в одном доме покончили с собой разных семьи. В подробностях пересказывает каждую деталь расследования, которую проводили два американца в заброшенном доме. Енджун съедает свою порцию мяса с рисом и чувствует себя намного легче, опьянение уходит. На десерт у них яблочный пирог с мороженым. Но тревожное ощущение не покидает его. Даже когда в сон снова клонит от плотного ужина, ему кажется, что кто-то дырявит взглядом его затылок. Поганое чувство заставляет обернуться в сумерки, что сгущаются между деревьями, но так ничего и не увидеть. Енджун помнит тот вечер так, будто бы это было вчера. Они все были слишком пьяны и взбудоражены. Впервые они так напились. Да и повод был неплохой – Енджуну предложили работу сразу после окончания университета. Грех было это не отметить. Бомгю тогда опаздывал, помогал профессору после конференции. Пришел на самое интересное, когда все уже упились. Даже Енджун лыка не вязал, хотя среди всех был самым старшим и вообще пил мало. Но тогда видимо, подействовали уговоры младших и старший хен решил себя отпустить. Он не помнит, кто именно предложил сыграть, но всё завертелось так быстро, что отказаться или передумать времени не осталось. Правда или действие, вопили младшие, ища пустую бутылку из-под соджу. И когда бутылка указала на него, Енджун понял, что придется или выпить, или сделать то, что скажут. Он не ожидал, что Хюнин выкрикнет громче всех свой вопрос – пьет тот, кому хотелось поцеловать парня. Ни для в их компании это не было секретом, да и Енджун особо не скрывался, но в тот момент всё было слишком очевидно – он посмотрел на всё ещё трезового Бомгю и выпил залпом содержимое своего стакана. Веселье продолжилось, а отвести взгляд от парня он так и не смог. Даже тычок Субина под ребра не привел в чувства. Ему было плевать, что подумают остальные. Ему до жути хотелось поцеловать Бомгю. И когда парни разбрелись по своим комнатам, Енджун сделал то, о чем мечтал слишком долго. Бомгю не был против. Он всегда говорил, что – би. В ту ночь, он шептал, что Енджун – красивый. Бомгю позволял делать с ним то, что так давно плавило Енджуну мозг. Позволял целовать и касаться, и не был против зайти намного дальше. И как в ситуации с алкоголем, Енджун себя отпустил во второй раз, хотя потом пожалеет об этом. Енджун жалел и сейчас. Между ним и Бомгю было так, как и раньше, до той ночи. Бомгю вел себя так, как и всегда, но снова к себе не подпускал. Он не держал дистанцию, но интуитивно Енджун понял, что не стоит лезть снова и выяснять, что между ними. Он, и правда, слишком сильно хотел, чтобы между ними всё было просто. Чтобы сладкое и щемящее чувство не поднималось внутри каждый раз, когда Бомгю окажется слишком близко. - Ну, ты и засранец, Кай! Ты сожрал всё мясо! Тонсен лишь смеется прячясь за Бомгю от разошедшегося Субина. Но Бомгю уже в плечах за самого Хюнина, поэтому защита такая себе. На помощь младшему приходит Тэхен, отгораживая хена и пытаясь успокоить. Енджун ловит на себе взгляд Бомгю, что тут же исчезает за взмахами длинных конечностей Чхве Субина. Им всем нужно завязывать с выпивкой, или за две недели здесь они превратятся в клуб алкоголиков. Енджун остается один на веранде, подставляет горячее лицо под потоки прохладного ветра. Звук моря и стрекота цикад врывается в сознание на максимальной громкости. Кажется, что вокруг не существует абсолютно ничего, только эта какофония из стрекота и шума прибоя. Он закрывает глаза, садится в кресло и отдается этому водовороту из звуков полностью. И в ту ночь он не может уснуть. Ворочается с боку на бок, стискивает пальцами простынь и комкает одеяло, сбивает его к краю кровати. Тело горит изнутри, взмокшие волосы липнут к лицу. Холодный ветер из окна заставляет содрогнуться. Енджун хочет подняться с кровати, чтобы закрыть его, но тело не слушается. Ему кажется, что он снова возвращается в их комнату в общежитии, в ту ночь, когда мог беспрепятственно касаться Бомгю так, как хотел. Кажется, его окружает тот же запах, что и днем. Тонкий запах ярко-голубых цветов из вазы на кухне. Так пахнет только от Бомгю. Это больно и приятно одновременно. Вдыхать этот аромат и чувствовать мягкость белоснежной кожи Бомгю. Кожи, которой редко, кто касался. Но Енджуну было позволено. Он знал это. Потому что Бомгю отдавался ему со странной покорностью и желанием. Так, будто обещал продолжение. - У тебя нет температуры, - резюмирует Субин, забирая градусник из рук Енджуна. – Но выглядишь ты не очень. Лучше оставайся в постели, я принесу тебе еду. Напряжение в голосе Субина слышится очень