То, что ненавидит Мейсон

Мейсону нравятся консилиумы, посвященные разработкам безумно опасных планов по разгребанию сверхъестественного дерьма. И он обожает слетаться в дом МакКоллов глубокой ночью на шабаш с участием, правда, лишь одной ведьмы, которая, согласно информации, взятой с Википедии, и не ведьма вовсе, а просто-напросто особая разновидность фей в шотландской мифологии. И конечно, он любит своего самого лучшего на всем белом свете друга Лиама из дома Данбаров, Первую Бету от укуса Истинного Альфы, Короля Истории и Лакросса, Владыку огромной коллекции световых мечей из «Звездных войн», Хранителя тайны расставания с Хэйден, Неопалимого, Правителя заброшенного заповедника, Кхала Великого поросшего пруда, Разрушителя тренерских машин и Отца полнейшего бреда… Но вот что он по-настоящему терпеть не может, так это то, что в единственный выпавший на долю последней подростковой нервной клетки выходной без чертовщины и «всего вот этого вот» этот самый Лиам стучит в его дверь и орет о том, что Теодор Рэйкен – дьявольское отродье, так, что создается такое впечатление, что при передачи полномочий кто-то слегка ошибся и теперь все должностные обязанности предвестника смерти в отсутствии старшей половины стаи будут исполняться посредством мозгового штурма с собственным хьюиттским отражением. Единственный здравомыслящий член «щенячьей» стаи мог бы для начала поинтересоваться о том, что же произошло на этот раз, но совершенно по-детски абсурдные доводы голубоглазого и обезумившего в праведном гневе подростка перестали интересовать его после того, как после трехчасовой беседы за обеденным столом с миской чипсов сырного вкуса и с жестяной банкой колы, оставшимися с ночи видеоигр, которая сдвинула все романтические планы с Кори на какой-то уж очень далекий план, он не выяснил, что вся эта полемика была устроена из-за того, что после матча Рэйкен заставил разгоряченного напряженной игрой с «Девенфордом» Данбара надевать куртку. Вот и сейчас, открывая дверь в чудом целый после налетов расстройства прерывистой вспыльчивости дом, Хьюитт смотрит с таким выражением лица, как будто он в своем познании псевдообоснованных разногласий химеры и беты настолько преисполнился, что остальная ругань ему стала абсолютно понятна и он ищет только одного - покоя, умиротворения и вот этой вот гармонии, от слияния с бесконечно вечным. – Мейс, этот мудак опять… – Опять забыл пожелать тебе приятного аппетита? – успевает перебить парень. – С чего бы ему об этом забывать? Он будет помнить об этом до следующего отправления в ад. – с легким недоумением парирует Лиам, явственно предвкушая свое превосходство в судьбоносных исходах жизни недоборотня. – Тогда что? Забыл сходить вместо тебя с Мистером Гейером в джазовый клуб? – Нет. Он ходит туда по собственной воле. – И по воле твоего кулака. – угроза в памяти всплывает очень явственно, оттого и замечание звучит четче рыка истинного альфы. – Эй! – Эй? – Да, Мейсон, именно что «эй»! – недовольной вспышкой обращает внимание на перебитость собственного рассказа причина беспокойных дружеских будней. – Пресвятой Неметон, да что ж еще более криминального могло произойти, что ты в очередной раз приперся ко мне с невысказанными недовольствами в адрес того, кто убил достаточное количество человек для срока в адской тюрьме? – А то, что я случайно, – секундная заминка, – ну, или не очень, подслушал их разговор со Скоттом и… – И узнал, что Тео к тебе неровно дышит? – Нет. То есть, да. То есть, не совсем. Или совсем? – Так узнал или нет? – оправдательные потоки нужно было подуспокоить смесителем рациональности и получить ответ соответствующим градусом температуры не кипения. – Узнал! – Отлично. А теперь проваливай и разбирайся со своей «дилеммой вагонетки» самостоятельно. Мне нужно доделать проект по биологии, не опираясь на удачно подставленное плечо, натасканного сумасшедшими учеными, воздыхателя. – Но, Мейсон! – протяжный скулеж недавно ошерстившегося волчонка молил о помощи. – Как я могу ему нравиться? Это же невозможно. Тео же такой… – Какой такой? Преданный до хруста вражеских костей? Заботливый до припрятанных в бардачке пикапа шоколадных батончиков, которые ест только одно живое существо во всем мире? Интересующийся до товарищеских матчей по лакроссу, которые всей душой ненавидит, но ходит туда из-за Девятого номера? Внимательный до выбора подарков на Рождество для стаи и твоих несчастных родителей, терпящих твою забывчивость? Жутко требовательный ко всем, кроме тебя, и позволяющий творить с собственным телом эксперименты похлеще тех, что ставили Врачеватели? Красивый до дрожи твоих ресниц, которые не прекращают порхать, как лесные фейри, когда ты видишь его, появившегося за километр? Или может умный и смешной до хлестких комментариев в сторону осатаневшего безумной любовью Стайлза к диким предположениям на собственный счет? О-о! Скорее всего, он еще и волнующийся до передряг твоей авантюристкой задницы тип, который колесит весь округ Бейкон в попытке найти заплутавшего в полнолуние тебя? А, и ревнивый до такой степени, что другим в твою сторону вообще взглянуть не даёт? Вот такой да? – Да. – достаточно краткий ответ на мейсоновскю тираду. – Это все? Или мне продолжить? – Продолжить! – Ты, видимо, упиваешься моим авторским перечислением заслуг Рэйкена, которые возымели должный эффект. – … – Расценю молчание, как просьбу о составлении уже твоего послужного списка вещей, которые должны оттолкнуть такого непревзойденного и «убийственно» крутого парня. – кавычки в воздухе были обязательным условием для должной окраски изреченных слов. – Нет, погоди. Я понял, что он будет еще длиннее того, по которому ты отчитывал меня в прошлый раз. – … – молчание становилось третьим невольным участником диалога. – Мейсон, но как я могу ему нравиться со всеми вот этими недостатками? – Ну он же тебе как-то нравиться, с его то багажом из прошлого? – Думаешь? – Уверен. – наполовину прикрытые глаза выдавали четкое знание того, о чем говорил юноша. – Да? Ну ладно тогда. – Весьма спокойный ответ, не находишь? – Он такой, потому что теперь ты должен помочь мне с признанием. – С признанием в чем? В том, что ты напрасно доканывал меня все этого время? – Нет. С признанием для Тео. Ну, о том, что он мне нравиться… – Я тебе и так уже порядочно помог с этим. А теперь проваливай на своих двоих от моего дома подальше и дай мне спокойно позаниматься. – Но Мейсон, я же… – Проваливай.