Дом в твоих голубых глазах.

Лисы. Счастливые и такие беззаботные. Играющие на поле. Они же все вместе отдыхают после сложного дня. Они вместе завтракают и собираются куда-то. Но самое страшное, это морально убитые лисы. Они страдают, метаются в этих терзаниях, плачут. Слёзы обжигают покрасневшие щёки. Лисы скучают по Нилу. Среди них нет только одного. Эндрю. Он не плачет, не метается. Но он страдает больше остальных. Сердце каждую секунду, при каждом ударе разбивается, а потом собирается вновь. Он один сидит на крыше и выкуривает уже вторую, если не третью, пачку сигарет. Даже когда остальные отошли от этого, Эндрю не перестаёт. Он не счастлив, как остальные. Не играет на поле. Не отдыхает вместе со всеми после тяжёлого дня. Он не завтракает и остаётся дома. Миньярд перестал чувствовать что-либо, кроме всепожирающей тоски. Эндрю мёртв. Когда он последний раз ел? А спал? Какой сегодня вообще день? А нахуй, всё это не имеет значения без него. Может сделать надрез? Тогда мне станет легче. И он делает. И это не помогает. Он делает ещё и ещё. На руке не видного живого места, но Эндрю продолжает вскрывать тонкую и болезненно бледную кожу. Из неё большим потоком льётся кровь. Тёмно-красная. Она сгущается в каплю возле самого пореза, а после плавно стекает в низ и капает на белоснежный кафель. Ещё надрез. Кровавая струйка завораживает. Надрез. Ещё чуть-чуть и отпустит. Надрез. В глазах темнеет. И ещё один. Ему не становиться легче. Перед тем, как рука безжизненно упадёт на окрашенный кровью кафель, Нил просыпается. Джостен слышит крик, но только через несколько секунд понимает, что это кричит он. Каждую ночь ему сниться один и тот же сон. С одним и тем же финалом. Да, все тоскуют по нему, но смогли это пережить. Все, кроме Эндрю. Каждую ночь, а если повезёт поспать, утром, Нил просыпается в холодном поту и с дрожащими руками. Он понимает, что всё это лишь сон, но просто не может смотреть, как Миньярд кончает с собой каждую чёртову ночь. Он боится. Боится, что это может стать не просто сном. Или уже стало. Нил поменял имя, фамилию, новый паспорт, новая личность. Он оставляет свои отросшие, почти до плеч, рыжие волосы и больше не носит линзы. Почему? Это нравилось Эндрю. Хотя сам он этого не говорил, его глаза говорили за него. То, как он смотрел на бездну океана в радужке. На эти не послушные, в то время короткие волосы. Одно воспоминание, как Миньярд зарывался пальцами в рыжие кудри, вызывало мурашки. Каждое его прикосновение, Нил трепетно хранил в своей памяти и сдувал с них пылинки. Единственное, что помогало ему не сдаться и просыпаться по утрам, это дом. Дом не обязательно там, где ты родился. Да и не обязательно четыре стены. Домом могут быть люди, которые стали тебе родными. Люди, что будут радоваться твоим успехам и разделять с тобой горе. Те, что придут в трудный час и не отвернуться от тебя. Ты чувствуешь себя дома именно рядом с ними. И Нил хотел домой, он хотел вернуться к лисам. А в особенности к Эндрю. Но не мог. Просто не имел права подвергать свою семью такой опасности. Нил знал, что первым делом удар будет не точно в голову. Они будут целиться в сердце. Раз за разом убивая команду. Люди Натана, если их можно назвать людьми, будут забирать по одному, пока Нил не придёт сам. А он придёт. Придёт раньше нанесённого удара. Джостен просто не допустит смерти ни одного из них. Но если он уйдёт, то больше не вернётся. Его будут пытать и в конце концов убьют. Поэтому он сбежал. Бежал, летел, ехал, лишь бы быть подальше от Пальметто. Сожалеет ли он? Да, постоянно. Мысли о том, что можно было найти другой выход одолевают его. Не дают спокойно существовать. Именно существовать, так как жизнью назвать эти бега было проблематично. Он ходил, ел, спал, иногда даже разговаривал с людьми, по вынужденным обстоятельствам, но это не жизнь. Нил хотел плюнуть на всё и вернуться. Время шло. Он так же бежал, бежал от невидимых проблем и от людей, которые способны причинить такую боль, что было бы лучше, если бы он умер. Так могло продолжаться до бесконечности долго. В конце концов Нил бы так и умер с этой пожирающей тоской. Один лишь звонок с неизвестного, но заученного до корочки мозга, номера изменил всё. Сердце бешено застучало. Почему он звонит? Что произошло? Это точно он? Но телефон продолжал вибрировать. Тяжело сглотнув и выдохнув, Нил всё же ответил. -Натаниэль? Натаниэль, это ты? Слова застряли в горле и выходили непонятным хрипом. Хотелось сжечь это имя из-под сознания. Крикнуть, что