отчетливо. - Ты всё-таки умудрился простыть, да? Енджуну не хочется с ним спорить: у него ломит всё тело, а внутри, кажется, горит каждый орган. Яркий свет из окна раздражает глаза, и Енджун поворачивается спиной к открытому окну и набрасывает на голову одеяло, чтобы не слышать пение птиц. Он снова проваливается в беспокойный сон, балансируя на грани с реальностью. Образы, похожие на галлюцинации, взрываются перед глазами, как вчерашние фейерверки на пляже. Мир вокруг оживает и наполняется звуками – кто-то убирает одеяло с его головы и прикасается холодным полотенцем к коже. Он чувствует тот же аромат, цепляясь за чужую ладонь. И точно знает, что это Бомгю удерживает его, будто якорь, не давая окончательно уплыть в качающийся мир из кошмарных и мучительных снов. Чужая рука крепче обхватывающая его собственную, не дает сорваться с высоты. Он резко садится на кровати, ощущая прилипшую ткань футболки к спине. Сердце за реберной клеткой выстукивает немного обеспокоенный ритм. В комнате темно и пахнет дождем. На тумбочке рядом Енджун видит стакан с водой и таблетки. Но пить их пока не рискует, ему нужно хоть что-то съесть. Он снимает с себя мокрую от пота одежду и надевает сухую. Аккуратно спускается по ступенькам вниз, на всякий случай, держась за поручень. Половицы приятно холодят голые ступни. Ему нужно принять душ и поесть. Поэтому первым делом он идет в душ, забрасывает вещи в стиралку, и идет на кухню. Бомгю собирает яркие лепестки опадающих цветов и выбрасывает в мусорное ведро. Они и правда красивые. Жаль только, что их красота так быстротечна. Бомгю может с легкостью узнать, кто идет на кухню. Шаги легкие, неспешные. Енджун появляется в дверном проеме и клацает включателем, шарахаясь. - Прости, что напугал, - говорит Бомгю и поднимает руки вверх, как преступник. - Всё нормально, это я вечно… - Как себя чувствуешь? - Уже лучше. я видел таблетки на тумбочке, но не рискнул их пить на голодный желудок. - Садись, я разогрею тебе ужин. Енджун присаживается за длинный стол, устремляя взгляд в столешницу. Ему хочется спросить, почему Бомгю был у него в комнате. Почему снова дал почувствовать желание обладать. Его собственные мысли пугали. Позволит ли Бомгю оставаться так близко, если узнает, о чем он думает? Если узнает, насколько Енджун на нем повернут? Бомгю смотрит на то, как Енджун аккуратно дует на горячий и густой говяжий бульон перед тем, как поднести ложку ко рту. К рису он пока не прикоснулся, только прихлебывает наваристую жидкость. Это он предложил сварить бульон, зная, что горячее лучше поможет. Потому что знает Енджуна и его вкусы. На самом деле, любить Енджуна просто. Он сам легкий и простой, с душой нараспашку. Со всеми чувствами, выставленными напоказ, словно на витрине. Но Бомгю не был до конца уверен, вынесет ли все это Енджун. Сможет ли пережить. Ему было важно убедиться, что Енджун – сильный, что он не сломается. И эта ночь становится тому доказательством. Остается только признаться и услышать ответ. Когда-то давно, когда Бомгю был маленьким, мама перед сном часто рассказывала сказки. Она гладила по голове, приговаривая, что тогда все страшные и плохие мысли уйдут. Она просила не тревожиться и жить счастливо. А Бомгю мечтал, чтобы счастье никогда не заканчивалось. Чтобы длилось вечно. Потому что «никогда» - хорошее и прекрасное слово. Бесконечное «никогда», заряженное вечностью Бомгю. - Я – вечность… я – тьма, - говорит Бомгю. - Я то, чего ты так боишься. - Демон? – шепчет Енджун. А Бомгю кивает. Его вечность так холодна и одинока. Но с Енджуном она наполняется красками. Он предлагает ему разделить вечность на двоих. - Я не понимаю, - мотает головой Енджун и хватает Бомгю за руку. – Это всё был ты? Все эти дни? - Да, мне нужно было убедиться, что ты – тот, кто мне нужен. - Тебе нужна моя душа? - Только, если ты сам этого захочешь, - он крепче сжимает пальцы Енджуна. - Я согласен, - уверенно заявляет Енджун. - Ты уверен? Договор нельзя отменить. - Я хочу этого. - Закрой глаза, - просит Бомгю. И Енджун послушно делает так, как ему говорит парень. И через пару мгновений чувствует тепло на своих губах. Ощущает, как ладони Бомгю обхватывают его лицо. Каждая клеточка тела наполняется теплом, а в груди взрывается ослепительное и искристое, что заставляет вздрогнуть и прийти в себя. Он раскрывает глаза, смотрит в темные глаза Бомгю напротив. Совершенно черные, как лужи чернил. Горячее тело Бомгю вжимающееся в его собственное – это реальность, которая обжигает пониманием. Реальность, что превращается в самую прекрасную вечность.