он не Натаниэль. Он Нил, ОН БЛЯТЬ, МАТЬ ЕГО НИЛ. -Ответь, прошу. Короткое слово дало человеку на другом конце провода облегчённо выдохнуть. -Да.. -Слава богу, Натаниэль, ты меня слышишь? Где ты? Я могу тебя забрать? Мне надо увидеть тебя. Стюарт говорил так, словно от каждой секунды зависела его жизнь. Слова смешивались в одну неразборчивую кучу и пропадали. -Зачем ты позвонил? Голос был ледяным. Присвоенный Натаниэлю Веснински. Он окутывал страхом и звучал с угрозой, но Хэтфорд либо не замечал этого, либо игнорировал. Внутри же Нил боялся, что его нашли, что вот-вот и они выйдут из-за угла. Или хуже того, они добрались до лисов. -Натан мёртв. Два слова разделили его жизнь на две части. Они казались такими неправдоподобными. Как? Глаза стали стеклянными, а из них полились хрустальные слёзы. Он что, правда плачет? Нила будто вытеснили из этого мира и сунули в новый. В тот, где ему не придётся бежать и… он сможет быть с лисами? Эта мысль потоком ударила его и сбила с ног. Он медленно сполз по стене и наконец-то ответил Стюарту, который не прекращал говорить тому что-то. -Через сколько ты будешь? Я скинул тебе адрес. -Около пяти часов. -Хорошо И Нил сбросил трубку. Впервые за всю его жизнь, он знал, что будет дальше. И это было так странно. Пять часов и Стюарт будет тут. Будет ли он рад? Джостен хотел вернуться к лисам. Конечно. Это желание и мотивировало его жить. Но он боялся, очень боялся. Что они скажут, когда увидят его? А примут ли они его вообще? Узнают его? Он сильно изменился за время в бегах. Если раньше он был достаточно худым, сейчас он был скелетом. Скулы и черты лица впринцепи заострились, шрамы подверглись лазерному удалению, волосы… Кстати о них. Нил встал и побрёл в неизвестном направлении, попутно переваривая произошедшее. Он хотел найти небольшой магазинчик, в котором можно было купить всё, что угодно. И он нашёл. Погуляв через ряды полок и найдя нужную, Нил схватил первую попавшуюся краску для волос. Зачем? Он не знал, ему просто захотелось. Просто захотелось… Было не обычно делать то, что хочется и не думать о последствиях. На кассе он всё же посмотрел на цвет краски и усмехнулся. Коричневый. Иронично, смотря на то, что впервые он встретился с лисами с похожим цветом волос. Но он не остановился. Нил покрасился в туалете этого же магазинчика. Продавец великодушна показал, где находиться уборная. Теперь волосы, почти доходившие до плеч были коричневые и собраны в невысокий хвост из передних прядей. А это смотрится достаточно не плохо. Хэтфорд и правда приехал, через пять часов. Нил попросил лишь об одном, отвести его в Пальметто. И Стюарт без лишних слов повёз. За то время, пока они ехали, а потом и летели, ведь Нил пытался бежать как можно дальше, его дядя пытался расспросить его о всех этих годах. Иногда Джостен отвечал, а иногда игнорировал. И только через два часа, Стюарт отстал, поняв, что сейчас не время. Самолёт приземлился на посадочную полосу. Сердце вновь бешено забилось, Нил перестал дышать. Аэропорт Пальметто остался точно таким же, как в его памяти. Это согревало замёрзшую душу. Каких- то сорок минут и они будут там, где Джостен хотел остаться. -Ты не мог бы оставить меня возле кофейню, рядом с университетом? -Конечно. Эту кофейню строили в тот момент, когда Нил сбежал. Сейчас она была полностью достроена и работала. -Эй, Нат… Пожалуйста, не пропадай. Стюард смотрел на Нила так, словно тот может раствориться в любую секунду. -Я Нил. И я больше никуда не пропаду. -Хорошо, Нил Джостен развернулся и зашёл в кофейню. В нос сразу ударил запах сладкого кофе и выпечки. Парень перевёл дыхание и подошёл к стойке с бариста. -Можно мне кофе, любое. Только без сахара. Нил не смотрел на человека напротив. -До сих пор пьёшь эту дрянь, бегунок? Глаза расширились и сердце остановилось. Ему послышалось или? -Дрю…? Нил наконец-то поднял взгляд и увидел молодого человека небольшого роста, с белыми волосами, пирсингом на правой брови и карамельно-ореховыми глазами. -Угадал. -Я что, так плохо маскировался или не изменился? Чуть усмехнувшись, спросил Нил. -Нет, дело не в этом. Ты очень даже изменился. Признаюсь, что не узнал бы, если не один факт. Джостен вопросительно поднял одну бровь и Эндрю продолжил. -Запомни, ты можешь менять имена, внешность, паспорт, города и страны, но то, что ты не поменяешь, это глаза. -Только по глазам…? -Да, кролик, по твоим невероятно голубым глазам. И да, тысяча процентов. -Хах, всё так же ненавидишь меня? -Всё так же люблю.